Глава 36

Наши дни

Ксения

Мощный молниеносный удар аккурат в челюсть прерывает исповедь бывшего мужа. Женя падает на скамейку и, поскуливая, проводит ладонью по лицу, вытирая кровь.

– За что? – шепчу практически беззвучно. Открываю и закрываю рот, словно рыбка, оказавшаяся на берегу по воле жестокой стихии. – Я же любила… – не успеваю договорить «тебя», потому что гневный взгляд Егора заставляет меня замолчать.

Романовский слышал только часть нашего разговора, но успел сделать свои выводы. Теперь стоит, нависая над братом и яростно сжимая кулаки. Таким злым и рассерженным я вижу любимого впервые.

– Три года, Жень, мы прожили три года! – едва не всхлипываю, эмоционально всплеснув руками при этом.

Мне больно и обидно от того, что я стала просто разменной монетой в руках избалованных мажоров.

– Это ты прожила, в своих фантазиях! – шипит подобно раненому зверю. Искоса поглядывает на Егора, но я тихонько прошу любимого остановиться. Пусть договаривает, это сейчас гораздо важнее ущемлённого самолюбия и желания мстить.

– Неправда, – отрицательно качаю головой и прикрываю лицо ладонями.

Однако Женя, кажется, только ждал возможности рассказать обо всём. С таким энтузиазмом продолжает, что я невольно поднимаю на него взгляд и слушаю, как загипнотизированная.

– А у меня были другие интересы, – небрежно машет рукой. – Только такая влюблённая дура могла не заметить, что мужу до неё нет дела! – добавляет и тут же пытается поставить блок, чтобы защититься от очередного удара.

– Егор, – прошу, касаясь пальцами напряжённого предплечья.

– Ксюша, – цедит предупреждающе. – Не лезь! – мягко, но вместе с тем настойчиво отгораживает меня от Евгения.

Егор будто весь из железа состоит – раскалённого, обжигающего сплава. Такого горячего, что невольно одёргиваю руку.

– Так развёлся бы со мной, зачем нужно было всё это? – продолжаю задавать вопросы.

Меня не остановить теперь. Я хочу докопаться до истины, какой бы суровой она не была.

– Чтобы ты подала на алименты? У нас же с этим… – стреляет в Егора косым взглядом, – братом… – морщится, произнося последнее слово. А потом добавляет: – одинаковые ДНК.

Меня словно током прошибает от его последней фразы. Я была настолько шокирована откровением бывшего мужа, что совершенно упустила такую важную деталь. Самую важную.

Это что же получается, в мою самую первую ночь со мной был Егор? Но как? Как такое возможно?

Беспомощно смотрю на Романовского, ища у него защиту и поддержку. Я сама не вывезу всего, что узнала, мне просто жизненно необходима его помощь.

Однако, Евгений, словно смертник, никак не может остановиться. Говорит и говорит, будто впервые нашёл свободные уши.

– Ты удобная была: готовки, постирушки и прочая лабуда меня вполне устраивали, – признаётся, причиняя очередную боль.

Сколько он ругал меня за неидеально выглаженную рубашку или недосоленный борщ? А теперь выходит, я удобная для него была.

Вот же гад.

– Тем более, я человек азартный, разводиться – это скучно. А вот инсценировать свою смерть – очень даже занятно, – его глаза загораются хищным, алчным огнём.

– Инсц-ценировать? – цепляюсь за это важное слово, и мне окончательно сносит голову.

Я с кулаками набрасываюсь на мужчину и бью его, как обезумевшая. Жене наплевать на мои удары, но я всё равно не останавливаюсь.

– Я хоронила тебя! – выкрикиваю сквозь слёзы, захлёбываясь в собственной обиде. – Оплакивала! – перед глазами, словно кадры из страшного кино, проплывают те ужасные мгновения, которые я прожила исключительно по вине Жени.

Егор пытается оттащить меня от негодяя, но я брыкаюсь, будто дерусь не на жизнь, а на смерть. Впиваюсь ногтями в кожу на лице, как дикая кошка. Хочу, чтобы бывший муж почувствовал хоть капельку боли, хотя бы немного.

– Ксюша! – Романовский настойчиво хватает меня за руки и крепко обнимает. – Тише, – прижимает к своей груди. – Тише, малыш.

Я бы и рада успокоиться, но не под пристальным усмехающимся взглядом человека, разрушившего мою жизнь.

– Кто же знал, что ты залетишь в первую ночь? – одной опрометчивой фразой Женя выносит себе приговор. – Я же к тебе не прикасался потом. Брезговал, пока ты беременная была, – ставит финальную решающую точку и получает ещё один удар от Егора.

Прикрывает глаза ненадолго, кажется, даже теряет сознание. Но тут же приходит в себя. Однако не двигается с места, продолжает сидеть, как пришитый.

– Пойдём, – Егор брезгливо отряхивает руку, даже не глядя на поскуливающего брата.

Да и я, немного придя в себя, теперь хочу вымыть руки, чтобы убрать ту грязь, которая к ним пристала, пока я касалась бывшего мужа.

– А как же?.. – взмахом руки указываю на человека, имя которого даже называть противно после всего услышанного.

Нет, я не горю желанием оказывать Жене медицинскую помощь, он и сам справится.

«Живучий», – горько усмехаюсь про себя.

– Им займутся соответствующие органы, – сообщает тихо Романовский и кивает в направлении тропинки, ведущей к входу в клинику.

Поднимаю голову и вижу троих мужчин в полицейской форме, которые идут к нам со стороны медучреждения.

– Но как?.. – всё ещё не понимаю ничего, однако больше не спорю, послушно следую за Егором, не оборачиваясь и не смотря на бывшего мужа.

У меня тысяча вопросов в голове, и первый – откуда появилась полиция. Понимаю, что Женя плохо поступил в отношении меня, но всё же ничего противозаконного он не сделал. Я сама виновата, что не распознала подвоха в своё время и вышла за него замуж.

Или я чего-то не знаю?

Слышала когда-то давно, что наркозависимые люди после первой дозы берут ещё и ещё просто потому, что хотят получить то первое ощущение наслаждения. И я, кажется, была слишком зависимой от любви, всё ждала, что муж вновь будет таким, как прежде, но не получала желаемого. Вот и жила с Женей, даже не осознавая, какое чудовище находится рядом со мной.

И тем более, не зная, что те первые ощущения подарил мне совершенно другой человек. Который даже не запомнил меня в полумраке гостиничного номера.

Прошло немало лет, но я до сих пор помню, как думала тогда, что муж просто немного выпил. Не придала значения его словам, что он, кажется, ошибся, номером. Думала, заигрывает со мной, и сама сделала первый шаг.

Но я не жалею, что всё сложилось так. Как бы больно мне не было, я это переживу. И на руинах разрушенной Женей жизни построю новую, но только когда узнаю всю правду.

Потому что меня не покидает ощущение, что Женя рассказал далеко не всё.