Эпилог

Некоторое время спустя…

Вздрагивая от громкого хлопка, доносящегося с улицы, широко распахиваю глаза.

Кажется, я задремала.

Плотнее кутаясь в тёплую шаль, иду к витражному окну в гостиной, выход из которой ведёт на террасу, чтобы посмотреть, что стряслось. Тихонько открываю дверь, оказываясь в застеклённом помещении. Выходить на улицу совсем не хочется, хоть и начало марта уже.

Ба-бах! – раздаётся со стороны двора.

Похоже, мои мальчишки приехали.

Смотрю на часы на запястье: рановато. Дана только уснула, как бы не разбудили крошку. Нам сегодня исполняется ровно месяц, а Богдану – шесть лет. Двойной праздник.

Возвращаюсь в дом и иду прямиком в гостиную, чтобы встретить мужа и сына. На кухне суетится повар, которого Егор специально для торжества нанял. Для нашей семьи я готовлю сама, однако заниматься организацией праздника любимый категорически запретил.

– А ты почему не отдыхаешь? – ну вот, опять.

Не успел дверь открыть, уже волнуется. Егор оказался чересчур заботливым мужем, но я стараюсь не тяготиться его настойчивой заботой. Просто делаю то, что считаю нужным, когда любимый не видит.

Но с сегодняшним праздником такой номер не прокатил, пришлось подчиниться.

– Гости приедут через пару часов, какой отдых, – чмокаю любимого в щёку, попутно принимая из рук Богдана куртку, чтобы повесить её на крючок. Сам сынок пока не дотягивается.

– Ма, торт вот такущииий! – Богдан широко разводит руки в разные стороны и восхищённо улыбается. – А ещё в машине шарики, много-много, правда, несколько лопнули…

Ага, теперь понятно, что бахало на улице.

Мои мужчины ездили в кондитерскую, чтобы лично забрать торт для праздника. А ведь вполне можно было и доставку заказать, и аниматоров.

Но Романовский – сумасшедший папочка, хочет, чтобы людей в доме было по минимуму, ведь Дана ещё слишком маленькая, и лишние эмоции ей ни к чему.

А Богдан вопреки своим детским желаниям о большом и шумном празднике, отца поддерживает во всём. Обожает сестрёнку просто.

– А ещё папа купил ц… – резко замолкает, когда Егор грозит ему пальцем.

Заговорщики.

Богдан не помнит Женю, хоть тот и считался столько времени его отцом. Малышу было всего два года, когда Одинцов сбежал, а потом сын видел только фотографии. И когда правда вскрылась, я была даже рада, что он принял Егора за своего отца. Сынок просто решил для себя, что папа потерялся, а потом нашёлся, нам даже выдумывать ничего не пришлось.

Однако теперь, когда у нас в семье родилась Дана, Романовскому приходится проявлять нешуточную находчивость. Богдан то и дело задаёт каверзные вопросы, например, каким он был в возрасте сестрёнки. И если я без проблем могу дать ответ, то Егору непросто каждый раз изворачиваться и ждать, когда я приду на выручку.

Но зато мои мужчины теперь – не разлей вода. Везде вместе. Вот и сейчас, тихо шушукаются в прихожей, что-то бурно обсуждая. Малышку боятся разбудить, едва не на цыпочках перемещаются в гостиную.

Впрочем, тишины с нашими родственниками можно не ждать. Сначала мои родители приезжают, задаривают именинника подарками. Мама сразу же просится понянчиться с Даной, но приходится остудить её пыл, пока малышка спит.

Следом приезжает Михаил Евгеньевич, и вместе с ним – женщина, которая раньше у него домработницей работала. Оказывается у него давно с ней отношения, но он их тщательно скрывал от сына. А учитывая, что живут они на приличном расстоянии друг от друга, сохранить тайну было несложно.

Опять боялся, что сын его не поймёт. Да Егор только рад, что отец после стольких лет одиночества, наконец, обрёл своё счастье.

Не обходится праздник без Мухиной. Мы с ней теперь видимся редко, потому что я в клинике не появляюсь почти. Да и подруга со дня на день в декретный отпуск собирается. Она своё счастье прямо на рабочем месте встретила.

Егор немного расширяется и планирует открыть филиалы в прилегающих к нашему городу небольших населённых пунктах. И, разумеется, набирает на работу директоров для руководства этими филиалами на местах. Вот один такой претендент на рабочее место пришёл к нам в клинику, а Галя его за пациента приняла, ещё и отчитала по полной.

Но это всё в прошлом, совсем недавно они сыграли скромную свадьбу, и теперь Мухина ждёт малыша.

Последними на наше торжество приезжают Селивановы.

– Мия!!! – с визгом несётся навстречу любимой подружке Богдан, но тут же закрывает рот двумя ладошками.

И хотя на втором этаже отличная звукоизоляция, сынок всё равно боится ненароком разбудить младшую сестричку.

– Пр-ривет, – смущённо хлопает ресничками маленькая принцесска и позволяет Богдану чмокнуть себя в щёчку.

Они очень дружны, даже слишком. А недавно вообще заявили, что хотят пожениться, когда вырастут. Пришлось нам четверым, с трудом сдерживая на лицах улыбки умиления, объяснять, что так далеко заглядывать не стоит. И пока можно просто дружить.

Никто не приходит с пустыми руками, и очень скоро комната отдыха на первом этаже оказывается буквально заваленной подарками для Богдана и Даны.

Не успеваем сесть за стол, как у меня в руке оживает радио-няня.

– Даночка проснулась, – тихонько шепчу мужу и ухожу наверх.

Покормив и переодев малышку, спускаюсь с крошкой к гостям. Все, конечно, разглядывают нашу дочурку. Кто-то, как например, Руслан, или Михаил Евгеньевич со своей спутницей, и вовсе видят впервые.

– А можно подержать немного? – спрашивает мать Мии, с теплотой и светлой завистью поглядывая на крохотный свёрток с глазками-пуговками.

Мы немного общаемся, и я знаю, что Селивановы не против пополнения. Но после тяжёлых первых родов им приходится повременить со своими желаниями.

– Мама, а это тебе, – Богдан протягивает мне огромный букет красных роз, который едва умещается в его руках. – Спасибо тебе, – шепчет лично мне, так, чтобы никто не услышал, и украдкой целует.

– Когда выр-растем, мне тоже такие подар-ри! – важно замечает Мия, искренне не понимая, чем вызвала бурную волну хохота.

Поправляет оборки платья и, важно вздёрнув носик, пытается держать осанку. Не выдерживая долго, прижимается к матери.

Позже, когда детки убегают играть и смотреть подарки, которыми просто завалили Богдана, Михаил Евгеньевич берёт инициативу в свои руки и произносит речь. Поздравляет нас с пополнением, хвалит, что мы такие молодцы, смогли найти друг друга. На этих словах Егор обхватывает своей ладонью мою руку, подносит к губам и нежно целует, легонько щекоча кожу короткой щетиной.

Смотрит в глаза так, что внутри всё переворачивается. У нас непростой период сейчас, дочурка только родилась, и я вечно на взводе. Но Егор терпит все мои заскоки, искренне веря в то, что таким образом помогает мне скорее прийти в норму.

И я очень благодарна ему за всё, потому что знаю: может быть по-другому. Мне есть с чем сравнивать. Никто не заботился обо мне так прежде, и когда Богдан был маленьким, я буквально разрывалась между грудным младенцем и придирчивым мужем.

Но сейчас всё иначе.

– Жаль, конечно, – заканчивает свою речь Романовский старший, – что не все в сборе.

Мы понимаем, что мужчина имеет в виду своего второго сына. Мне неприятно вспоминать всё, что связано с Евгением, но для Егора он был и останется родным братом, а для Михаила Евгеньевича – сыном.

– Есть ещё кое-кто, о ком ты должен знать, Егор, – концентрирует своё внимание на сыне. – Сестра, которая осталась заграницей, ещё до твоего рождения, – опускает хмурый взгляд.

Возникает немая сцена. Мои родители переглядываются между собой, Галя хватается за живот, а Егор замирает на миг, а потом вдруг начинает сильно кашлять. Хватает мой слегка остывший чай с молоком, и выпивает его залпом. Морщится, потому что такое сочетание вкусов ему не по душе.

Мысленно подсчитываю, когда у Романовских могла ещё и дочка родиться. Из рассказа Егора, который ему перед этим поведал отец, в браке Лидия и Михаил были недолго. Внебрачный ребёнок?

Смотрю на любимого, ему не слаще моего.

– Пап, какая сестра? – нарушает образовавшуюся тишину.

Не сводит пристального взгляда с отца, но тот старательно отводит глаза.

– Да ладно вам, расслабьтесь, – произносит с улыбкой, – пошутил я, пошутил.

– Пап? – предупреждающе окликает отца Егор и встаёт с места. – С тобой всё в порядке?

– Да в порядке, сын, ты чего? – начинает хохотать мужчина.

Компания собравшихся подхватывает волну смеха, обстановка разряжается.

– Не шутил никогда, и начинать не стоило, – беззлобно отчитывает отца Егор и падает обратно на стул.

Обнимает меня и крепко прижимает к себе.

Выдыхаю с облегчением, не понимая, как Романовский старший додумался до такого. Прав Егор, юмор – не его конёк.

– Я устал, – шепчет тихонько муж, – надо гостей выпроваживать.

Немного отстраняюсь и смотрю на любимого непонимающе. Что это с ним, он ведь всегда такой вежливый и предупредительный.

– Егор, ты чего? – укоризненно качаю головой.

Вздрагиваю от лёгкого совершенно невинного поцелуя в висок. Гости хоть и не смотрят на нас, друг с другом общаются, и всё же мне не по себе от такого открытого проявления нежности при посторонних.

– Ничего, Ксюш, просто очень люблю тебя, – согревает моё сердце признанием, которое я уже слышала не раз. Но всё равно ощущаю водопад мурашек по коже и прикрываю глаза от удовольствия.

Хочу, чтобы наше счастье никогда не заканчивалось. Рука об руку мы пройдём через любые невзгоды, пусть только любимый будет рядом со мною всегда.