Глава восьмая · Планета
Кин
Мощнейший незримый взрыв, одномоментный шквал ощущений… Нет, осознания! Нахлынувшего на наши изначальные сущности прежде, чем перемены зарегистрировали чувствительные датчики транспортника. Ощущения, что в принципе не способны распознавать материальные оболочки.
Нас, всех эдаити, на миг оглушило ударной волной множества сигналов от внезапно возникших в непосредственной близости объектов. Сигналов разных: от импульсов и магнитных полей до материальных пылинок и необъятно больших в сравнении с ними тел.
Мы вылетели в физический мир. Рухнули в него! Я чувствовал это столь же ясно, как раньше ощущал близость многомерности.
В первые секунды это ошеломило. Краем сознания отметил реакцию обретенного тела, пусть и отложенную: едва заметно усилилось сердцебиение, расширились зрачки, сбился ритм дыхания, колыхнув грудь, – признаки пока несовершенной, но уже закрепившейся связи между сознанием и оболочкой, в которую меня заточили.
«Примитивное стабильное пространство», – с четким оттенком презрения выдохнул кто-то из эдаити.
Я не стал вникать, кто сказал это, потому что собрат был прав: за пределами корабля появился мир, в основе которого была вещественная материя, однако при этом он весь был пропитан самой разнообразной энергией, манящей и обещающей насыщение. Да, она перестала быть легкодоступной, но это нисколько не мешало распознавать ее и ощущать.
«Наш дом… Ведь мы подошли к его границе! Когда корабль находился в подпространстве, многомерность была совсем близко», – разочарование в голосе еще одного из наших было очевидным.
Я испытывал такое же чувство. И все же его подавил.
Во-первых, бессмысленно сожалеть о прежнем мире, в котором когда-то жил и в который вряд ли смогу вернуться, потому что он не предполагает материальной оболочки, а выйти из нее я не могу. Во-вторых, надо познавать то, что нас окружает теперь, иначе бездействие погубит. В-третьих, я же сам спровоцировал обратный выход в материальный мир – достаточно было намека в мыслях Трои, что в месте выхода, куда корабль направил Игерь, нас ждут… неприятности. Поэтому, сознанием слившись с питающей ходовые системы транспортника энергией, я замедлил частоту движущих импульсов вопреки настройкам штурмана. И двигатель, на который он возлагал столько надежд, не выдержал нагрузки – я вмешался в его работу так тонко, что тяжеловесная аппаратура, и близко не обладающая чувствительностью эдаити, не смогла зарегистрировать сбой. И все прошло незаметно для вознамерившегося воспрепятствовать нам существа. Он тоже наша добыча. А мы из тех, кто играет с едой. Только еда не подозревает, что правила навязанной ею игры изменились.
Я знал, что мы не долетим до заданной Игерем точки. Да, изначально не рассчитывал, что обстоятельства изменятся так скоро. Планировал использовать имеющееся время, чтобы наблюдать за своей личной добычей. Но реальность наступила быстрее, и теперь это надо учитывать. Строить новые планы.
Впрочем, разве проблема когда-нибудь становилась неразрешимой? Нет. Всегда находился выход. Мы справимся, потому что мы – эдаити! Нам не привыкать жить в изменчивой обстановке: подчинять, разрушать, поглощать любую энергию, способную насытить. Приспосабливаться!
Нам, но не…
Троя! Моя добыча… Она другая. Что это значит?.. Мой жизненный опыт не мог подсказать, как она воспримет наступившие перемены.
Оболочка не подвела, нелепое тело слушалось меня все лучше и лучше и молниеносно подчинилось приказу. Стоило зародиться намеку на мысль, что новые условия могут нести угрозу для женщины, как я оказался рядом и крепко прижал ее к себе. Не могу лишиться добычи и должен сделать все, чтобы ее успокоить. А для этого… Для этого нужен тактильный контакт.
Это открытие я совершил накануне, когда, следуя перечню указаний Трои, касался ее, используя способности навязанной оболочки. И в момент осязания мои сознание и тело одновременно окатило всплеском неожиданных ощущений. Непонятных, но отчего-то воспринимаемых полезными и необходимыми.
Вот и сейчас, только лишь почувствовав добычу полностью в своей власти, я смог сосредоточиться на том, чем в настоящий момент занимались собратья-эдаити. Мой непонятный маневр их не заинтересовал, новая реальность была значимее, и они жадно считывали информацию обо всем, до чего могли дотянуться.
Самое время заняться этим и мне.
Создав сканирующую волну, бросил ее за пределы корабля. Меня интересовали преследователи. Они остались в той точке пространства, где исчез транспортник, или смогли последовать за нами? Второй вариант крайне нежелателен, отразить новую атаку сейчас будет проблематично.
Мы одни – понял, присмотревшись к спокойной структуре пространства, в которой не фиксировалось материальных тел. Мелких. Зато ощущался иной объект, куда более крупный, массивный, опасно близкий. И это была…
– Планета, – синхронно моим выводам прошептала Троя, которую я по-прежнему держал в руках.
Моя добыча! Значит, мне важно следить, чтобы с ней ничего не случилось. Впрочем… Раз преследователей рядом нет, можно дать Трое чуть больше свободы. Тем более что ее сердце бьется пусть учащенно, но ровно. И на удивление на меня она не реагирует, уставившись, как и все присутствующие в рубке, на экран.
Аккуратно поставив добычу на пол, я развернулся, рассматривая картинку происходящего за пределами транспортника. Зрительные возможности оболочки запоздало подтвердили то, что давно установила сущность эдаити: взгляду предстал оранжево-пурпурный шар с ореолом белесо-сиреневой атмосферы, испещренной голубыми полосами.
Сомнений не осталось, наш курс лежал прямиком к ней. Вернее, будь траектория прямолинейной, корабль пролетел бы чуть в стороне, однако сила тяготения сделала свое дело, захватив нас в плен, и теперь медленно, но неуклонно притягивала, изменяя направление движения транспортника.
Все понимали: если что-то предпринимать, то немедленно.
«Отвернуть в сторону, чтобы корабль пролетел мимо».
«Нужно дополнительное ускорение».
«Есть возможность включить маршевые двигатели…»
«Те, что для движения в обычном пространстве?»
«Именно. Они не повреждены».
«Тогда уж проще просто разогнаться. Прямолинейное движение тоже позволит оставить неведомый объект позади».
Предлагая варианты, активно включились в обсуждение все мои собратья, даже те из них, кто не находился в рубке. Они в равной степени ощутили изменения за стенами транспортника.
Однако разговор этот был привычно мысленным и слышным исключительно нам. И потому Игерь, на волне смятения вновь забравшийся в кресло пилота, обернулся, вопросительно глядя на меня.
– Ничего не… делать, – приказал я вслух, одновременно подтолкивая свою добычу к уцелевшим креслам и позволяя ей самой выбрать удобное место.
Она почему-то села рядом со штурманом. Он же вздрогнул, расслышав мой приказ, и как-то боязливо перевел взгляд с меня на Трою, явно ища у нее понимания. Идея приземления не пришлась ему по душе?
«Кин, ты уверен? – проявил сомнение Орш. – На планете мы лишимся маневренности. Она станет еще одной «оболочкой», ограничив возможность исчезнуть в бескрайнем космосе, если преследователи снова нас обнаружат».
«Резервы прочности корабля конечны, он развалится раньше, чем закончится время, отведенное на существование наших оболочек, – парировал я. – В открытом космосе тела, возможно, какое-то время будут жизнеспособны – уверенности нет, это надо проверять – но перемещаться точно не смогут. Для этого и созданы корабли. Но их нужно много, а у нас в распоряжении только один. И он поврежден».
«Кин прав. К тому же ресурсы пищи здесь ограниченны, – поддержал меня Зом. – Планета должна быть более продуктивной по количеству имеющейся на ней энергии и органики».
«А если нас обнаружат?» – проявил было опасение Тас, но его тут же перебили сразу несколько голосов:
«Значит, как и на станции, мы покажем, кем они для нас являются…»
«Забрать их энергию на планете проще, там не будут мешать стены корабля…»
«Наконец-то почувствуем себя прежними!»
Между нами разгорелись жаркие дебаты, однако внешне все эдаити сохраняли невозмутимый вид. Штурмана кажущееся бездействие нервировало, он елозил в кресле и бросал быстрые взгляды то на нас, то на Трою. Других пленников на мостике не было – поддержать его явные опасения оказалось некому.
Не догадываясь о наших безмолвных обсуждениях, Игерь развернулся к моей добыче, а та, с тревогой всматриваясь в экран, словно только этого и ждала.
– Где мы? – донесся до меня тихий, едва слышный вопрос. – Куда выпали?
Информация никогда не бывает лишней, и я прислушался, стараясь не выдать своей заинтересованности – очень уж нервно Троя реагировала на такое внимание.
Прежде чем ответить, штурман медленно выдохнул и потянулся к системной консоли, его пальцы подрагивали, как если бы мужчина силился совладать с собой, но не справлялся с разгулом эмоций. Похоже, внезапный выход из подпространства оказался для него неприятным и неожиданным.
– В тридцати шести парсеках от базы. Это еще не колонизированная планета в системе двойных звезд, – сообщил так же негромко. Голос заметно сипел, выдавая тревогу и затаенное напряжение, – мужчина и сам жаждал разобраться с новыми реалиями. – Информационная система идентифицирует их как «икс джи аш двести тридцать семь» – голубой сверхгигант и «ти ю эф восемьсот двенадцать» – розовый карлик. Сейчас обе вне зоны видимости, за нашей кормой.
– Кто дает звездам такие дурацкие названия? – посетовала Троя, тряся головой и сжимая виски руками, но не отрывая взгляда от экрана, где медленно увеличивалась в размерах планета.
А вопрос… Мне показалось, что женщина задала его, лишь бы не молчать. Их с Игерем шепотки и суетливые движения так контрастировали с нашим молчаливым ожиданием! Штурман, похоже, и вовсе был готов взорваться в любой момент.
– Это не названия, а обозначения в звездном каталоге, – практически огрызнулся он, вперив в мою добычу какой-то сумасшедший взгляд. Мне хотелось разобраться в причине, потому я и позволил его голове приблизиться к уху Трои. – А называть их можешь, как тебе угодно. Никому до этого дела нет и не будет. Особенно когда погибнем!
– Почему сразу «погибнем»? – всполошилась собеседница, молниеносно развернувшись к нему.
Смотрела с тревогой, внимательно, вынудив соплеменника отвести взгляд. Но я прекрасно осознавал: за этой сосредоточенностью она скрывала нахлынувшую волну паники. Чуть помедлив, уже почти беззвучно призналась:
– Только бы они действительно планировали приземлиться. А то вдруг мы неправильно поняли, и они полетят еще куда-то? В открытом космосе у нас нет шансов на спасение, согласна, но тут же планета! На ней можно поселиться, если условия пригодные.
Последнее сказала уже не так решительно, однако в ее интонациях я почувствовал надежду. Троя не хотела умирать. Она хотела жить. Чувствовать боль, страдать, бояться, но жить! А все надежды на выживание в ее мыслях были связаны с приземлением.
– Вот именно: если! – дернулся штурман. – Помнишь волну ажиотажа по поводу освоения космоса и новых космических колоний? Тогда толпы горе-переселенцев рванули в неизвестность, и большинство сгинули в полной безвестности. Но были и те, кто успел на Землю инфу отправить вместе с предупреждением «сюда не соваться»! Так вот, эта планетка из таких. – Сплюнув, зло зашипел: – Каким ветром нас вообще к ней прибило? Не должно было… Ну никак!
«Никак не должно?» – мысленная насмешка Орша.
«Сделал что мог», – спокойно хмыкнул в ответ, продолжая прислушиваться к перешептываниям между пленниками.
Все мы прислушивались. Решение избрать эту планету конечной точкой полета уже принято, к чему упускать шанс узнать о ней больше?
Игерь как раз указал подбородком на экран, где интересующий нас объект неуклонно увеличивался в размерах. Пробежал пальцами по панели, заполняя новыми символами всплывшую поверх изображения рамку, и продолжил:
– Вот, смотри, что пришло от той экспедиции. М-м-м… Атмосфера с высоким содержанием кислорода, но тяготение выше нормы. Аномальное магнитное поле, мешающее нормальной работе электроники. Приливные ультразвуковые волны. Резкие изменения температуры и влажности…
Глаза моей добычи шокированно распахнулись, точно данные о планете потрясли женщину. Игерь шумно выдохнул, на мгновение позабыв, что надобно таить от нас свои злость и страх, голос зазвучал громче, каждым новым словом припечатывая Трою.
– Мало?! Да мы там за пару дней загнемся. Если вообще приземлиться сможем. Транспортник неисправен. Не имеет посадочных приспособлений и слишком крупный – суда такого типа предназначены только для стыковок с космическими станциями. Даже если не вырубится система управления и двигатели каким-то чудом не откажут, все равно корабль сгорит в атмосфере. А что не сгорит, то в поверхность врежется. От нас даже лепешки не останется.
Неосознанно мужчина прикусил ноготь, бездумно вглядываясь в пустоту, словно воочию видел то, что описывал. Троя сглотнула, только сейчас осознав причину нервозности собрата по несчастью. Он ее пугал? Блефовал, рассчитывая на какой-то эффект?
Я прислушался к судорожным мыслям, мечущимся в голове женщины, ожидая отыскать в них подтверждение своему предположению. И не нашел. Зато убедился в обратном – опасность на самом деле реальна. Угроза для тел! Та часть материальной жизни, о которой раньше не приходилось задумываться, сейчас стала значимой: погибнет оболочка – исчезнем и мы. А ведь тело Трои еще более уязвимо!
Но что можно сделать для ее защиты?.. Я не представлял. Ничто в моем существовании эдаити не предполагало подобных знаний. Кто бы стал переживать о безопасности еды? И почему сейчас я об этом размышляю?..
«Кин? Что предпримем?» – нетерпеливо поинтересовался Орш, который, несомненно, прекрасно все слышал, хоть и находился в другом отсеке.
«Нельзя допустить повреждения тел при посадке. – Я неожиданно быстро даже для самого себя понял, каким может стать оптимальное решение. Ведь первоочередная цель – спасти всех эдаити из лаборатории – никуда не исчезла. – Кожу и кости надо укрепить, используя возможности генома. Так же, как мы это сделали на станции. Только прочность потребуется намного выше, чтобы мы могли противостоять перепадам давления и температуры».
«Согласен, разумный подход, – одобрил неизменный соратник. – Надо спешить. Времени у нас не так много».
На этом мы и сосредоточились, мгновенно передав информацию собратьям. Тем, кто уже менял строение тела, повторить процесс не проблема – мне, к примеру, при полной концентрации потребовалось совсем немного времени и усилий. Вызывало опасение только отсутствие навыков управления возможностями оболочки у тех, кого Орш забрал из лаборатории. Смогут ли они быстро этому научиться?
Находящиеся рядом с ними эдаити помогут, направят и объяснят, в этом я не сомневался. Но непонятное, непознаваемое состояние, понижая концентрацию, не позволяло сосредоточиться и заняться первоочередными задачами. Почему мне так неспокойно? Снова из-за угрозы для добычи? И что зудит на границе восприятия, назойливо как… Как мысли Трои!
Она по-прежнему сидела в кресле рядом со штурманом и сжимала голову руками. Глаза были закрыты, губы беззвучно шевелились.
«Жесткая посадка… Страшно… Корабли такого класса только в открытом космосе летают… Не могут приземляться на планетах. Слишком массивные… Прав Игерь, сгорим в атмосфере. Заживо… У-у-у… Как же жутко! Амиоты, может, и выживут, что там за тела им создали? Вон как рана на Седьмом затянулась, такое тело и ожог не возьмет. А о нас заботиться им ни к чему, в лучшем случае съесть успеют, чтобы не мучились. Уж точно защитные скафандры не предложат. – Мысленный хаотичный монолог прервал бессознательный стон. – Что, если попробовать? Сочтут ли демаршем, если рвану на поиски? Пропустят? Или не обратят внимания? Проклятье, надо попытаться! Скафандры единственный наш шанс…»
Новое слово – и целая вереница образов. Осознав их значимость, я моментально переключился на информацию, что неосознанно транслировало мне сознание трясущейся Трои. Внешний вид, принцип использования, степень защиты и даже место на корабле, предназначенное для хранения, – она выдала все необходимое. Вновь сама подсказала выход, способ спасти ее же!
Упреждая рывок, шагнул ближе – это заставит и мою добычу, и Игеря, если у него возникли те же мысли, сдержаться – не могут же они не понимать, что любой из нас способен действовать на порядок стремительнее. Да и рыскать по кораблю в поисках сбежавших мне совсем ни к чему.
От моего маневра Троя сникла, но в ее суетливой нервозности не было привычной уже порывистости – тревога занимала все мысли женщины. Игерь будто вовсе не заметил нависшей над ним тени: сгорбленные плечи и пустота во взгляде, нарочито упертом в экран консоли, буквально кричали о глубочайшем отчаянии.
Сам я бездействию предпочитал борьбу, иначе не отправился бы в провал, ведущий в материальный мир. И потому не мешкал. На пределе возможностей, одновременно с собратьями координируя модификацию навязанных оболочек, просканировал корабль, отыскал отсек, где хранились скафандры, и отправил туда двух эдаити: «Заберите все, что есть, и принесите в рубку».
А дальше…
– Надеть.
Взяв одно из странных материальных приспособлений, внешне невозмутимо протянул своей добыче. Если она полагает его единственным шансом на спасение – я дам ей этот шанс! Просто чтобы не лишиться деликатеса, который все еще не распробовал.
Реакция Трои оказалась неожиданно бурной – она на несколько секунд онемела, вперив неверящий взгляд в предложенную вещь, затем посмотрела на меня. В ее глазах я видел потрясение, подозрение и даже смирение. И понял: она снова меня вычислила, мысленно сопоставив этот дар со своими размышлениями.
«Спеши!» – мысленно скомандовал женщине, ловя себя на непривычном ощущении внутренней напряженности – об угрозе для добычи я думал больше, чем о рисках для эдаити.
Словно услышав, она, резко вскинувшись, выхватила скафандр из моих рук и немедленно принялась упаковывать себя в еще одну своеобразную оболочку. Интересно, будет ли ей так же неудобно, как мне в материальном теле?
Уже отворачиваясь, боковым зрением засек, как на пределе возможностей своего тела к Трое развернулся штурман. Вероятно, тоже хотел бы заполучить подобную защиту, но меня его желания, как и его шансы выжить, не волновали. Другое дело – собратья эдаити.
«Сколько здесь?» – поинтересовался, окинув взглядом сваленные в кучу костюмы.
«Десять, – отчитался Муш. Посмотрел на Трою, судорожно надевавшую скафандр, и уточнил: – Девять».
Ясно. Надо подумать – и быстро! – кому они нужны в первую очередь. Кто среди нас не способен пережить экстремальные условия аварийного приземления?
«У Риш не получается, – в ответ на брошенный собратьям вопрос синхронно раздались полные тревоги голоса Риза и Шоха. – Слишком высокий уровень возбуждения. Не может сконцентрироваться и заставить тело меняться».
«Тат и Лис тоже неадекватны. Они только что пришли в себя. Еще двое эдаити в женских оболочках до сих пор не очнулись. Мы даже не понимаем, кто они».
Понятно, пять эдаити и Троя. Итого шесть скафандров задействованы, осталось четыре.
«Сколько пленных вне рубки?»
«Шестеро, – немедленно откликнулся Орш. – Отдать скафандры им? Возможно, рационально будет сохранить их жизни на случай, если на планете не удастся сразу отыскать источник пищи».
«Силы важнее сейчас. Времени мало, используйте любые ресурсы для восстановления потенциала, чтобы с меньшими потерями выдержать жесткую посадку».
«И пленных можно?»
Пленных? Несомненно. К тому же без защиты они не выдержат. И лучше уж бывшие обитатели станции утолят наш голод, чем их энергия бессмысленно и бесцельно рассеется в космосе. Ни один эдаити не позволит себе подобного расточительства.
«Да, и пищевые запасы транспортника, и пленников. Но если сможем употребить не всех, – вдруг вспомнил, что, кроме меня, глобально никто силы не расходовал, опять же собратья, пока я был занят добычей, питали оболочки едой, обнаруженной на корабле, – тогда оставшихся упакуйте в скафандры. Попробуем законсервировать еду, чтобы использовать позже – неизвестно, что нас ждет на планете, возможно, они окажутся единственным источником… пищи».
«А с этим что делать?» – Муш указал на Игеря.
Штурман кивка не заметил, с безумным вожделением взирая на упаковывавшуюся в скафандр Трою. Казалось, его больше ничто не занимало, даже перестал делать вид, что анализирует информацию на системной консоли.
С одной стороны, этот мужчина меня всесторонне раздражал своей ненужной инициативностью – он единственный пытался причинить вред, саботируя наш успешный побег. Не нравился мне и его неприкрытый интерес к Трое. Однако опыт эдаити подсказывал: пусть субъект сильнее меня привлекает внимание моей добычи, но он обладает большими в сравнении с другими пленными знаниями, жизненно полезными нам сейчас. Ведь именно их с Троей шепотки уже не раз позволили мне выкрутиться из безвыходного положения – из этих разговоров я узнал, как спасти своих собратьев.
«Ему скафандр тоже. Позже сам его поглощу», – бросил в ответ, приняв решение сохранить до поры жизнь Игеря.
Однако мне самому необходимо пополнить запас энергии перед решающим полетом. Слишком много ее ушло, когда «доламывал» двигатель. «Одного пленного я забираю», – предупредил своих, развернувшись к выходу из рубки.
По мере увеличения скорости сближения с планетой транспортник потряхивало все сильнее. Но, даже понимая, что теряю время и рискую не успеть оказаться рядом, я позволил себе быстрый взгляд на Трою, озабоченную прикреплением шлема.
– Твой. – Муш швырнул один из скафандров штурману.
Игерь боязливо, но немедленно ринулся к средству защиты, вцепившись в скафандр обеими руками. Его действия меня мало интересовали. Неважно, в каком виде будет еда, когда придет время насытиться.
Размышления, расчеты, решения и исполнение! Для меня это не последовательные операции, а практически параллельные. Миг, и я уже стоял у входа в каюту, где под присмотром эдаити спали мужчины-гуманоиды, которых увели из рубки на время недолгого погружения в подпространство. Еще миг, и энергия одного из них мягко впиталась, восполнив мой резерв.
Идеально! Так знакомо и понятно, не то что их материальная еда.
На ужас обреченных пленников, на чьих глазах состоялось питание, внимания не обратил. Их участь предопределена, за мной сюда спешат другие голодные эдаити.
А я без промедления устремился в рубку.
Вибрация необратимо нарастала – транспортник начал испытывать сопротивление верхних слоев атмосферы. Планета, занимающая уже половину обзорного экрана, тоже дрожала. Отсчет пошел. Шансов у корабля нет, но есть ли они у нас? Подобных перегрузок наши оболочки еще не знали, это станет испытанием для них. Все еще не свыкнувшись с материальностью, каждый из нас продолжал держаться невозмутимо: сознание эдаити не научилось переживать о теле. Мы спокойно рассчитывали свои возможности, деловито готовясь к самому худшему, разительно контрастируя с паникой штурмана и моей добычи. Они явно ожидали гибели и за скафандры ухватились как за единственный шанс спастись.
В очередной раз взвыла сирена, напоминая о приближении к опасному для корабля объекту. Выругался Игерь, подпрыгивая на одной ноге и пытаясь спешно засунуть вторую в штанину скафандра. Стиснув пальцы на подлокотнике кресла, судорожно ахнула уже одетая в защиту Троя.
Ее вздох, такой тихий и резкий, отозвался в моем теле всплеском энергии, прокатившейся волной до самых кончиков пальцев. Не раздумывая, дернул добычу к себе: проще и спокойнее, когда она близко.
Отшвырнув от консоли штурмана, на свою беду расположившегося за ней, усадил онемевшую от неожиданности Трою на край панели. Прижав собой, навис и практически подмял под себя, упираясь ладонями и растопыренными пальцами в цветовые переливы датчиков. Сам до конца не понимал, почему поступаю так, присутствовала лишь одна четкая мысль: хочу все делать, чувствуя женщину рядом.
Сирена уже выла, не замолкая, но я ее не слышал. И волнения не было, лишь полная концентрация на последовательности запланированного и… едва уловимом из-за скафандра аромате волос Трои. Он хорошо запомнился мне во время сегодняшнего сна. И он помогал.
Итак, нужно… Что мне нужно?
Переключить маршевые двигатели на реверс. Направить сопла на планету. Заставить работать, сжигая остатки жидкости… топлива. Правильное слово пришло в голову так же естественно, как и знание о том, что делать.
Возможно, это было не абстрактное знание. Возможно, я снова получил информацию от смятенного сознания Трои, которая сама обхватила руками мою шею, а ногами бедра и тесно прижалась, зажмурившись. В этот момент я не был для нее монстром или чудовищным амиотом, сбежавшим из лаборатории. Я был тем, кто отгородил ее от еще большего кошмара.
Да, любопытно и достойно анализа, но эту задачу я отложил, четко расставляя приоритеты. Сейчас важно снизить скорость падения – корабль не спасет, но хотя бы не даст обшивке разогреться до критической температуры в плотных слоях атмосферы.
Бросил короткий взгляд на экран: белесая муть рвется навстречу, раскрашиваясь оранжевыми и желтыми всполохами. Еще один – на панель: температурный индикатор стремительно меняет цвет с сиреневого на красный. Впрочем, я и без него ощущал, как нарастает жар внутри рубки. И как навязанное мне, но уже четко осознаваемое тело начинает усиленно охлаждаться.
Волосы на голове Трои, закрытой прозрачным шлемом, прилипли ко лбу. Такие же мокрые, как тогда, когда я отвел ее в душевую. Но на этот раз причина была в страхе и волнении. Женщина умирала от страха! И этот факт почему-то продолжал отвлекать.
Скрежет, грохот… Транспортник так тряхнуло, что ряд кресел сорвался и влепился в стену где-то позади нас. Троя вздрогнула, сильнее стискивая меня руками. Проминая переборку, я сжал пальцы и напряг мышцы, фиксируя наши тела в неподвижности. Продолжал ощущать не только вибрацию транспортника, общий настрой и запредельную концентрацию собратьев, но и бешеный стук сердца Трои. И этот звук заглушал все прочие…
Внутренним взглядом незримо пробежался по корпусу корабля: он утратил цельность, начал разрушаться, не выдержав перепадов давления, раздирающего его на части. Часть, называемая «кормой», отломилась и теперь, имея значительные размер и массу, падала чуть в стороне и несколько быстрее.
К лучшему! Меньше размер и вес – легче обеспечить торможение. Меньше скорость – больше шансов уцелеть при падении.
Сущность эдаити невозмутимо анализировала малейшие изменения: недопустимо упустить что-то важное. И нужно найти способ продолжить торможение!
Двигатели, оставшиеся в отвалившейся части, бессмысленны, они уже вне моего контроля. Но щит… Тот силовой экран, что сдерживал огневую мощь нападавших! Генерирующий его механизм находится в передней части корабля. Как и мы.
Как же удачно я восполнил силы! Ведь источника энергии, питающего установку, формирующую силовые поля, в нашем распоряжении уже нет – он тоже остался в отвалившейся корме. Но я стану ему заменой!
Не тратя время на сомнения, влил в устройство столько энергии, сколько требовалось на активацию и запуск. Скорее же! Как же все в этих материальных механизмах невыносимо медленно работает… Куда стремительнее бьется сердце Трои под моей грудью.
Наконец-то! Щит, развернувшись перед носовой частью корабля, разорвал белесо-огненную пелену туманной завесы в атмосфере. Разметал ее ошметки, дав возможность увидеть стремительно несущуюся навстречу поверхность планеты, чуть размытую из-за колебаний экранирующих полей. Однако этого хватило для понимания: под нами, вернее там, где заканчивается траектория падения, – твердая среда.
Жесткие контуры рельефа, контраст расцветок поверхности – последние изображения на мигающих экранах корабля подтвердили то, что на секунды раньше я распознал сущностью. Неудачное место! Не подходит…
А вот чуть дальше появлялись иные оттенки и структура. Неоднородная поверхность рыхлая и, несомненно, более мягкая – ощущал ее на уровне интуиции, осязал восприятием эдаити. Если дотянем, шансов выжить будет куда больше!
Решение пришло мгновенно. Вес. Его надо уменьшить!
Новый выброшенный мной энергетический всплеск воспламенил баллоны с газом для дыхания в недрах корабля. Оглушительный взрыв разорвал напряженную тишину и отозвался судорогой в теле моей добычи. Кусок обшивки вместе с каким-то механизмом мелькнул за экраном и пропал. Ударная волна, докатившись до рубки, снесла часть ведущей в коридор переборки, а ее ошметки полетели на нас.
Упреждая удар, я рухнул на пол, увлекая за собой Трою, оплетая ее конечностями своего физического тела и формируя вокруг нас силовой кокон – еще одну, но миниатюрную оболочку, подобную той, что генерировали защитные механизмы корабля.
Я тоже умею учиться. Создатели транспортника и наших тел использовали подобные экраны для отражения угрозы – я применю их подход, защищая себя и Трою.
Скрежет вокруг оглушал. Мир слился в пелену пестрых вспышек – даже усовершенствованное зрение оболочки не успевало фиксировать сменяющиеся детали. Это походило на перерождение. Или агонию…
Ребристое покрытие пола несколько раз сменялось гладкой поверхностью стен – от взрыва остатки корабля закрутило, и нас безжалостно швыряло по рубке, ударяя в том числе и друг о друга. Думать о невозможном эдаити не способны, лишь поэтому мы не застыли в ступоре шока, реагируя на происходящее.
Мое сознание, подобно совершенному, но лишенному эмоций механизму, продолжало концентрироваться на трех задачах: не выпустить из рук добычу, удержать защищающий нас кокон и подпитывать энергией щит, снижающий трение об атмосферу обломка транспортника. Того самого, что нес в своих недрах эдаити…
Несмотря на мои неимоверные старания, удар о поверхность оказался сильным. На мгновение показалось, что я потерял связь с миром – органы чувств словно отключились, перестав сообщать о происходящем вокруг. Но затем в мое сознание врезались сразу несколько голосов.
«Двух эдаити и всех пленных ударной волной выбросило наружу, когда часть обшивки оторвалась. Зато доступ на поверхность для нас свободен. Начинаем поиск пропавших», – известил Щег, лаконично и по существу. Так привычно для эдаити, прежде не имевших представления о неудачах, следовательно, и о панике, волнении и сомнениях.
«У нас порядок. Пробираемся по коридорам на выход. По пути прихватим с собой найденные запасы», – бодро сообщил Зом.
И с этими ясно. Да, рухнули на неизвестную планету. Да, космическая катастрофа. И что? Это не повод изменять себе.
«Все, кто со мной, целы, но отсек заблокирован. Будем пробивать брешь в корпусе. Кин! Как у тебя?» – проявил интерес Орш, оставшийся с неадаптировавшимися эдаити из лаборатории. Все это время он не только следил за состоянием своих подопечных, всеми силами оберегая их оболочки от повреждений, но и помогал мне удерживать общий защитный экран – я постоянно чувствовал идущий от него поддерживающий поток энергии.
А что у меня?
Женщина, укрытая моими руками, безмолвна и неподвижна, но жива. Этого достаточно. Что еще? Кажется, в итоге кусок транспортника рухнул мне на спину. Но это просто деталь – бесстрастно зафиксировал мой разум, едва установил, что все соплеменники посадку пережили.
Полностью ли я осознал возможности оболочки, подчинил их себе? Приподнялся на коленях, опираясь на локти, напряг мышцы и скинул со спины навалившуюся переборку. Встряхнул головой, прогоняя мимолетное желание упасть и расслабиться. Не время отдыхать! И не место.
Подхватив свою добычу, поднялся на ноги и осмотрелся.
Чуть в стороне из-под груды обломков выбирался Хал, который оставался со мной в рубке и следил, чтобы не произошло полной разгерметизации. Он, как и я, мысленно активировал смыкание гермозатворов, блокируя отсеки, получившие сильные повреждения. Благодаря этому мы все еще дышали.
Неподалеку виднелись облаченные в скафандр ноги Игеря – тело штурмана закрыло перевернутым креслом. Мужчина не двигался, но я ощущал в нем энергетический потенциал. Он был жив.
Так же, как жива Троя, в сознании которой пока присутствовала необычная пустота. Подобную я ощущал, когда женщина спала, и потому ее состояние не вызывало опасения. Но очевидное подметил: гуманоиды, не будучи эдаити, использовали привычную им защиту для тел, но куда хуже справлялись с последствиями нештатного приземления. Это понятие я почерпнул прежде из мыслей Трои.
Просканировав останки корабля, мысленно заглянул за границу корпуса, опустился до уровня поверхности планеты, с которой соприкасалась обшивка. Опознав вязкую субстанцию, уплотняющуюся лишь на отдельных участках, почувствовал удовлетворение – я все же выполнил стоящую передо мной задачу, сумел изменить траекторию. В итоге мы рухнули не на твердое основание и выжили. Но, с другой стороны, возможность использовать транспортник как временное укрытие стремилась к нулю – тяжелая конструкция, в недрах которой все еще что-то искрило и горело, медленно погружалась в то вязкое вещество, что покрывало поверхность планеты в этом месте.
«Мы тоже выбираемся, – ответил наконец Оршу. Обдумал ситуацию и приказал, указав на Игеря: – Хал, возьми пленного с собой. И проследи за ним. Возможно, его умения нам еще пригодятся».
Больше мы не переговаривались. Каждый сосредоточился на своих целях, точно зная – чем быстрее мы окажемся вместе, тем проще планировать дальнейшие действия. Сейчас самой насущной проблемой был медленно, но неумолимо в буквальном смысле уплывающий от нас транспортник. Ну или то, что от него осталось.
Оторвав и швырнув вниз кусок обшивки – единственную преграду на пути наружу, осмотрел окружающее пространство, оценивая его уже глазами своей оболочки. Характеристики планеты, которые нашли в их системном справочнике штурман и Троя, я запомнил. Еще больше информации получил до столкновения, чуть прощупав это место возможностями сознания эдаити. И только сейчас пришло время изучить ее, используя зрительные и осязательные ресурсы тела. Но подобный шанс не представился бы, не будь нас внутри этих тел. Очередное подтверждение ущербности материального существования.
Мелкое, но слепяще яркое на фоне темно-сиреневого неба розовое светило медленно двигалось от зенита к горизонту. Света оно давало достаточно, чтобы найти ориентиры на открывшейся взгляду практически ровной местности. Насколько позволял обзор, поверхность имела оранжево-желтую расцветку, по ощущениям являясь мягкой, пористой и вязкой…
Что за нестатичная среда? Прежде меня не интересовали особенности материальных миров – отсюда пробелы в понимании.
Обнаружив более плотный участок поверхности, на котором можно было бы закрепиться, мысленно поставил на нем энергетический маркер. Перебросив опознавательный знак собратьям, удобнее перехватил все так же аморфную к происходящему Трою, стараясь не сдавливать излишне сильно ее хрупкое в сравнении с моим тело. Одной рукой удерживая облаченную в скафандр добычу, другой уцепился за испещренное вмятинами и дырами наружное покрытие корабля. Помогая себе ногами, спустился до уровня мутной жижи, в которую постепенно проседал транспортник, разжал пальцы и…
И мое материальное тело, обладающее плотностью и весом, сразу ушло вниз. На мгновение я ощутил раздражение и удушье – в нос рванула вязкая субстанция. Но кожа быстро взяла на себя функции дыхания, ноздри сами по себе закрылись имеющимися внутри выростами, перекрывая приток неприятной жижи. Не пришлось даже сосредотачиваться на этом – сознание эдаити настолько освоилось с навязанной оболочкой, что с запредельной скоростью реагировало на ее сигналы.
Преодолевая сопротивление полужидкого грунта – не критичное, скорее неприятное, я двигался к месту встречи, одновременно отслеживая перемещение собратьев, и чутко прислушивался к прерывистому, но глубокому дыханию Трои. Ее бессознательное состояние оказалось очень своевременным – наверняка запаниковала бы, вместе со мной провалившись в окружающую грязь. Даже мой недостаточный опыт наблюдения за ней и ей подобными подсказывал: женщина прежде судорожно забилась бы и лишь потом осознала, что скафандр защищает тело от вязкой среды на поверхности планеты.
В шлеме скафандра газовая смесь еще имелась и была пригодной для дыхания – несомненно, огромная удача, избавившая от части хлопот. У меня еще не было времени сконцентрироваться на составе местной атмосферы, но сознание уже посылало ответы на пока не осмысленные вопросы: моя добыча сможет здесь дышать. Ну а мы тем более!
Дойти до намеченного участка оказалось непросто – неоднородный рельеф дна сильно затруднял передвижение, и я со своей обмякшей ношей добрался не первым. Шестеро эдаити уже осваивались на территории: счищали с тел прилипшую к ним местную органику, помогали вытащить на сушу эдаити в женских оболочках, покрытых разводами темной жижи, и гуманоидов, до сих пор не пришедших в себя, как и Троя.
Впрочем, некоторые из них быстро очнулись – те, которых во время посадки-крушения вышвырнуло наружу ударной волной, ведь оберегать их, как я свою добычу, никто не старался. Однако после приземления собратья методично выловили частично притопленные упакованные в скафандры тела и принесли к «маячку». Уложив их у дальнего края нашего пристанища, отступили и…
«Кин, – донесся до меня недоумевающий голос Щега, – тут что-то не так. Эти пленные… Кажется, они теряют энергию».
Первой реакцией стала немедленная концентрация всех возможностей сущности эдаити и моего новообретенного тела на Трое. Продолжая удерживать ее на руках, на мгновение замер, чутко вслушиваясь в характеристики жизненного потенциала добычи. Настораживающих изменений не заметил. И только аккуратно уложив свою ношу на упругую подушку, образованную местной растительностью, обернулся к собратьям, занятым нашим запасным провиантом.
Щег оказался прав. Питательная субстанция, столь для нас желанная, медленно и расточительно утекала из тел гуманоидов, захваченных на станции. Как я и предполагал, защита в виде скафандров оказалась очень несовершенной. Несоизмеримо несовершеннее даже навязанных нам материальных тел!
В причине разобрались быстро – материал, из которого были изготовлены скафандры, в нескольких местах оказался поврежден, что под грязью не сразу стало заметно. У одного пленного даже шлема не обнаружилось, и его жизненные параметры были на нуле, сделав трофей абсолютно бесполезным для нас. Остальные… Остальные точно испытывали боль. От этого резко и почти одновременно очнулись.
Стоны, хрипы, судорожные рваные движения, изувеченные жуткими гримасами лица… Что с ними не так? Воздух абсолютно пригоден для их дыхания, причина не в нем. Словно группу пострадавших пленников разом накрыло нечто страшное и мучительное. Синхронно и внезапно! И больше всего походило на агонию. Мы все с недоумением переводили взгляды с одного гуманоида на другого. Я ежесекундно поглядывал на лежащую у моих ног Трою, но с ней никаких изменений не происходило. Как и с эдаити.
«Забирайте же!» – рявкнул Щегу и другим, решив прекратить бессмысленные потери ценного питательного ресурса – мы не успеем разобраться в причинах происходящего и сохранить жизненную энергию в пленниках. Резонно позволить собратьям пополнить резерв, который у многих исчерпан – это я тоже прекрасно ощущал.
Сам же, отныне потеряв интерес к пленникам, поспешно склонился к Трое. Придирчиво осмотрел скафандр, с облегчением убеждаясь – цел. Я очень удачно создал силовой кокон, он защитил нас от механических повреждений.
Однако назревала и проблема – газ в системе скафандра, обеспечивающей потребности дыхания женщины, неизбежно закончится, шлем придется снять. Без этой защиты подвергнется ли и она немедленной агонии? И буду ли я готов оборвать ее муки?..
Но время есть, я лишу ее защиты не сейчас, чуть позже, когда ресурс окончательно себя исчерпает. Нельзя рисковать, пока не определюсь с новыми угрозами для моей добычи, которые может нести это место. Что-то здесь есть, не распознанное нами… Не зря эта планета так насторожила штурмана.
Штурман!
Вспомнив о нем, обернулся, отыскивая Хала. Пленный находился с нами в рубке, значит, испытал на себе смягчающий эффект моего силового экрана. Пострадал ли его скафандр? Спеша выбраться, не обратил на это внимания.
Почувствовав движение сбоку, успокоился – Хал вынырнул из вязкой жижи и тут же выскочил на твердую основу островка. Бессознательного Игеря он нес на плече и без промедления сбросил возле меня на короткую поросль желтой растительности. Осмотрев упакованное в скафандр тело мужчины, повреждений я не обнаружил. Видимо, штурману повезло.
Решение снять с него шлем до того, как у Трои закончится воздух, оформилось молниеносно. Игерь первым пройдет испытание, не зря я решил сохранить ему жизнь вопреки попыткам вмешаться в наши планы. Отныне его предназначением станет проверять на себе мир, несущий пока неведомую угрозу моей добыче и ей подобным.
Практически сразу за Халом из-под поверхности вязкой почвы выбрались эдаити, ведомые Зомом, – последние, кого мы ждали. Следом они выволокли объемные контейнеры, наверняка заполненные всем тем, что могло быть необходимо материальным телам гуманоидов. А теперь и нашим оболочкам.
Сейчас все эдаити, вырвавшиеся из плена станции-лаборатории, собрались на маленьком кусочке земли неведомого нам мира. Этому месту суждено стать отправной точкой, с которой начнется новый этап нашего существования в материальном пространстве.
Этап, где вожделенная свобода соседствует с пожизненными ограничениями. Мы вырвались из постыдного плена, напоследок отомстив врагам. Достигли цели, в безжалостной борьбе вырвав право самим решать свою судьбу. Но отныне нам недоступна Вселенная, мы ограничены крошечным мирком одной планеты. Наши сущности, прежде не знавшие границ и пределов, безвозвратно заточены в личных клетках – материальных телах.
Взгляд скользнул к небу, к скрытым за пеленой атмосферы звездам и холодной черноте космоса – туда, где был отныне недоступный дом. Мы не вернемся. Мы больше не принадлежим ему. Теперь мы принадлежим миру наших врагов.
Они хотели нас пленить, и им это удалось.
Мы сделали все, чтобы сбежать, и у нас это получилось.
Да, это еще не победа, но… Но они проиграют, раз мы выжили!
Продолжение следует