Глава седьмая · На корабле
Троя
Смутившись, шагнула назад. Свидетелем чего стала? Неловкие объятия, вернее, попытки объятий. Неумелая ласка в стремлении погладить растрепанную макушку амиотки…
В голове не укладывалось. Да, с одной стороны, я пыталась намекнуть похитителям, что их женщине необходима поддержка. Но с другой… представить не могла, что чудовища, на моих глазах высосавшие десятки жизней, на такое способны.
Я не понимала… нет, я не принимала увиденное! Привязанность, чувства, нежность. Между амиоткой и ее собратьями? Да как можно думать о подобном?! Разве все это есть в сердце у таких, как они?
Отступила, уверившись, что вряд ли смогу помочь чем-то еще. И не хочу. Ни помогать, ни видеть… Видеть что-то человечное в тех, кто потенциально утолит мной голод? Безумие!
Еще шаг назад.
О том, что могу столкнуться с амиотом, приведшим меня сюда, даже не думала. Вообще не думала о чем-то конкретном, желая оказаться подальше от того, что казалось невозможным. И пугающим! Ведь все для себя уяснила: они враги, они – монстры. А монстры не могут чувствовать… Это неправильно.
Еще шаг.
Спина уперлась во что-то, твердое и незыблемое, как скала. Сердце замерло от страха и пустилось вскачь, погнав кровь к вмиг ослабевшим мышцам. И еще до того, как обернулась, я неведомым образом уже знала – это он. Седьмой!
– Идешь со мной.
Самая жуткая фраза из всех, что могла услышать. Ведь единственное, чего отчаянно желала, – оказаться как можно дальше от этого существа. Только он не спрашивал, не ждал ответа – твердой рукой стиснул мою дрожащую ладонь и потянул за собой.
Куда? В панике я была способна замечать хоть что-то, думая об одном: его голод вернулся. А данное мне обещание… Имеет ли оно хоть какое-то значение? Наверняка он меня выпьет…
Амиот остановился, и я обреченно вскинулась: сейчас? Взгляд в одно мгновение впитал в себя все вокруг. В месте, откуда меня увели, оставались другие пленные. А теперь пусто. Никого!
– Нет.
Седьмой обернулся. Взгляд из самого жуткого ночного кошмара – прямой и пустой. Холодный, способный заморозить воздух. И при этом изучающий. Ему любопытно? Нравится наблюдать агонию обреченной жертвы?
– Нет, – снова отчетливое и безликое слово, сопряженное со спокойным, уверенным движением губ.
Чувствуя, как от слабости глаза застилает влажная пелена, а образ чудовища расплывается, я заставила себя собраться. Пусть так. С рарком он сделал это молниеносно. Со мной тоже будет быстро…
– Другие живы. Пока.
Пока?! Уставшая и измученная, я отупела. От этого голоса сердце всякий раз уходило в пятки. Что скрывалось за этим «пока»? Отсрочка? Пояснение моих заблуждений?
Другие? Мои недавние коллеги, также захваченные на станции? Надо думать, они живы. Пока…
Спорное слово, чтобы ободрить. Жестокое и безнадежное по своей сути.
– Да.
Странный разговор, в котором я не произнесла ни слова вслух. Только это уже не пугало. Сил бояться не осталось, я ощущала лишь смирение и готовность умереть – пространство перед глазами поплыло, а темная поверхность пола метнулась навстречу.
– Плохо?
Странный вопрос. Неуместный! Особенно из уст существа, многократно обещавшего меня убить.
Безразличная к происходящему, не сразу поняла, что амиот удерживает меня на весу одной рукой. Другую нарочито медленно положил на макушку.
Просто свернет шею?
Подумала об этом без толики интереса, безвольно констатируя данность. И ошиблась. Он… Он провел ладонью по моим безнадежно спутанным волосам!
Ох! Судорожно сглотнув, вжала голову в плечи. Неловко! Он гладил меня так же неловко, как тот, что трогал волосы Риш. Определенно впервые. Вряд ли понимая, как надо делать правильно. Но… пробовал!
Вопреки слабости и накатившему безразличию глаза широко распахнулись, взметнувшийся вверх взгляд встретился с сиреневым взором монстра. Спокойным и по-прежнему изучающим. Нет, пожалуй, даже хуже – заинтересованным!
Медленно, словно вслушиваясь в каждый нервный импульс, заставляющий действовать мышцы руки, амиот оторвал ладонь от моего плеча и рваным движением вновь поднял ее к макушке, чтобы через мгновение снова, цепляясь когтями и путаясь пальцами в моих волосах, скользнуть по прядям вниз.
Кажется, я перестала дышать. Сделала вдох и забыла выдохнуть, так жутко стало. Страх угнездился за ребрами, делая вдохи болезненными. Все, чего я боялась прежде – преследование, уничтожение транспортника, пленившие нас чудовища, даже необратимость участи стать едой, – осталось где-то за пределами моего тела. Сейчас я была способна воспринимать лишь то, что находилось внутри меня и сводилось к взрыву ощущений. Даже волосы в мгновение ока превратились в наичувствительнейшую часть тела. Я ощущала малейший контакт так остро, как если бы кожи касался раскаленный металл – губительно и невыносимо мучительно.
– Да, – снова произнес Седьмой, вероятно, отвечая каким-то своим мыслям.
Замерла, боясь шелохнуться и спровоцировать нечто худшее. Уже не смерти я страшилась, участь пищи, возможно, не самая скверная. Какие намерения у амиота?
– Греть. Обнимать. Успокоить.
Усиливая мой ужас, оставляя ощущение тисков, Седьмой так же неловко и болезненно обхватил меня за плечи. Как мягкую игрушку, легко перевернул в воздухе и прижал спиной к себе, а его ладонь опустилась поверх моей груди.
– Не так, – подумав, недовольно высказался он, зародив подозрение: монстр действует по какому-то своему плану. – Нет воды.
Не спрашивая и не поясняя, амиот приподнял меня и сдернул изрядно потрепанную куртку с лопнувшим по шву рукавом. Сделал это легко, не заботясь о сохранности вещи, просто вспоров ее когтем. Не щадил он и моего тела, вероятно, не осознавая своих сил и не соизмеряя их с моей уязвимостью.
Если бы передо мной не маячили куда более серьезные проблемы, я бы переживала о синяках. Но когда Седьмой внезапно поволок меня к ближайшему душу, в голове из всех мыслей остались только те, что объясняли реакции на амиотку ее соплеменников. Я сочла это как минимум интересом! Интересом мужчин к женщине.
А что, если это тоже черта чудовищ? Потребность к размножению? Не это ли навязчивая идея ученых со станции? Что еще они заложили в свои «создания»? И почему именно я так привлекаю Седьмого? Среди пленных, помнится, есть еще две женщины. Происходит ли с ними нечто подобное? И как амиот поведет себя дальше?
В шоке от догадки я перестала чувствовать боль, перестала понимать, где явь, а где дурной сон. Краем сознания отметила округлившиеся от потрясения глаза Игеря, напуганные до смерти… Или это было отражение моего взгляда?
В себя пришла от бьющих по коже холодных струй, словно невидимыми иглами пронзавших тело. Но внимательный взгляд склонившегося ко мне лица заставил притупиться и это неприятное чувство. Сквозь мутную пелену воды я смотрела в сиреневые глаза, ощущая опустошение и бешеный ритм стучащей в ушах крови. Мысль о сопротивлении даже не возникла. У меня было мало шансов против рарка, а здесь… Я обречена. Обречена, так или иначе, стать десертом для чудовища.
– Хорошо?
Эти вопросы! Кому он их задает? Мне? Самому себе? И зачем? Если потребность в размножении так сильна, почему просто не возьмет то, что хочет?
Стоя передо мной, удерживая одной рукой под струями воды, он продолжал попытки пригладить мои волосы. Неловко цеплялся чуть подрагивающими пальцами за отяжелевшие от влаги пряди, тянул их, вынуждая мой подбородок задираться, а лицо поднимать навстречу его взгляду.
Вода была прохладной, но меня трясло не от этого. Велика была буря в моем теле, спровоцированная страхом перед Седьмым. А он не обращал внимания ни на летевшие на него капли, ни на промокшую одежду. Ему не мешали даже налипшие на лицо мокрые волосы, отнюдь не делавшие его забавным. Веселье – последнее чувство из всех, что порождал в моей душе этот монстр.
Я не понимала амиота. Зачем он забавляется со мной? Почему так? К чему эти попытки приласкать и купание?
– Надо успокоить.
Очередная команда самому себе, молниеносный рывок, выдернувший меня из-под душа, – всего пара секунд, стремительные движения, и окружающий мир снова превратился в серую пелену. Когда сознание прояснилось, оказалось, меня усадили на пол, и подо мной не металлизированное покрытие рубки, а пластик каюты. Здесь имелась узкая выдвижная кровать, чуть в стороне, но Седьмой не стал ее использовать. Возможно, не понимал назначения? В камерах, где их содержали на станции, мебель не предусматривалась.
– Еда.
В губы, одновременно давя и царапая, ткнулось отверстие тюбика из стандартных пищевых боксов звездолетов. Давление было немилосердным, и, почти сразу сдавшись, я приоткрыла рот и рефлекторно втянула в себя питательную гомогенизированную кашицу. Едва ли понимая, что делаю, не ощущая вкуса, действуя как сомнамбула. Страх полностью поработил сознание, я даже сглатывала инстинктивно.
Причина находилась рядом: присев и поддерживая мою голову, Седьмой продолжал изучающе смотреть. Его не заботила капающая с волос и одежды воды, все внимание было сосредоточено на мне. В преддверии?.. Что он сделает дальше?
– Отдых. – Очередная цель стала ясна, едва опустел тюбик с пищей.
Отбросив его в сторону, амиот толкнул меня двумя пальцами в лоб. Даже это простое движение несло в себе столько силы, что мое тело резко мотнулось назад, и я рухнула на спину прежде, чем осознала опасность. Инстинктивно приготовилась к вспышке боли, однако неминуемого столкновения затылка с полом не случилось – монстр успел исправить собственный просчет, подставив мне под голову ладонь.
Подавшись вслед за моим рухнувшим тельцем, он нависал ровнехонько сверху. Это было жутко – видеть клыкастое лицо сантиметрах в пяти от себя. Желая лишь полного забвения, я закрыла глаза. Сил сопротивляться не осталось.
– Все. Теперь правильно. Моя добыча. Все сделал.
Сокрушив остатки обреченной надежды, амиот лег рядом. Обхватил руками и словно тисками прижал к своей менее потрепанной, но тоже промокшей эластичной майке мое дрожащее от липкого страха тело. Кожа под моими ладонями была теплой, согревая и не позволяя забыть: он живое существо. Жестокий и опасный, но живой. К счастью, одежду он не снял. Это обнадеживало и настораживало одновременно.
– Помог. Не пострадает, – вновь безлико отметил Седьмой очередной пункт своего странного плана и…
И все?
Я замерла, не дыша и выжидая, но существо рядом больше ничего не делало, сохраняя неподвижность. Какова теперь его цель?
Не знаю, сколько времени я пролежала, давясь мукой худших ожиданий, прежде чем до меня дошло: амиот спокойно спит! Не меняя позы, не разжимая мощных рук, из кольца которых не было шанса ускользнуть. Да я и не пыталась, страшась неизбежного гнева. А чем закончится вспышка ярости? Скорее всего сожрет.
Сейчас пережитые с момента отбытия со станции события казались мне нереальными. В голове не укладывалось, что череда кошмарных смертей, побег, преследование и плен у амиотов – все это происходило со мной на самом деле. Не приснилось в страшном сне, а стало частью настоящей жизни. И реальность эту придется принять.
Чего ждать от Седьмого и как реагировать? Сказать, что он вел себя странно, особенно со мной, – значит ничего не сказать.
А кто виноват? Ученые. Недалекие, самонадеянные фанатики! Это их эксперименты породили жутких монстров! Смертоносных, совершенных во всем, что касалось уничтожения других, но с нелепой, доходящей до абсурда способностью поступать в любой, отличной от боя ситуации, подобно детям. Несмышленым и растерянным! Предоставленным самим себе и способным уничтожить жизнь во Вселенной. Ужас…
Проблема глобальна. Вот только… Сейчас надо думать о себе, пусть со стороны это и выглядит эгоистично. Что я могу сделать здесь и сейчас для целой Вселенной? Ничего! Могу лишь попытаться выжить.
Жизнь учила меня стараться стать достойнее, найти свое место и получить серьезную работу, встать на ноги, не имея поддержки близких. Затем вынуждала встроиться в жизненный уклад устоявшегося коллектива, ограниченного территорией базы, пытаться держать границу с непростым напарником… А теперь – попробовать выжить. Всего-то!
Ха! Самообман и самоуверенность в моей ситуации равносильны смертному приговору. Эти существа из неуклюжих и бесполезных, какими амиоты выглядели на организованных экспериментаторами боях, быстро превратились в ловких и слишком сообразительных противников. Надо быть честной с собой и признать: мы им не соперники! Шансов на победу никаких. Прав был чертов рарк, пусть вакуум будет ему пухом.
Мысль о судьбе, постигшей напарника, отозвалась новой волной отчаяния, и я крепко зажмурилась, чтобы слезы не хлынули из глаз. Жалость к себе и слабость – их во время учебы вытравливали из нас всеми способами. Пусть внешняя, показная, но стойкость – вот что должен видеть враг.
Впрочем, могла и не стараться – мой враг на меня не смотрел. Его глаза были закрыты, ритм дыхания четок. Я же, каждой клеточкой тела ощущая близость и массивность чудовища, боялась сделать полноценный вдох – любой протест или сопротивление равнозначны немедленной гибели. А жить отчаянно хотелось…
Оставалось одно: смириться. Затаиться, все силы направив на подавление собственных эмоций. Ничем не выдать ни страха, ни отвращения. Даже в мыслях!
Вдруг опомнилась, испугавшись – что, если и сейчас он меня «слышит»?! Однако нашла силы погасить панику. Что сделано, то сделано – исправить невозможно, а на будущее… Надо научиться действовать не думая, поступать импульсивно, но не во вред себе. Для этого есть прекрасный пример – сами амиоты. Они, ничем не выдавая намерений, освоились и многое переняли! Пришло наше время поступать аналогично. Жизнь не может не подарить шанс на спасение. Моя задача – до него дожить.
Что касается других пленников… Возможно, я их больше не увижу. Думать об этом было жутко, однако… У нас всех равные шансы и равные возможности. Каждый примет свое решение. Увы, помочь друг другу мы не в силах.
В какой-то миг я наконец обмякла, погрузившись в сон. Такова уж наша природа – силы не безграничны.
– Добыча.
Лаконичный призыв заставил меня молниеносно распахнуть глаза и лихорадочно осмыслить факт, что я все же уснула. Глазами встретилась со знакомым жутковатым взглядом, наполненным сиреневыми отблесками, и невольно вздрогнула – давно ли он рассматривает меня?
– Время есть.
Очередная безликая реплика, которую можно было считать ответом на мой мысленный вопрос. Хотя с той же вероятностью Седьмой мог говорить о чем-то своем.
Разъяснений не последовало.
Не успела опомниться, как оказалась на ногах – легко вскочив, амиот следом вздернул меня, его глаза неотрывно наблюдали за мной. Невольно дернувшись, я прижала руки к груди – накануне осталась почти без одежды. Впрочем, моего похитителя это движение не заинтересовало. Пол в один миг ушел из-под ног – меня снова превратили в игрушку, которую по привычке таскают с собой.
Пока моргала, силясь различить хоть что-то в круговороте теней вокруг – настолько стремительно двигался амиот, – сама не заметила, как оказалась на мостике.
– Т-троя? Ты в порядке? – услышала приглушенный испуганный голос Игеря.
Шарахнувшись от Седьмого, нависшего над консолью, бывший штурман транспортника неловко осел в кресло. Кроме нас, никого из пленников в этом помещении не было. А вот пленители были – еще двое амиотов молча и неподвижно стояли у входа.
Растерянная и дезориентированная, я не сразу поняла, о чем спрашивает Игерь. Опомнилась, лишь проследив за взглядом, который он с усилием отвел от моей груди, ведь после того, как коготь монстра разорвал куртку, сверху на мне осталось только нижнее белье. Хорошо, что хоть за ночь оно просохло после душа, который я вынужденно приняла из-за непонятных целей амиота. Впрочем, окажись перед ним полностью голой, мне было бы не до смущения. Все происходящее напрочь отбило способность проявлять эмоции из-за причин менее существенных, чем собственная смерть И потому я даже не попыталась прикрыться.
– Он… с тобой… То есть он тебя… мучил? – сбивчивый тихий шепот.
И медленное движение – мужчина снял свою куртку и робко протянул мне, глядя сочувствующе и обреченно.
Механически схватив одежду, натянула ее на плечи. Едва запахнула плотные полы, как Седьмой обернулся. Неожиданно, без каких-либо видимых причин. Я замерла под его взглядом, словно бабочка в свете фонаря.
Он слышит! Он все прекрасно слышит и ждет, что отвечу, жаждет узнать мою реакцию.
– Нет. – Мотнула головой, радуясь, что собеседник сосредоточен на мне и не подозревает о возникшей угрозе – она почудилась в напряженной позе амиота и в глазах, выражение которых стало зловещим. Что-то было в них, схожее с увиденным мной накануне в противостоянии между его разъяренными собратьями. – Дал поесть, разорвал куртку, облил водой и сам же потом грел, пока не уснула от полного бессилия.
– А-а-а… Понятно. – Игеря тоже озадачило поведение амиота, но, очевидно, взгляд со стороны или мужская логика подсказали ему объяснение. – Он сделал все то, что ты советовала вчера сцепившимся из-за самки. Выходит, чем-то ты его привлекла, раз даже такой, как он, ищет способ тебя… задобрить.
Я опешила – это было так созвучно моим мыслям. Мне тоже приходило в голову, что амиот может интересоваться мной отнюдь не в пищевом ключе, и потому нервно посмотрела на штурмана. Краем глаза успела уловить – Седьмой отвернулся. По-прежнему молча и стремительно.
Не желая продолжать обсуждение жуткой перспективы, сменила тему.
– Остальные живы? – выдавила через силу.
Слова с трудом продирались из горла, несмотря на отсутствие контроля.
– Не знаю… Как вчера увели, так никого больше не видел, – Игерь старался говорить как можно тише, склоняясь ближе ко мне.
Страшные догадки вновь завладели сознанием. Я не сдержала истеричного всхлипа, спровоцированного еще и жутковатым вниманием Седьмого. Но каким-то внутренним наитием осознавала: Игерю не стоит сейчас оборачиваться, так можно и от разрыва сердца умереть. Собрат выглядел бледным и утомленным, он ведь пережил тот же кошмар, что и я, только вряд ли его покормили и позволили отдохнуть.
– Вы… Ты устал? Хоть немного удалось поспать?
Мы с ним не были на «ты», но не зря же говорят: проблемы сближают. Сейчас штурман был единственным, кто связывал меня с моим прошлым. И проявлять официальность в обращении казалось кощунством.
– Поспать? – Игерь словно только сейчас об этом задумался. Зажмурился и тяжело потянулся, разминая затекшую спину. Знакомый жест из прошлого – со мной тоже бывало, если засиживалась за мониторами в смену. Украдкой бросила взгляд на опустевшие кресла и услышала тяжелое признание: – Как тут спать? Не отойду от… вчерашнего, – его голос осел до сипа. – Не уверен, что засну.
Я машинально кивнула, и в этом наши мысли совпадали.
– Что происходит вообще? – двинула подбородком в сторону, давая понять, что переживаю и о нынешнем положении, и о корабле.
– Летим пока… Хотя это как раз удивительно – ударом приложило знатно, обычно при таких попаданиях двигатель взрывается. Не представляю, что такое мог сделать… этот. – Игерь скосил глаза в сторону, но я и так поняла, кого подразумевает товарищ по несчастью.
Невольно посмотрев на Седьмого, обнаружила рядом еще одного амиота, того, что накануне увел меня на помощь своим. Стояли оба спокойно и молча – внешне выглядело так, но я уже догадалась об их способности общаться без слов.
– Значит, повреждения серьезны? – стараясь собраться с духом, продолжила наши перешептывания, они хоть немного успокаивали, напоминая: я не одна в этом месте.
– Я механик, а не инженер-конструктор, – как-то виновато взглянул на меня штурман, – могу судить только по данным с датчиков. Но точно знаю, что нам повезет, если выйдем в конечной точке маршрута.
– Повезет? – Почувствовала скрытый намек в словах.
– Ну да. – Игерь мне подмигнул и бросил взгляд, полный ненависти в сторону наших пленителей. – Он же сказал, что ему все равно, куда маршрут проложу. Вот я и…
– Молчи! – зашипела, старательно отгоняя мысли о ловушке, которую наверняка приготовил штурман.
Возможно, мы вылетим там, где базируется земной флот или сосредоточены силы рарков, способные уничтожить врага. Но мне нельзя об этом думать! Седьмому как-то удается распознавать мои мысли. А может, не только мои? И не только ему? Что, если все они способны читать мысли, и план Игеря разоблачат?! Нет! Не думать!
– Я уже устал бояться, – вздохнул мужчина. – Вообще устал. Все это время следил за системой из опасений, что может что-то проявиться, засбоить…
Он замолк, потому что на замусоренный и усыпанный обломками мебели мостик шагнули еще двое представителей расы с новообретенными телами. Не взглянув на своих собратьев, направились прямиком к нам.
– Еда.
Односложное пояснение, и перед нами на пол шлепнулись два брикета стандартной прессовки из резерва. До столовой амиоты, видимо, не добрались. Или просто решили не возиться с системой автоповара?
Переглянувшись с Игерем, мы с осторожностью подняли пайки. Чувство голода давало о себе знать. О том, голодны ли амиоты, старалась не думать. Как и о том, покормили ли других пленных.
– Еще что-то… в чем-то… нужда? – с трудом выдавил из себя один из вошедших.
Смотрел при этом только на меня, как если бы исключительно моими потребностями пытался поинтересоваться.
Я собралась было судорожно замотать головой, полагая, что единственное, в чем нуждаюсь – быть от них подальше. Но тут вмешался Игерь:
– Аптечку можно использовать? – Он указал на мои раны.
Не такие уж и страшные, всего-то синяки и царапины, оставленные руками Седьмого. Пустячные по сравнению с кровавым пятном на потолке, которое лишь потемнело, но не исчезло, напоминая о чьей-то личной трагедии накануне.
С другой стороны, инфекцию никто не отменял – вряд ли когти амиотов стерильны. Получить воспаление было бы не самым приятным последствием, так что в здравомыслии штурману не откажешь, и я была ему благодарна, что даже в таком окружении умудрился проявить заботу о ближнем.
– Да, – ответил амиот, вот только его слова сопроводил очередной поворот Седьмого – он снова на нас уставился.
Игерь, видимо, этого не заметил. Спокойно встал и, прекрасно знакомый с устройством транспортника, неловко протиснувшись между бесформенными останками кресел, извлек портативную аптечку из закрытой ниши в стене. Конечно, на кораблях такого размера имелся бокс лазарета, но вряд ли нас туда сопроводят, а вот индивидуальные пакеты экстренной помощи, натыканные по углам, – то что нужно.
– Куртку снимешь? – излишне развязно шепнул штурман, вернувшись. Он явно заставлял себя не думать о присутствующих амиотах. – Руки все в ссадинах. Думаю, по всему телу так?
– Ерунда, – отмахнулась, хотя бока побаливали, на ногах местами было неприятно касаться кожи, но она же цела.
Наверное.
– Закатай хоть штанины.
Игерь уже вытянул из спаспакета дезинфектант, пистолет с противостолбнячной капсулой, баллончик для заклеивания ран. По-хорошему все это полагалось применять сразу после получения повреждений, но…
Вспомнила, что штурмана амиоты тоже не жалели. По крайней мере стекающую по лицу кровь видела хорошо.
– Я себя уже подлечил, – невесело хмыкнул он, заметив мой взгляд. – Пока тут слонялся…
Сняв куртку и подобрав длинноватые брючины, замерла, позволяя себя осмотреть. Игерь, не теряя времени, принялся распылять над ранками дезинфицирующий спрей. Когда добрался до колена, обнаружил ссадину. Даже ткань прежней экипировки не защитила – кожа содралась до крови.
Лекарство обожгло вспышкой боли. От неожиданности зашипела и тут же подавилась собственным звуком – так быстро рядом оказался Седьмой! И он… Он рычал, бешено полыхая сиреневыми глазами, и скалил клыкастую пасть…
Игерь испуганно шарахнулся в сторону, я в ужасе вжалась спиной в стену.
– Больно. Ей?
– Нет! – ответ выкрикнули синхронно, опасаясь любых действий амиота, – перед глазами стояла сцена вчерашнего агрессивного поведения двух самцов.
– Почему шипела?
Штурман растерялся, понимая, что вопрос-обвинение адресован ему, но не представляя, как объяснить чудовищу мою вполне естественную реакцию.
– Это нормально. Из-за лечения, – забормотала, испугавшись за коллегу. – От неожиданности вскрикнула.
Какое-то время амиот молчал, склонив голову и переводя взгляд с меня на Игеря. Мы при этом едва ли дышали, а потом так же дружно ахнули: Седьмой вдруг полоснул себя когтем по предплечью и выхватил из рук Игеря баллончик с аэрозолем. Кажется, хотел лично испытать реакцию. Вот только, когда прицелился, намереваясь нажать на кнопку распылителя, обеззараживать было нечего – рана мгновенно затянулась.
Ну и регенерация! Мы со штурманом синхронно сглотнули, получив наглядное подтверждение уникальной природы чудовищ. Амиота же разница озадачила: он вертел головой, изучая то мои, ни на микрон не уменьшившиеся за эти минуты шрамы, то свою идеально ровную кожу на месте недавнего пореза.
Впрочем, размышления продлились недолго. Приняв факт своего физического превосходства, Седьмой с очевидным старанием, плавно вдавливая клапан баллона, принялся сам распылять дезинфицирующий аэрозоль на мое тело.
Протестовать я даже не пыталась, послушно подстраиваясь под его маневры. Игерь вообще всеми силами пытался слиться со стеной и не попасть в фокус внимания монстра. Монстра, увлеченно занимающегося таким странным и явно ему непривычным делом.
В какой-то момент Седьмой перевернул флакон к себе и пшикнул… Почти забавно сморщился, ощутив, как крошечные капли осели на лице. В остальном же он действовал с неизменной бескомпромиссностью, убежденный, что его действия и намерения единственно правильные.
Закатанных брючин ему показалось мало. Не задумываясь, стремясь «вылечить» все мое тело, амиот вспорол оставшуюся целой ткань. Я и ахнуть не успела, как от моих едва заполученных форменных брюк остались лоскуты, чудом не упавшие и повисшие на надорванном поясе.
Чувство стыда, приправленное испугом, – явление неосознанное, которое не вытравили даже проведенные в армии годы: щеки немедленно покраснели, руки прижали ткань к телу в попытке удержать «останки». В голове мелькнула мысль, что, может, удастся улучить момент и вновь подобраться к раздаточному боксу. Система обеспечения работает, Игерь подтвердил. Она выдала бы мне еще один чистый комплект одежды.
Седьмой замер, прекратив орошать меня лекарством. Осмотрел с ног до головы, словно видел впервые, и перевел взгляд на штурмана, который предпочел отодвинуться подальше. Я не сразу поняла, что стало причиной. Сообразила, что у амиота вновь сработали собственнические инстинкты, лишь когда он, обнажив клыки, посмотрел на своего собрата, Третьего.
– Одежда. Потребность. – Быстро опомнился, выдав свои странные установки.
Молниеносное движение – и я увидела амиота чуть ли не соткавшегося из воздуха уже возле панели раздаточной системы. Управлялся он с ней так лихо, словно делал это сотни раз. Увидел в моих мыслях? Или настолько превосходно ощущал всю техническую начинку звездолета?
Как бы там ни было, через пару минут амиот вернулся. Впихнул мне в руки пакет с одеждой и невозмутимо продолжил обрабатывать раны, вертя мое многострадальное тело как ему вздумается. Ну точно игрушку…
– Теперь знаю.
Этим сообщением ознаменовался очередной этап – Седьмой швырнул опустевший баллончик с дезинфектантом Игерю и так же стремительно ушел к управляющей консоли корабля. Фокус его внимания смещался столь быстро, что мы со штурманом не успевали реагировать, и некоторое время по инерции стояли неподвижно, хотя нас оставили в покое.
Разговаривать больше не пытались. У меня вообще сложилось ощущение, что для штурмана маневр амиота был наполнен глубоким смыслом: поведение Игеря изменилось, он старался дистанцироваться от меня. Отошел к уцелевшему ряду кресел в отдалении и лег на них, убрав разделительные подлокотники. Хотя, возможно, вмешательство Седьмого лишило его остатков сил, и он просто решил отдохнуть.
Амиоты, находившиеся на мостике вместе с Седьмым, на нас внимания не обращали, словно никого рядом нет.
Пользуясь отсутствием видимого контроля, трясущимися руками я вскрыла пакет. Содрав с себя лоскуты, натянула униформу экипажа транспортника. Невольно подивилась, что амиот угадал с размером – брюки на бедрах сели как влитые. Куртка тоже застегнулась без проблем, хотя обычно мне приходилось вводить в систему два запроса на половинное обмундирование – отдельно верх, отдельно низ. Стандартный размер комплекта подходил либо по груди, либо по бедрам, и то, что местная система снабжения выдала «разносорт», показалось странным.
Я заканчивала одеваться, за обыденным делом немного отойдя от нервного напряжения, когда амиоты неожиданно встрепенулись. Так синхронно и резко, что я нутром почувствовала раньше, чем поняла: что-то стряслось! Вдоль позвоночника скользнул холодок животного ужаса, предвестник инстинктивного распознавания угрозы. Никто из пугающих монстров, взявших нас в плен, не шелохнулся, но я уловила миг, когда резко расширились зрачки в глазах Третьего – он единственный стоял ко мне лицом. Взгляд метнулся к его клыкастой физиономии, словно что-то толкнуло отцепиться от застежек и уставиться на амиотов. Они не шелохнулись, но вид черноты, стремительно скрывшей сиреневую радужку одного из них, заставил сердце пропустить удар.
Что?..
А в следующую секунду рядом уже был Седьмой. Молча подхватил меня и притиснул к себе – с какой-то запредельной скоростью я оказалась оторвана от пола и окружена его непрошибаемым телом.
Мгновением позже раздался оглушительный визг системы оповещения корабля.
– Что такое?! Что происходит?
Игерь, едва успевший задремать, резко сел, вцепившись в спинку кресла, и непонимающе хлопал глазами. А я поверх плеча амиота уставилась на обзорный экран, единственный источник информации, доступный из моего положения. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы осознать – серой дымки подпространства больше нет, она разорвалась, и на смену ей пришла чернота обычного космоса. Мы вынырнули.