Глава шестая · Подпространство
Кин
Почему?
Этот вопрос я задавал себе снова и снова все время, прошедшее с момента захвата корабля. Очень уж многое оставалось для меня необъяснимым.
Неумолимо продвигаясь к цели – спасению выживших эдаити, осознавал, что одновременно с любыми своими действиями неизменно отслеживаю все, связанное с моей добычей. Используя нематериальные возможности для контроля происходящего внутри и вне транспортника, постоянно ощущаю словно бы отдельный канал – некий фрагмент сознания, соединяющий меня и Трою. Предвосхищая угрозу, анализировал возможности ее тела, уязвимого в сравнении с навязанной нам оболочкой.
Пока все удавалось. Я не позволил уничтожить нас и защитил от прямого удара, приложив максимум сил для поддержания стабильности защитного экрана корабля. На станции, преодолевая сопротивление противников, выпил столь много энергии, сколько мог, и во время атаки отдавал ее без толики сомнений. Тратил запас без оглядки, зная, что рядом есть пища – те, кого смогу выпить в любой момент. И выпью. В этом их единственное предназначение – служить эдаити едой.
Троя была одной из них, но… Почему-то только ее я читал как открытую книгу. Она постоянно была в моей голове. И именно ход ее мыслей заставил меня послать своим приказ – принять ее знания, когда возникла проблема с Риш.
Со всеми амиотами, вытащенными из лабораторий на станции, явные проблемы. Каждый из нас прежде был на их месте и знал – они нуждаются в поддержке. А моя добыча имела свои представления о том, какой эта помощь должна быть.
Может, именно этим Троя меня заинтересовала? Сделалась настолько привлекательной, что я с одинаковой жаждой желал и выпить ее досуха, и продлить присутствие рядом чуть ли не до вечности?
Для меня стало равнозначным: сохранить эдаити и сберечь мою исключительную добычу. Или второе желание вышло на первый план? Близость Трои странным образом помогала концентрироваться. Я оставался спокоен и всесилен, когда ощущал эту самку поблизости. И чем ближе, тем лучше.
Руководствуясь этим выводом, какое-то время вовсе не выпускал ее из рук. Так было легче распластаться сознанием по всему звездолету, растворяясь в сгустках энергии, питавших его работу систем, в бесконечном числе атомов, составляющих окружающую нас рукотворную материю. Если жизнь эдаити и моей добычи зависит от этого бессмысленного творения никчемных материальных, который они называют транспортником, – я разберусь в его устройстве, познаю принципы работы, подчиню их себе.
Скользя сознанием по механизмам корабля, не упускал ни единого слова Трои, ни одного движения. Не только мысли, но и близость позволяли мне придерживаться плана. Запредельное напряжение, сопротивление на грани возможного и… мысли о том, что она рядом! Что я не могу потерять свою добычу! Она стала моим соратником и сильнейшим мотивом освоить новую клетку, в которую – в надежде на спасение – мы уже по собственной воле заточили свои физические оболочки.
Почему так? И почему Троя считает победой то, что мы ускользнули от преследователей?
Очередная наивная мысль, свойственная материальным, не понимающим, что пространство и время не такие уж непреодолимые преграды… К тому же мы вовсе не победили – всего лишь выжили.
Нельзя считать победой существование в металлической конструкции, неведомым мне образом приблизившейся к многомерности – моему родному миру. Транспортник не достиг и не пересек границы с ним, но подошел так близко, что я это почувствовал. Ощущая знакомые вибрации полей, рвался к ним и мысленно рычал от бессилия, наткнувшись на барьер. Жесткий, прочный. И не мог понять: то ли мне не хватает энергетических возможностей вернуться в мой истинный мир, то ли кокон из материи является непреодолимым ограничением.
«Не получается, – видимо, предприняв такую же попытку, сообщил Орш. – Нам отсюда не уйти. И в многомерность не вернуться».
«Значит, будем в этом мире обживаться, – решительно заявил я, убеждая больше самого себя, чем собратьев. – Разберемся, что здесь имеется, как устроено и зачем. Тогда станет проще».
Продолжая наблюдать за действиями Игеря, запоминал и связывал их с реагированием техники. Смотрел и на Трою, продолжавшую неверящим взглядом буравить экран, где не было ни намека на недавнюю угрозу.
Отражение атаки далось нелегко – пришлось отдать всю накопленную мной энергию, прибавив к ней ту, которой готовы были поделиться собратья. Зато теперь голод – неприятный, зудящий – медленно нарастал, требуя утоления, отчего-то спазмами сжимая живот и заполняя рот вязкой жидкостью. Такая же выделялась, когда в клетках, где нас держали двуногие, появлялась еда.
Сейчас пищи не было, а потребность проявляла себя все сильнее. Глядя на Трою, я все больше желал… Забрать! Насытиться! Ощутить стремительно наполняющий меня поток живительной энергии. Сладкий, манящий, долгожданный. И даже шагнул к своей жертве с твердым намерением наконец это сделать. Неудержимое желание оказаться рядом толкало вперед, не оставляя времени для раздумий.
«Как же есть хочется…»
Растерянный голос, достигший сознания, заставил замереть, так и не коснувшись Трои. Совершенно не задумывался, что моей добыче нужна подпитка, только сейчас осознал парадокс – пища для пищи… Хм.
Нависнув над женщиной, поймал себя на новом открытии: голод притупился, померкнув за размышлениями над потребностями добычи. Как такое возможно?
«Чем вы кормили Риш?» – отрывисто бросил Оршу.
Обернувшись, он протянул две емкости, наполненные органикой.
«Я тоже съел. Мы все должны это есть. Вещество в пище позволяет восстановить растраченную энергию», – безмолвно наставлял Орш, но я думал не о себе.
Повергая собрата в немалое удивление, протянул Трое одну из упаковок. Женщина, оторвав взгляд от экрана, вздрогнула, опомнившись и заметив, что я рядом.
Какое-то время мы не двигались, уставившись друг на друга. Она продолжала сидеть в кресле, запрокинув голову и подняв ко мне лицо. Во взгляде сквозило настороженное ожидание… Чего? Смерти?
– Тебе. Ешь.
Требовательно ткнув в нее упаковкой, я ощутил внимание остальных эдаити – мой поступок заметили. Однако сейчас куда больше их интересовало другое:
«Мы ушли от преследователей?» – возобновился диалог, в который я не вмешивался, хотя привычно прислушивался.
«Наверное. Больше не атакуют».
«Не хотят или не могут?»
«Оба варианта возможны».
«Мы слишком мало знаем».
«Интересно, надолго затишье?»
На этот вопрос ответить не мог никто. У нас действительно не было информации. А вот у наших пленников она наверняка была…
Троя! Сознание уже привычно метнулось к возможному источнику. К женщине, которая набралась смелости и трясущейся рукой аккуратно, лишь бы не соприкоснуться со мной, перехватила пищу. И тут же впилась в нее зубами, с остервенелым нетерпением сорвав то, что именовалось крышкой.
Вид ее насыщения подхлестнул инстинкты эдаити – действовал я быстрее, чем анализировал. Молниеносным движением дернул на себя ближайшего, сжавшегося подобно Трое пленника. Моя сущность взметнулась, с силой вырвавшись из оболочки сиреневым маревом, и с жадностью окутала тело жертвы.
Краткий миг, и я отбросил в сторону то, что осталось от добычи, призванной восполнить мои силы. Вопль ужаса, переходящий в отчаянный скулеж, вырвался из глоток оставшихся в живых. Спокойно отреагировали лишь собратья, которые невозмутимо разбредались по кораблю в поисках ресурсов подпитки оболочек – упаковок с пищей, найденных в этом помещении, на всех не хватило. А Троя, упав на колени, обмякла у моих ног, трясущимися руками упираясь в пол.
Громкие, но неинформативные звуки… Конвульсивные спазмы тела… Изо рта выплеснулась еда, которую женщина только что проглотила.
Чувствуя приятную наполненность, равную сытости от той субстанции, которой мы питались в плену, я наблюдал за Троей, пытаясь понять смысл совершаемых ей действий. Расточительное отношение моей добычи к поддерживающим ее тело и силы ресурсам казалось странным. Возможно, она забыла о важности этой… еды? Даже я теперь хорошо это знал.
– Держи в себе. Пищу, – напомнил на всякий случай.
Троя замерла, тяжело дыша, посмотрела на меня широко распахнутыми остекленевшими глазами, не делая попыток продолжить питание. И это – я прислушался к своим ощущениям – беспокоило! Требовало изменить ситуацию. Немедля.
Наклонился, поднял вторую емкость с едой, которую положил на сиденье. Поднес к губам женщины.
– Ешь!
В недрах тела раздался непонятный булькающий звук, Троя схватилась ладонью за горло и неловко попыталась отползти в сторону. Выглядело так, словно ее тело ослабло и плохо слушалось. Как… как у Риш!
Догадаться несложно, потребовалось всего лишь провести параллель с эдаити, осваивающим женский вариант оболочки.
Троя помогала моим собратьям поддержать Риш. Не понимая сути, тем не менее я хорошо запомнил все действия. Пища, тепло и прикосновения – вот что там было. И если Троя полагала, что это поможет заточенному в теле, которое Троя мысленно называла «амиотка», то должно помочь и ей.
Мой взгляд быстро отыскал способ сохранить тепло. Я действовал не раздумывая – шагнул к пустому, выпитому мной телу, одним движением вытряхнул его из одежды. Подавшись к Трое, протянул ей добытое.
– Холодно. Ты сможешь есть, когда согреешься, – воспроизвел те же интонации, с которыми она обращалась к Риш, успокаивая.
Снова хрипы и судорожные раскачивания головой. Это значит «нет»?
Нелогично! Она ведет себя иначе, чем сама же ждала от Риш. Для этого должна быть причина! Вот только я, как ни старался, ее не находил. Видимо, знал недостаточно. И потому попытался получить ответ другим способом.
– Почему отказываешься?
– Не мучай меня. – Губы шевельнулись с трудом, словно говорить ей было так же сложно, как и нам. – Просто тоже убей сразу. Я… – Троя судорожно втянула в себя воздух, – не хочу видеть, как гибнут другие. Не могу…
Ее слова ничего не объяснили. Обернулся, чтобы посмотреть на остальных пленных. Разве они гибнут? Нет. Сжались неприметными безмолвными комками, будто силились превратиться в невидимок. Эдаити их не трогали, потому что не были истинно голодны подобно мне. Тогда о чем говорит эта женщина? Где связь между теплом, которое я предлагаю, и живыми пленными?
Решив, что поиск ответа бессмыслен, я уронил на пол одежду, которую Троя так и не приняла. Снова взялся за упаковку с едой, в материальном мире она – первооснова существования. Протянул женщине.
– Еда придаст сил. Иначе погибнет… оболочка… – Задумался, подыскивая более правильное определение, и уточнил: – Тело. Ты должна есть. И я должен.
– Как можно есть, когда рядом убивают других? – просипела Троя, давясь каждым звуком.
Продолжая стискивать горло, посмотрела на существо, послужившее мне пищей, и я догадался – это из-за него она испытывает мое терпение!
– Думай о себе. Еда нужна тебе. Я предлагаю. Бери. Он тоже еда. Моя.
Разве ей непонятно? Разумно и естественно поступать именно так. Почему же она нуждается в объяснениях?
– Если меня однажды тоже съедят, зачем продлевать мучения?! – закричала вдруг Троя, подавшись мне навстречу.
Провоцируя? Желая приблизить свою гибель?
Другие пленные содрогнулись, словно сраженные единым разрядом. Игерь нервно обернулся в кресле пилота, полоснув по нам затравленным взглядом. Выражение глаз моей добычи было таким же.
– Пока живешь – борись. Питай… свое тело. – Я уже почти не прилагал усилий, заставляя горло воспроизводить звуки, соединяющиеся в слова.
Разговаривать становилось легко, даже поймал себя на мысли, что это приятно. Не отталкивает. Более того, мне хочется это делать. Именно с ней.
– Не могу. – Троя перестала дрожать, ее руки бессильно упали на колени. – Не хочу. Знаю, что стану едой.
– Нет.
Ответ вырвался раньше, чем я его обдумал. Импульс, которому я поддался, признавая, что желание разобраться в необъяснимой притягательности мыслей и поступков моей добычи превышает потребность ею же насытиться.
– Что «нет»?
– Не станешь.
Я распрямился и теперь возвышался над Троей. Она же сжалась, подтянув колени к груди. Смотрела непонимающе, но я решил остановиться на этом. Нужно было скоординировать действия тех, кто отправился исследовать транспортник в поисках питательных ресурсов.
Орш давно порывался что-то обсудить, но, видя, что я занят, не мешал. Хорошо бы еще распределить между эдаити очередность наблюдения за пленными…
Вопрос с повреждениями корабля оставался открытым, дел было много. И потому я спокойно повернулся спиной к своей добыче, оставляя ее без контроля. Визуального, само собой, потому что остальные органы чувств моей оболочки продолжали ощущать Трою. Чуткий слух позволял отчетливо распознавать малейший шорох, каждое движение, вздох…
– Не сожрешь? – услышал тихий вопрос, брошенный вслед. – Нас всех? Или именно меня?
Не обернулся. Отвечать не стал. Слишком много ее вопросов, мне достаточно своих. Однако ощутил удовлетворение, когда она, чуть помедлив, потянулась за емкостью с пищей, что я положил с ней рядом.
Решила бороться, раз жива. Это хорошо. Мне понравилось. Я сам никогда не отступал, каким бы отчаянно плохим все ни казалось.
«Разместили в свободных помещениях тех, кого забрали из лаборатории, – пришел отчет от Орша, едва я возобновил мысленный контакт. – Присматриваем за ними, обучаем взаимодействовать с телами. Многим пока сложно. Особенно… – он замялся, – тем, кто в женском варианте».
Я понимал его озабоченность. Мало того что оказались в чуждых оболочках, так еще в разнополых! И предстояло осознать, будет ли значима эта разница в физическом воплощении в будущем? Чего ожидать от подобного разделения?
«Кто те двое, что не сдержались?» – уточнил у Орша, подразумевая собратьев, которые странно вели себя из-за Риш. Лишь мой авторитет удержал их от столкновения.
«Риз и Шох».
«Нам не нужны противостояния. Они успокоились? Объяснили, что с ними произошло? Почему чуть не сцепились?»
«Нет… – Вновь заминка. – Оба продолжают испытывать отторжение друг к другу. Вроде бы согласились усилить самоконтроль, но напряжены и неотступно следуют за Риш».
«Значит, причина в нем. Вернее, в его оболочке. Она женская».
«Согласен. Взаимосвязь очевидна – разные тела могут влиять друг на друга. Но как это работает и что именно провоцирует? Пока можно сказать, что повышается уровень негатива. Остальное неясно».
«Это может нести угрозу, – подытожил очевидное. – Этих двоих необходимо контролировать».
«Возможно ли что-то узнать у… нее?» – осторожно предложил Орш. То, с каким значением прозвучало последнее слово, не оставило сомнений – речь о Трое. Он спрашивал, учитывая мою необычную заинтересованность добычей.
«Да, – согласился сразу. Это разумно, женщина действительно могла помочь прояснить для нас многое из того, в чем мы не способны разобраться самостоятельно. А еще… Ее вовлеченность позволит и мне узнать о ней больше. – Пробуй. При необходимости. Если не захочет, можешь заставить сотрудничать. Но не наносить никаких повреждений. Она не должна пострадать. Иначе…»
Осекся, неожиданно ощутив, что сам беззвучно рычу! Откуда эта внезапная агрессия, похожая на срыв Риза и Шоха? Что ее пробуждает? Мелькнула было неясная догадка, странно размытое подозрение – и исчезла, не успев оформиться. Видимо, я не готов ответить на очередное «почему».
«Я понял. – Собрат признал как данность: эта странная еда – особенная. И неприкосновенная. – Что ты будешь делать? Насытился или нужна еще… пища? И тот пленник, Игерь. Иногда он становится неуправляем. Что предпримешь?»
«Пока просто присмотрю. Трудно прогнозировать события, непонятно, что он будет делать, к чему нам готовиться – нет информации. А еда… Да, мне нужно полностью восстановить силы. Зом ищет ресурсы, поговори с ним. Оцените найденное. Если сочтете количество достаточным для всех, дай мне знать, я приду за пищей».
«А пленные? Ими можем питаться?»
«Нет, – иного ответа и в мыслях не возникло, – это стратегический запас, нам еще пригодится».
«Дело точно в этом? Или все же в ее страхе?» – усомнился в моей непредвзятости Орш, наверняка вспомнив реакцию Трои.
«Ее слова ничего не изменят. Захваченные нами враги исполнят свое предназначение. Но этот момент еще не настал».
«Хорошо, – принял объяснение собрат. – Тогда действуем как договорились».
Перестав удерживать мысленный контакт, я дал понять, что у меня тоже нет сомнений, чем предстоит заниматься каждому из нас. Можно сказать, распределение функций произошло, и так уж вышло, что мои остались связанными с рубкой управления. Вернее, с тем, кто, как и Троя, напряженным взглядом провожал эдаити, конвоирующих пленников в другие помещения транспортника. С тем, кто, склонившись над консолью, вновь сосредоточился на показателях, выводимых системами корабля.
Игерь… Он действительно так ответственно отнесся к возложенной на него миссии или же создавал видимость, пытаясь снизить уровень нашей бдительности? На первый взгляд этот субъект больше не проявлял строптивости и неповиновения, но я уже знал – это не показатель. «Доверяй, но проверяй», – то ли вспомнилась фраза, когда-то мелькнувшая в мыслях Трои, то ли мое сознание привычно выхватило ее из потока, крутившегося в голове моей добычи. Впрочем, о доверии к бывшему члену экипажа и речи не шло.
Потому я и приблизился к Игерю. Бесшумно и быстро, насколько позволяла скорость сокращения мышц тела. Замер за его спиной, прислушиваясь к бормотанию, наблюдая за соприкасающимися с панелью управления пальцами и сопоставляя с информацией, появляющейся на примитивных маленьких экранах. Большой, к моему разочарованию, с момента перемещения в подпространство перестал отражать происходящее за бортом и по-прежнему был заполнен лишь мутно-серым маревом. Иногда казалось, я различаю в нем цветные всплески бушующей энергии, но они пропадали быстрей, чем я успевал сосредоточиться на них.
– Давай, ржавое корыто, не подведи… Да вижу я, что утечка… А мы вот так… Перезапустим, перенаправим на двигатель больше… Шесть дней максимум? Четыре? Два? Или вовсе час? Всего ничего, потом сдохнешь… Стабилизаторы же целы!.. Ты только до выхода в нормальный космос продержись, а уж там…
Неполноценные, но, впрочем, все равно понятные фразы. К тому же я прекрасно ощущал местоположение и того самого «двигателя», удерживающего корабль погруженным в матрицу подпространства, и «стабилизаторов», не позволяющих ему самопроизвольно сменить энергопоток. Чувствовал даже обреченную пульсацию поврежденного механизма, работающего на грани заложенного в него потенциала.
Помочь и исправить повреждение я не мог, даже понимая, где именно оружие преследователей изуродовало его нормальную структуру и пробило брешь в системных функциях. И дело было не в энергетической опустошенности, которую я едва заполнил выпитым пленником. Эдаити – разрушители, а не создатели. Наша задача – забирать энергию, а не тратить ее на воспроизведение материальных субстанций!
– Иди за мной, – потребовал незнакомый гортанный голос, и я вынужденно обернулся.
Опознав в шагнувшем в рубку собрате Орша, сообразил – при мне он никогда не говорил вслух. Теперь я запомню его звучание.
Среагировав то ли на фразу, то ли на мое движение, Игерь дернулся, испуганно сжался, в глазах мелькнуло что-то затравленное и одновременно злое… Но я зафиксировал это лишь краем сознания, в первую очередь концентрируясь на своей добыче, ведь именно ей предназначались слова Орша. Памятуя о моем разрешении, он решил привлечь женщину. К чему? У Риш снова проблемы?
– Зачем? – словно отзываясь на мой немой вопрос, едва слышно выдохнула Троя.
– Ты. Поможешь, – спокойно, без нажима пояснил Орш, четко выполняя мои инструкции.
Запугивать ее он и не думал, а Троя не осмелилась ослушаться. Поднялась и, пошатываясь, лавируя между креслами, по возможности обогнула тело моей первой жертвы. Двигаясь следом за эдаити, уже увереннее спросила:
– Кто-то пострадал?
– Да.
Ответ Орша был краток и неинформативен. Для него не было важным, поймет его собеседница или нет. Тоже достойный внимания факт. Кроме меня, эта женщина никого из эдаити не заинтересовала. Очередное «почему»?
Недоуменное сопение подсказало: Троя не догадалась, что причина – та самая пара моих собратьев, с которой она уже сталкивалась. Немедленно захотелось оценить ее реакцию: испытает облегчение или, наоборот, насторожится от повторной встречи? И потому, мысленно следуя за женщиной, я продолжал контролировать происходящее.
– Стой здесь.
Резким взмахом руки Орш ограничил продвижение в небольшую каюту. Повод был весомым – Риз и Шох снова застыли в миге от того, чтобы накинуться друг на друга. Агрессивное рычание, нежелание ни на что реагировать и полные ярости взгляды – наглядное тому подтверждение.
Тело Риш содрогалось в мышечных конвульсиях, ему явно нужна помощь. А эти двое рвались ее оказать? И не смогли решить, кому это делать?
– Разойтись! – приказал Орш, требуя подчинения. – Между собой разберетесь позже. Важнее другое. Помочь Риш, – гневная фраза выдала недовольство моего давнего соратника, поведение Риза и Шоха становилось все большей проблемой.
– А кто из них нравится Риш? – Понукаемая Оршем Троя шагнула к лежащему на полу телу, нервно косясь на вынужденно отступивших эдаити.
– Что значит «кто нравится»?
Конечно, Орш не понял ее вопроса. И я тоже. Но реакция женщины меня обнадежила – желание помочь возобладало над страхом и отвращением.
– Ну… они ревнуют. – Осторожно присев рядом с нашим несчастным собратом, заточенным в женской оболочке, Троя указала на него подбородком. – Она не выбрала никого из этих двоих?
– Она?.. Почему Риш должен… должна выбирать?
Я почувствовал недоумение Орша. Да и сам был озадачен подобной логикой – по привычке мы все еще не воспринимали себя материальными.
– Не должна, – отмахнулась моя добыча, руками показывая, что голову Риш нужно поднять. Я почувствовал раздражение, вызванное непониманием того, что она полагала очевидным. – Все само со временем утрясется. Или ей кто-то понравится, или нет.
Следуя указаниям, Риз и Шох приподняли и усадили напряженное тело, оперев на свои. Троя, подхватив висевшую на небольшом крючке в углу каюты ткань, намочила ее в емкости на столе и принялась осторожно обтирать лицо Риш. Орш стоял рядом, контролируя процесс. Он определенно испытывал затруднения и потому продолжал допрос:
– Женщины… Мужчины и женщины. Разные. Зачем? В чем причина?
– Чем отличаются?
Троя медленно подняла настороженный взгляд на Орша, глаза которого неотрывно следили за Риш.
Вдруг кольнула мысль: как и я за Троей. Пусть делал это, используя силу эдаити, но я не прекращал наблюдать за своей добычей!
– Чтобы… – Она запнулась, словно начала отвечать раньше, чем придумала ответ. – Э-э-э… Для размножения!
«Что я говорю?! – оглушила меня суматошно забившаяся в голове Трои паника. – Зачем? Дор был в ярости от подобной идеи… Что, если и это он «слышит»?».
Одна мысль погасила другую, не позволив мне вникнуть в суть, а потом сменилась ужасом – к женщине молниеносно подался Орш, грозная клыкастая физиономия замерла рядом с ее лицом.
– Как это делать? Покажи! – потребовал мой помощник.
Троя нервно дернулась. Паника усилилась, сопровождаясь новой мыслью: «Требует продемонстрировать на практике?!» и смешиваясь с отвращением. Она полагала «размножение» настолько ужасным? Или же неприязнь вызвал тот, кто задал вопрос? Кто-то, отныне подобный мне…
Определить не смог, но точно знал одно – Троя ощущала отторжение. Воспринимала ситуацию, как опасную, а нас – как нечто огромное и всесильное, но… чуждое.
– Нет, – выдавила она, собрав все свое мужество. И быстро пояснила, едва в ранее безэмоциональном взгляде Орша проявилось обещание воздаяния. – Расскажу, но показать не смогу.
– Почему? – не сдался собрат, продолжая нависать над моей добычей. – Не умеешь? Ты еще не размножалась?
– Нет. То есть да. То есть… – Троя запуталась, хватая ртом воздух, словно его резко перестало хватать.
– Так что нам делать? – потерял терпение Риз.
– Не знаю, – сдавленно выдохнула моя добыча, желание помогать нам у нее исчезло.
Она всего лишь хотела жить и ради этого старалась пересилить себя, скрыть страх перед нами. Надеялась, толком не представляя, на что. На невероятную случайность? На шанс вопреки всему?
Мне не понравился ее настрой. В груди взметнулось что-то сумасшедшее, неуправляемое, горячее, опалившее меня осознанием – негатива не возникло бы, останься Троя здесь, со мной! Я бы не допустил! «Орш!» – рявкнул и осекся.
Вряд ли собрат меня услышал бы – тихий скулеж Риш сменился оглушающим кашлем, гортанными хрипами и криком Трои:
– Ее тошнит! Голову держите! Захлебнется!
Предупреждение запоздало – пища фонтаном вылетела изо рта, обдав часть стены и одежду собратьев. Впрочем, они этого даже не заметили, сосредоточенные на Риш. Едва спазмы прекратились, ее дыхание выровнялось.
Три пары глаз выжидающе уставились на Трою.
– Дальше? – Орш вновь просил о помощи. Повелительным тоном!
– Умыть не помешало бы, – обреченно сдалась та, уронив руку на колени. Она протянула ее, тоже пытаясь помочь Риш, но скорость на фоне моих собратьев была крайне низкой.
Что заставило женщину поступить так? Вроде только что решила дистанцироваться, выжидая, но дернулась вперед, откликаясь на проблему. Я вновь удивился контрасту, который вызывал недоумение и у самой Трои. Парадоксально: она принимала нас за монстров, в буквальном смысле проедающих себе путь к свободе сквозь ряды защитников станции. Но здесь и сейчас считала наивными и растерянными.
– Вода? – Орш оглянулся на панель, за которой ощущалось присутствие жидкой материальной субстанции.
– Да, там душевая.
Следом за эдаити, подхватившими на руки и переместившими измученное и дезориентированное тело Риш в душ, Троя не пошла. В ее мыслях сквозило сожаление. Она укоряла себя, что подчинилась приказу Орша. Мечтала оказаться среди пленных, пусть перепуганных, но своих.
И ни одного воспоминания обо мне.
Почему?! Разве я не защищал ее в последние часы? Не помешал взрывоопасным капсулам подобраться к обшивке транспортника? Не отдал силы, поддерживая защитный купол, принимающий на себя всю мощь обстрела преследователей? Не был всегда достаточно близко? Не накормил? Хотел даже согреть, только она отказалась…
Сбив с мысли, насторожила внезапная тишина. Только что за переборкой раздавались шуршащие звуки, плеск жидкости, жалобный скулеж Риш… и вдруг все стихло!
Словно откликаясь на мое недоумение, Троя шагнула вперед и замерла в дверном проеме. За ее спиной – я чувствовал это – остановился Орш. Возвышаясь над моей добычей, он смотрел на обнаженное тело со стекающими по коже каплями воды и три ладони, накрывшие грудь. Две принадлежали Ризу и Шоху, одна – самому Ришу. Но реагировал он на необычную выпуклость женского тела так же, как и помогавшие ему эдаити. Они застыли в неподвижности, будто пытаясь что-то осмыслить.
Едва слышный стон разорвал наступившую тишину. Лишенный и намека на страдания, скорее выражающий удовольствие… Услышав его, вздрогнули все. Даже я замер, все больше концентрируясь на происходящем в каюте и почти теряя нить, связывающую с датчиками, фиксирующими состояние транспортника.
Оборвав вырвавшийся из горла звук, Риз резко отстранился. Отдернув руку от груди женской оболочки, он озадаченно рассматривал ладонь. Шох тоже отступил. Лишь ладони Риш продолжали изучать насильно доставшееся тело, и за этими движениями неотрывно следили все, кроме разве что Трои.
Моя добыча смотрела… Она никуда не смотрела! Ее сознание заполнили образы… Двое существ, тесно сомкнувшихся телами. Отсутствие пространства между ними… Прикосновения к волосам, плечам, груди. Зачем? Я не понимал, но чувствовал в этом какую-то… привлекательность для Трои. Возможно, именно поэтому она неосознанно подталкивала моих собратьев к физическому сближению? Будто понукала их прикасаться к Риш. К оболочке…
Стоп! Я словно увидел происходящее в ином ракурсе. Оболочка! Вот в чем дело!
Троя просто не способна воспринимать что-то, кроме нее. И все, что она советовала, пытаясь помочь, касалось именно тел! Только их. В мыслях моей добычи присутствовали непонятные мне действия, призванные успокоить не эдаити, а ту, кем она считала оболочку Риш, – самку… Женщину! Такую же, как она сама.
Троя невольно подсказала мне способ получать ответы. Появился реальный шанс разобраться и понять, почему я не могу перестать следить за ней.
Непосредственной угрозы сейчас нет, как и возможности повлиять на ход событий. Зато, возможно, есть несколько дней, о которых бормотал Игерь, и я воспользуюсь этим временем! А когда круговерть борьбы за право жить вернется, больше не будет этих непонятных «почему».