Глава пятая · Монстры
Троя
Черт! Как же не хватает формы! Еще больше – коммуникатора, который я вместе со штатным обмундированием и личным оружием сдала коменданту гарнизона. В общем, никакой возможности связаться со своими и понять, что происходит!
То, что на станции чрезвычайная ситуация, стало понятно, едва в коридоре, по которому я неспешно топала к стыковочному ангару, замигало аварийное освещение. Проблемы с энергопитанием? Пришедшая в голову догадка быстро уступила место недоумению, когда в отдалении заверещала «зеленая» сирена, – чтобы не путаться, мы обозначали их разными цветами, – возвещая о разгерметизации в отсеке. В каком? И почему? Что вообще происходит?
Переключиться с грустных мыслей – а я покидала место, с которым, вопреки всему, была связана часть моей жизни, – получилось не сразу. Но глубинное чувство тревоги, не оставляющее в последние дни, усилилось. Сбой электричества и утечка воздуха? Все разом? Как же не хватало возможности получить информацию!
Невольно оглянувшись, словно ожидая увидеть кого-то, преследующего по пятам, я перешла на бег. Скорее! Нужно попасть в ангар, там есть системник с выходом на общую связь, коды я знаю, запрошу данные…
Придерживая на плече рюкзак с личными вещами, заученным до рефлекса движением руки коснулась уха. Черт, черт, черт! Нет же больше коммуникатора. Теперь я пассажир, простой транзитник на борту у вечных дальнобойщиков. Космических дальнобойщиков, конечно. И не совсем на борту… Но надо поспешить.
Если на станции какие-то проблемы, корабль могут отправить восвояси вне графика. Мою скромную персону никто ждать не станет, пожмут плечами и скажут: «Улетишь как-нибудь в следующий раз».
Ну что за мысли? И затылок вспотел. Дергаюсь? Так «рада» даже гипотетической возможности задержаться? Ага, задушевной беседы с Дором тогда не избежать. А что в итоге? Поубиваем друг друга на почве неразделенного непонимания? Да уж…
– Троя!
Накликала… Или мне уже мерещится голос экс-напарника? Чего ж он вопит-то так?
– Да стой же, идиотка!
Он, без вариантов. Не пережил мысли о разлуке без прощания? Вот же козел!
Я прибавила скорость, чтобы поскорее выскочить из перехода, куда Доран выбежал из бокового коридора. Всего-то пара сотен метров до стыковочного… Не переживу, если явился в слезах каяться. И это после того, как изгадил все хорошее, что было между нами.
– Стой, Троя!
Рывок за плечо, и готово – я отлетела к стене. Да твою ж маму!.. Он что, не наигрался в свои игры?
Злость мгновенно переплавилась в такую ярость, что я на полном серьезе вознамерилась на прощание оторвать экс-напарнику его островерхое ухо.
– Ты, отстойный рарк, – развернувшись, выплюнула в лицо с лютой ненавистью, – как у тебя совести хва…
– Тро, заткнись!
Что-то не так! Отчетливо поняла это, встретив его затравленный взгляд. То, как он рванул меня к себе, на миг притиснул к груди, чтобы тут же отшвырнуть к переборке и заговорить. Быстро, рвано, едва понятно…
– Времени нет объясняться. Просто знай: они вырвались. Эти твари… Тро, ты меня слышишь? – Тряхнул меня, ударив слегка затылком. – Очнись же! Амиоты на свободе!
Не дав ответить, стиснул ладонь рукой и потянул за собой, переходя на бег. Не противясь, силясь уразуметь выданную рарком обрывочную информацию, больше того – поверить в нее, безропотно следовала за ним. Да и бежал Дор туда же, куда стремилась и я – в стыковочный отсек.
Через пару секунд мы выскочили к нему через проход, который использовался для разгрузки прибывающих транспортников. Одна из дверей, перекрывающих проем, судорожно смыкалась и отъезжала в сторону, другая была зажата перевернутым силовым погрузчиком, а в самом ангаре творился настоящий ад. Дым, скрежет, световые всполохи, сопровождающие звуки выстрелов, и военные, военные, военные… Как их много! Так все правда? Доран не шутил.
– Седьмой! Ты помнишь, что случилось в лаборатории, когда он тебя схватил? – Рарк, выбрав момент, когда дверь открылась, дернул в проем меня, застывшую при виде суматохи. – Тро, шевелись. Прошу тебя, не оглядывайся. Просто беги! Ты должна попасть на корабль и убраться с этого проклятого места. Не вмешивайся, поверь – ты ничего не сможешь сделать. Просто успей! И выживи.
Очередной мощный рывок, призванный придать мне ускорения. Цель – переходный шлюз. Я смотрела только на него, словно вдруг испугалась, что в столпотворении потеряю.
Мольбы Дорана, а он именно молил, отчаянно заклиная и ругая одновременно, оказали странный эффект. Я безоговорочно верила, как если бы последние полчаса бежала с ощущением настигающей угрозы. Словно предчувствовала, что меня по пятам преследует смерть.
Он ошибся: у меня напрочь отсутствовало намерение во что-то вмешиваться. Разум словно парализовало, зациклив на мысли – надо попасть на корабль. Толком ничего не понимая, видела только, что мир вокруг сошел с ума. И моя роль в этом помешательстве незначительна.
То, что настолько напугало рарка, заставило его спасать меня… За этим поступком было так много подспудного и ранее не сказанного. Столько значимого и все объясняющего. Но времени думать об этом, а уж тем более говорить, не было.
Доран волок меня за собой, двигаясь на пределе сил, так быстро, как никогда не бегал на тренировках. И я неслась, не чувствуя ног, порой едва касаясь пола, почти не осознавая происходящее.
Вспышки выстрелов, жар лучевых разрядов, кровь, крики, вопли – все слилось в вихрь безумия. До матово-прозрачных, мягко колыхающихся створок заветного шлюза не больше десяти метров, еще немного – и я у цели!
Доран вдруг остановился. Так резко и неожиданно, что я налетела на него и с силой впечаталась в спину экс-напарника. Правую часть тела пронзило болью, но я не закричала. Не смогла. Грудь сжало спазмом, когда увидела причину остановки. Преграждая путь, на расстоянии вытянутой руки от рарка стоял он. Седьмой. Тот амиот, что напал на меня в лаборатории. Узнала я его мгновенно.
Что? Как? Откуда? Множество вопросов, которые едва успевали возникать в голове, настолько молниеносным оказалось происходящее. Из-за шока видела все как в замедленной съемке, возможно, предсмертными образами запечатлевая в сознании каждый миг.
Безмолвный вопль в груди еще не оформился, когда ощутила, как Доран что-то вдавил в мою ладонь. Инстинктивно сжав руку, распознала привычную тяжесть энергоклинка – единственного оружия против амиотов. Посмотреть на него и убедиться я не могла, не в силах оторвать взгляд от огромного мужского силуэта с копной свалявшихся темных волос и прожигающим насквозь голодным взглядом сиреневых глаз.
– Спасись!
Вскрик Дора, одновременный толчок вперед и рывок другой его руки, которой он ухватил амиота за шею, стремясь поменять нас местами, оставить чудовище позади.
Скорость показалась запредельной – рарк превратил мое тело в снаряд, который едва ли не кубарем полетел вперед, в доли секунды миновав монстра.
Если бы!
В тот же миг сознание запечатлело перехваченное чужой ладонью горло Дорана, его тело, взмывшее в воздух по велению серокожей руки, ореол фиолетовой тени, окутавшей голову рарка. Пара сиплых хрипов, судорожная конвульсия… Все! Безжизненное тело экс-напарника, с возмутительной легкостью потерявшего жизнь, упало на пол. И все это в ту крошечную часть мгновения, пока я проносилась мимо чудовища.
Рассказы Дорана не лгали: амиоты – самое жуткое, что существует в нашей Вселенной. Во всем космосе!
И эти твари ненасытны – осознала, когда смертоносный фиолетовый туман развернулся передо мной, застилая взгляд и мешая дышать. Неужели это последнее, что увижу в жизни? Густой лиловый сумрак, в глубинах которого исчезнет и моя душа?
Заученным движением вскинув клинок, едва не заорала от боли – руку дернуло неведомой силой, выламывая, заставляя пальцы разжаться. Нет, не с моими возможностями противостоять чудовищу. Напрасно, все напрасно…
Сияющий яростью сиреневый взгляд словно отпечатался в душе под похоронный звон клинка, упавшего на металлическое покрытие пола. Мой реквием. Мой ужас.
– Не. Стану.
Внезапно удушливая мгла исчезла, позволив дышать, судорожно хватая ртом воздух. Напротив моего лица оказалось лицо монстра. На моих глазах темной щеки коснулся опаляющий луч лазера, и… след от ожога почти сразу зарубцевался, чтобы постепенно и вовсе исчезнуть в ритме движения губ.
Амиот говорил натужно, как если бы делал это впервые:
– Быстро. Не. Интересно. Хочу. Насладиться.
Мое тело словно былинка взмыло вверх. Твердая, будто облаченная в прочнейшую броню рука перехватила поперек груди, удерживая на весу, моя спина оказалась прижата к груди чудовища. Груди, где совершенно размеренно билось его сердце…
Падающие тела вокруг, снова и снова… Ими был устлан наш путь. Выстрелы, вспышки, хлопки, крики и запах крови – все стало безликим фоном. В следующий свой вдох я вместе с монстром нырнула в проем стыковочного шлюза.
Добралась…
Боли телесной, притом что в плечо прилетело отголоском удара лазером, не повредившего тело амиота, было не сравниться с безумием душевных мук. Все вокруг умерли или умрут в ближайшие мгновения. А я… стала билетом для чудовища, невольно указав ему путь к свободе. Им – исправилась, переведя взгляд и обнаружив позади других амиотов. И… других пленников.
Недавние подопытные, вырвавшиеся из клеток, тащили по меньшей мере троих. Все воспринималось едва ли осознанно – я сама чуть ли не умирала от ужаса. Крепкая рука захватившего меня амиота, сдавившая тело и не оставляющая мыслей о побеге, стала чем-то сродни оковам. Удушливый страх и чувство абсолютной беззащитности сдавили грудь: я понимала, что ничего хорошего случиться уже не может.
Не после того, как увидела, с какой стремительной ловкостью Седьмой убил Дорана. Крепкого как бык рарка с огромным боевым опытом за плечами, выжившего в прошлое столкновение с этими чудовищами. Однако для амиота справиться с ним оказалось не сложнее, чем раздавить букашку. И это заставляло волосы на голове шевелиться от ужаса!
Ведь мы все сопричастны к появлению монстров. Они уже не те, с кем воевал Дор. Совсем не те… Они продвинутые! Неуязвимые! Еще более чудовищные, пусть сравнивать мне не с чем, но увиденного я не забуду до конца жизни, какой бы короткой она ни оказалась.
Только бы не мучили!
В глубине души я уже приняла неизбежное – собственную гибель. И ощущение близости тела Седьмого неизбежность усиливало. Такое спокойствие и невозмутимость! Он двигался ровно, четко представляя свой следующий шаг, дышал глубоко и спокойно – так, должно быть, вела бы себя я, шагая с подносом вкусной еды к столу и предвкушая чудесный ужин. Как горько закончить жизнь в качестве аналога томата, безжалостно переваренного организмом чудовища. Почему я? Риторический вопрос.
Ужас и смирение со смертью отупляют. Вот и я наверняка пустым и лишенным осмысленности взглядом смотрела вокруг, безвольно болтаясь в руках своего преследователя. Того, с кем у меня давний счет.
На других пленников смотрела без малейшего облегчения, мысль, что не мне одной уготована участь деликатеса, успокоения не вызывала. Узнала троицу из экипажа крейсера, сознание отрешенно поставило галочку, принимая как факт. Одного из них я знала по имени – Игерь, штурман, приходивший ко мне в лазарет. Впрочем, события недавних дней казались прошлой жизнью. Мир разделился на до и после побега чудовищ.
Выпученные глаза, разинутый в безмолвном крике рот, спутанные, покрытые гарью волосы… Со стороны я наверняка выгляжу так же. Но сочувствия не было – все разумное и человечное во мне убил ужас. Я вообще ничего не чувствовала.
Мужчину, как и меня, перехватив поперек груди, нес амиот не менее жуткий, чем Седьмой. Возможно, они прихватили кого-то еще, а может, и нет. Я была не в том состоянии, чтобы анализировать и размышлять над происходящим.
В любом случае, кроме нас четверых, в рубке управления транспортника, до которой амиоты добрались за считаные секунды, членов экипажа не было. Они наверняка встали на защиту крейсера наравне с военными, а если кто и остался внутри… Вновь словно воочию увидела последний миг жизни Дорана. И содрогнулась, понимая, насколько жалкими кажутся теперь все прежние страхи и переживания.
– Сидеть. Здесь.
Сбросив меня на одно из кресел, предназначенных для пилотов, и придавив плечо рукой, удерживая в неподвижности, Седьмой развернулся, осматриваясь.
Я видела его профиль, жесткие, словно рубленые черты: полные, плотно сжатые потрескавшиеся губы, крупный нос, грубую линию подбородка, лишенного волос. Это лицо сейчас казалось ликом статуи. На нем жили лишь глаза – яркие, жуткие, буквально сканирующие все вокруг и оттого такие сияющие…
Передо мной был монстр. Настоящий. Не знающий жалости. Не признающий преград. Не останавливающийся ни перед чем.
И он такой не один!
Поступив с другими пленниками так же, как Седьмой со мной, амиоты двигались в непонятном ритме. Молча перемещались по рубке, сменяя друг друга, исчезали в распахнутом проеме шлюза, снова появлялись…
Наверное, это длилось несколько минут, но мне казалось, прошли часы.
– Ты! – неожиданно резко ожил Седьмой, до того сохранявший неподвижность.
Давление его руки ослабло, она исчезла с моего плеча, и я вздрогнула. Однако, посмотрев на лицо амиота, догадалась – восклицание предназначалось не мне. Сиреневые глаза монстра с устрашающим вниманием изучали Игеря, губы нехотя и как-то натужно шевельнулись, исторгая:
– Место. Где. Пилот.
Штурман, за спиной которого находился другой амиот – кажется, Третий, я видела его на первом спарринге – нервно дернулся. Оглянулся затравленно, словно не веря, что вопрос задан ему.
– Я не пилот! – судорожно выдохнул мужчина и заскулил от приступа паники, едва на его затылок легла мощная когтистая серокожая рука Третьего, сгребая за волосы и дергая вверх, заставляя подняться.
– Слышал. Тебя. Другое. Говорил. Ей.
Теперь заскулила я, впечатанная в сиденье повторным ударом по плечу, в смятении от непонимания – как?! Что он твердит? В ступоре, порожденном ужасом, мозг работал избирательно – в памяти мгновенно пронеслись обе недолгие встречи в лазарете с этим мужчиной. Амиот сказал, что слышал, но… Он не присутствовал ни при одной из них, более того, был далеко, сидел в камере в нижнем секторе станции, усиленном для содержания пленных. Как он мог слышать, о чем мы говорили наедине? В напрашивающийся ответ боялась поверить.
Что они вообще такое, эти амиоты?!
– Где. Твое м-место. Займи, – жестко повторил Седьмой. – Корабль. Надо. Увести.
Было заметно, что речь дается ему с огромным трудом, словно он использовал ее впервые. Но уже четвертая произнесенная при мне фраза звучала увереннее. Пример поразительной обучаемости? Еще одна наглядная демонстрация превосходства…
Вновь вспомнила последний хрип Дорана.
О чем я вообще? Мы все виноваты! Все невольно участвовали в совершенствовании амиотов! Пришло время платить за ошибки. Безмолвное смирение – я пожинаю его плоды. Как горько…
– Никогда! – заорал Игерь, извиваясь в захвате сильных пальцев Третьего, по-прежнему сжимавшего его волосы. Штурман осознал требование напавших, но думал при этом совсем о другом, нежели я. – Вы – покойники! И мы – покойники! Едва отчалите, по нам дадут общий залп и сожгут ко всем чертям. Так какой смысл?.. – захрипел, когда вторая рука амиота сдавила его горло, и рухнул в кресло, хватаясь за грудь, судорожно дыша и откашливаясь.
Третий его отпустил. Я не сразу поняла почему. Как и не сразу заметила, что Седьмого больше нет рядом со мной. Он так же быстро, как в ангаре, скользнул к штурману и теперь нависал над ним, вжавшимся в сиденье.
– Думать. Подчиняться, – холодно отчеканил амиот. – А если нет…
Отступил, оглядываясь, и, будто среагировав на безмолвный приказ, еще один монстр легким движением выдернул из соседнего кресла не самого щуплого мужчину в рабочей униформе – одного из пленных, захваченных живыми. Одной рукой за шкирку поднял над полом, словно тот ничего не весил, перехватил другой и…
Я думала, что снова увижу фиолетовую тень, вытягивающую жизнь из бренного тела. Отнюдь. В арсенале чудовищных созданий оказалось куда больше отвратительных способов устрашения.
Душераздирающий крик боли заполнил рубку, заставив меня судорожно зажать ладонями уши и зажмуриться. Видеть, как безвольно повисает медленно выдернутая из сустава рука, оказалось выше моих сил.
– Хочешь быть… на его… месте? – Не видела, но все равно слышала гортанный голос Седьмого, отстраненный и невозмутимый, добавляющий ужаса ситуации. Неужели мы все, кого амиоты оставили в живых, скоро позавидуем мертвым? – Мучения… Обещаю. Легкой смерти. Не будет. Если останемся. Залп… Мгновенная смерть? Ты. Ее. Предпочтешь? Для себя. И других. Решай. – Амиот неспешно обернулся, ткнув в меня рукой. – Следующая она. Буду на спине сдирать. Кожу. Начинаю?
Завизжала, даже не осознав этого поначалу. Сипло, из последних сил – больше всего визг походил на монотонную трель звонка. Что кричу, поняла, лишь встретившись взглядом с ошалевшими глазами штурмана. Словно все органы чувств атрофировались – слух, обоняние. Ничего не осознавала, а тело окаменело, перестав ощущаться. Предвестие невыносимой боли?
Сиреневые глаза Седьмого смотрели спокойно, даже изучающе. Его спокойствие и интерес ужасали. Я не выдержу. Кажется, к тому же выводу пришел член экипажа, которому по злому року судьбы пришло в голову разболтать мне о своих навыках. Наблюдение за чужой болью – мощный стимул. И штурман обреченно стиснул зубы, сделав нужный амиотам выбор.
«И пусть, – мысленно заклинала совесть, испытав сравнимое с воскрешением облегчение, едва поняла, что Игеря сломили. – Мы все одно погибнем. Ведь транспортник уничтожат, едва он отстыкуется от станции. Уж лучше так, чем…»
Бледный, на шатающихся ногах штурман добрел до передней панели. Остальные члены экипажа сидели с не менее бледными лицами – кто отводил взгляд, кто просто смежил веки, силясь пережить миг ужаса. Трясущимися руками Игерь надел шлем и принялся активировать системы, но внезапно замер, словно наткнувшись на препятствие. Обернулся и растерянно развел руками, боясь поднять взгляд на похитителей.
– Я не с-смогу отчалить. С-стыковочный узел з-заклинило.
Каких действий он ожидал в ответ? Да и мы… Собственных мук, вызванных яростью и бессилием недавних подопытных? Вероятно. Однако голос Седьмого по-прежнему звучал ровно:
– Знаю. Тебе – готовить корабль. И ждать. Сигнал. Дам.
Наступившая тишина лучше всяких слов выразила общее потрясение. Неловко развернувшись к панели управления, штурман трясущимися руками принялся вновь что-то там активировать. Поверил ли он словам амиота? А мы все? Ведь если они реальны… как быстро монстры освоятся в наших технологиях, столь презираемых ими?
Инстинктивно облизала сухие губы. Неужели мы присутствуем при зарождении апокалипсиса для Вселенной? Бомба с неизвестным механизмом запустилась – наши ученые из жутких фантомов создали нечто несоизмеримо более кошмарное. Физическое воплощение вселенского ужаса. Разумное, бесчувственное, совершенное и самообучаемое воплощение.
Что именно скрывалось за словами Седьмого? Наблюдая за ним из-под полуприкрытых век, страшилась оторвать взгляд хоть на миг и пропустить… нападение? Когда, как он и сказал, придет мой черед «послужить» их интересам. Внешне амиот походил на статую – замер, уставившись своими странными глазами в пространство, перестав обращать внимание на происходящее вокруг.
В голове вновь мелькнула закравшаяся прежде мысль. Как он делал это прежде? Дистанционно. «Слышал», как Игерь разболтал мне о своих умениях. Пусть в сознании укладывалось плохо, но, вероятно, это норма для существ, привычных к бестелесному существованию. Что, если здесь лишь тело амиота, а упрятанная в его недра чудовищная суть бродит где-то, подобно неприкаянному духу? Всегда ли это сопровождается фиолетовым туманом? Выходит, и во время нашей болтовни в лазарете инопланетное злое «привидение» было рядом? Или все куда хуже, и возможности амиотов предполагают нечто, что мне даже в голову не приходит? Телекинез? Какие-то ментальные способности? Возможность раздваиваться, незримо присутствуя сразу в нескольких местах? И сейчас тело монстра здесь, а его фантомные сущности?.. Где? И чем заняты?
Продолжают уничтожать защитников станции, обеспечивая безопасный отлет? Или, каким-то неведомым образом влияя на созданные нами механизмы, чинят поврежденные узлы транспортника и стыковочного механизма? Это вообще возможно?! Впрочем, если исходить из слухов, что амиоты поглощали целые планеты и космические станции, у этих существ иное восприятие.
Невольно тряхнув головой, прогнала совсем уж дикие мысли. Я всерьез размышляла о том, что Седьмой исправит ущерб, намеренно нанесенный обитателями станции стыковочному узлу? Или, наоборот, не даст работать системам, призванным помешать отлету?
Заметив быстрый нервный взгляд штурмана в сторону Седьмого, вдруг заподозрила, что он размышляет о том же: есть ли у подопытных возможность обеспечить свой побег.
Стараясь не думать, что монстры всесильны, как мифические боги, обратила внимание на странность – в рубке управления стало тесно. За последние минуты сюда ввалилось столько амиотов, что я аж задохнулась. Многие из них держали на руках… тела?
Казалось, в помещении перестало хватать воздуха, а вместе с монстрами нахлынула и новая волна запахов. Знакомых и чужих, привычных и нервирующих. Потных тел, гари, жженого мяса, медикаментов и дезинфектантов, знакомых по посещениям лабораторного сектора.
Ощущение тесноты усугубила практически у моих ног уложенная на пол ноша одного из амиотов. Инстинктивно поджав ноги, перевела взгляд на тело внизу. Еще один несчастный, приготовленный на «ужин»? Мелькнувшая мысль исчезла, едва я поняла, что это один из бывших подопытных. Только без сознания и…
Боги!
Внимательнее всмотрелась в очертания фигуры – крепкой, массивной, но имеющей заметные выпуклости там, где у мужчин их точно быть не должно. Женщина?! Женская особь?
«Секс они там имитировали… самки-амиотки… не полюбили друг друга…» – как наяву услышала голос Дорана, с изрядной долей насмешки отзывавшегося о тех, кого сейчас видели мои собственные глаза.
Прежде заслоненные захватом фантомной руки, всплыли и другие воспоминания. Экран с подкрашенными голубым и розовым цветом клетками, процесс поглощения одних другими… Позже напарник намекнул, что эксперимент в тот день касался репродуктивных функций – попытки искусственного оплодотворения. Неудачный эксперимент… Ха!
Едва не застонала в голос, припомнив, что восприняла эту информацию крайне беспечно и поверхностно. Ну самки и самки. Но теперь… Теперь я совершенно иначе смотрела на страшный результат жуткого эксперимента по наделению амиотов физическими телами.
Разнополые!
Мысль, что ученые дали монстрам возможность размножаться в физическом воплощении, ужасала. Да, в тот день рарк сказал, что у них ничего не вышло, но… Когда это было? Три недели назад! За это время многое могло измениться.
– Начинай. Разгон.
Неожиданный громкий приказ Седьмого совпал со скрежетом и мощным толчком, тело сдержали только фиксирующие ремни сиденья. Я моментально забыла о женщине-амиотке и, бросив затравленный взгляд на обзорный экран, где до этого наблюдалась лишь гладкая стена швартовного узла, увидела другую картину.
Внешний обод станции, к которому причаливали транспортники, постепенно отдалялся. Выглядел он своеобразно. Выступающие «лапки» механизма для фиксации кораблей изломаны, одна повисла в неестественном положении на вырванных крепежах, другая медленно вращалась на единственном удерживающем ее тросе. Створки, закрывающие стыковочный шлюз, покорежены, словно их изнутри выдавило взрывной волной, а в глубине раскрытого зева до сих пор виднелись световые зарницы.
Это случилось! Седьмой оказался прав. Каким бы ни был неведомый способ, но амиоты сделали так, что корабль сумел отстыковаться от станции. Мало того, они явно позаботились и о безопасности отлета. Ударная волна, по поводу природы которой я могла лишь строить предположения, накрыла стыковочный отсек и вывела из строя внешний обод станции с нашей стороны. По крайней мере движения защитных орудий я не видела, они мертвыми застывшими стволами грозили открытому космосу, а не убегающим на грузовом транспортнике пленникам.
Невероятно! Нас так и отпустят? Не будет заключительного смертоносного залпа?
Игерь, как и другие члены экипажа космического грузовика, пялился на внешние экраны таким же неверящим взглядом. Не знаю, сколько длился ступор, опомниться заставило прикосновение к ноге: находясь в напряжении, отсчитывая секунды и гадая, будут ли попытки со стороны станции уничтожить транспортник, а с ним и нас, я действительно ужасно испугалась, когда кто-то резко стиснул лодыжку.
От неожиданности завопила, заставив всех – и амиотов, и пленников – обернуться в моем направлении.
Но последствия напугали еще больше.
Прежде чем звуки слетели с моих губ и все повернули головы, рядом оказался Седьмой. Он замер напротив и уставился с высоты своего немалого роста, вытянув шею и глядя… Вопросительно?
Ик.
А руки?.. Руки амиота сжимали мои плечи!
Ну все, докричалась. Прямо сейчас меня, подобно Дорану, выпьют до последней капли жизни. Закрыла глаза, крепко смежив веки. Ужас сдавил грудь – дышать стало трудно.
– Надо. Сдержаться.
Не понимая, к кому обращены слова, осторожно посмотрела на амиота. Неизменная тишина настораживала, пугающий монстр все так же стоял рядом, но держал уже не меня, а… двух собратьев, выглядевших столь свирепыми, как если бы миг назад намеревались кинуться друг на друга.
Все случилось почти молниеносно, я буквально читала это во взглядах недавних членов экипажа транспортника – забыв о наблюдении за экранами, они настороженно уставились на нас, не ожидая ничего хорошего.
Шевеление на полу внесло ясность, я вспомнила о причине испуга. Амиотка! Она как-то странно раскачивалась, с хаотичной беспорядочностью шевеля руками. То хватала воздух, то тянулась ко мне, то приобнимала себя за плечи… Или ощупывала тело?
– Пугаете, – вмешался еще один великан-амиот, обращаясь к двоим собратьям, непонятно почему потерявшим контроль над собой.
Присев рядом с женщиной, пристально уставился на нее. Не сразу, но она тоже развернулась в его направлении, словно прислушиваясь.
Они общаются без слов? Логично! Они бывшие фантомы, к чему им была речь.
Угрожающее рычание заставило нервно дернуться. Стараясь сжаться, я силилась отодвинуться как можно дальше от парочки амиотов, вновь проявивших признаки агрессии, причем направленной друг на друга!
– Успокойтесь. Контролируйте себя, – голос Седьмого звучал спокойно и повелительно, а руки все так же удерживали собратьев, не позволяя схлестнуться или толкнуть меня.
Но еще более странным показалось выражение лица монстра, казалось, он удивлен.
Бросила взгляд вокруг. Они все поражены. Бывшие подопытные, набившиеся в рубку, настолько шокированы поведением двоих соплеменников, что это отражалось на их лицах. А пленники, подобно мне, едва дышали, стараясь вести себя неприметно. Неужели бунт в рядах сбежавших?
– Уууууоооозззз… Риш… Риш… я…
Амиотка на полу снова затряслась, еще и заскулив. Или зашипев?
Седьмой, продолжавший служить щитом между двумя слетевшими с катушек амиотами, обменялся долгим взглядом с Третьим – именно он присел рядом с самкой, вероятно, послужив причиной всплеска недовольства смутьянов.
– Не отзывается, – вдруг проговорил Третий вслух.
– Да, – кивнул Седьмой. – Не понимает.
– Риш. Женщина? Что нам с ним теперь. Делать?
Казалось, что я половину их разговора не слышу, столь непонятны были брошенные отрывочные фразы. Но на самку амиотов диалог неожиданно произвел успокаивающее действие. Она перестала скулить и дергаться, подняла голову, хотя и не сразу, но смогла сфокусировать взгляд на Седьмом.
– Отлично, Риш. Не срывайся. Разберемся. Просто жди. И учись. Управляй оболочкой.
Самка вдруг резко мотнулась ко мне, напугав до икоты, но коснуться не успела – Седьмой с какой-то запредельной скоростью умудрился отшвырнуть забияк в разные стороны и перехватить конечность до того, как острые когти впились в мое тело.
– Моя. Добыча.
Вот и все пояснение, каким бы жутким оно ни было. Выходит, я не просто еда, я собственность монстра. И делиться он не намерен.
Почему с самкой – первой из представительниц слабого пола у амиотов, увиденной мной, он пытается разговаривать вслух? Возможно, женщина не слышит мысленного общения? Риш – ее имя?
– Соберитесь, – обратился Седьмой ко всем, оттеснив от меня амиотку и передав ее Третьему. За этим пристально следили те двое, что ранее повели себя странно. – Угроза сохраняется. Отвлекаетесь. Зря.
Его слова, кому бы они ни предназначались, возымели действие и на меня. Станция!
Взгляд метнулся к внешним экранам: мы отдалились? Не могли же ее обитатели смириться с побегом! Так и есть. Амиоты не учли готовность военных на все, лишь бы остановить их. Возможно, бессмысленного, вероятно, безуспешного и стопроцентно самоубийственного стремления бороться до последнего. А потому, несмотря на явные повреждения орудий станции, в бой рванули относительно безобидные, мало приспособленные для боевых действий летательные капсулы, предназначенные лишь для выхода в открытый космос и использования при ремонтных работах.
Сейчас же вылетающие из раскрытых технических люков аппараты стремительно шли на таран транспортника. Насколько же важным для обитателей станции стал вопрос уничтожения пленных, если они осознанно рисковали собой, бомбардируя корабль?!
Скорость реактивных капсул пока была выше, чем у медленно разгоняющегося крейсера, а потому, когда первый «камикадзе» настиг нас, на него обрушилась огненная лавина, затопив рубку управления невыносимым свечением. Взрывы были сильными, но вся их мощь пришлась на внешнюю обшивку – капсулы взрывались на подлете, а не при соприкосновении. Немыслимое чудо!
Именно это спасло транспортный крейсер от разрушения – прямого попадания такого боезапаса корпус не выдержал бы. Однако отдача от взрывной волны прошлась по кораблю, основательно встряхнув и его, и всех находящихся внутри.
Ослепленная, дезориентированная, я даже за подлокотники схватиться не успела, как непреодолимая сила, разорвав фиксирующие ремни, выдернула меня из кресла и бросила… Я инстинктивно ожидала удара – о переборку, пол, другое кресло, неосознанно готовилась к боли: переломы – норма в таких ситуациях. Однако на пути ударной волны, способной превратить тело в месиво из костей и плоти, возникло нечто… Что-то не менее сильное успело перехватить меня, удержать и не позволить покалечиться.
Рефлекторно уцепилась в спасительную мощь, не думая, не анализируя, не контролируя себя. Над всем довлела жажда выжить, сейчас я ухватилась бы и за дьявола. Впрочем, он и был им. Так молниеносно оказался рядом?
Лишь сумев сделать вдох и придя в себя, поняла – меня поймал Седьмой. Это в его плечи я впилась своими мягкими и хилыми на фоне могучего тела пальчиками, его плоть стала спасительной подушкой, избавив меня от смертоносного соприкосновения с металлом обшивки.
– Ссс… – что-то более внятное выдавить, как ни силилась, не смогла.
А Седьмой с энтузиазмом исследователя вновь всмотрелся в мое лицо. Что он видел? Безнадежность и облегчение одновременно?
Судорожно отвела взгляд.
Всех словно скосило. На стене виднелось кровавое пятно. Кого-то из пленников тоже не удержали ремни? А на полу, поддерживая амиотку, оказались уже трое – та же парочка сцепившихся и Третий. Каждый из них глухо порыкивал, пытаясь отпихнуть руки друг друга от тела женщины.
Взвыла сирена – системы корабля среагировали на угрозу. За первой волной идущих на таран капсул пришла вторая. Обитатели станции делали все, чтобы уничтожить транспортник. В первый раз нам неимоверно повезло, что капсулы странным образом взорвались на подлете, однако кораблю серьезно досталось даже от отголоска взрыва.
Седьмой – один из немногих, оставшихся стоять на ногах, одной рукой удерживал меня, другой, растопырив ладонь, вжался в переборку. Сила его была так велика, что прочный материал прогнулся, словно картон. Впрочем, не меньшее усилие отражалось и на лице амиота, переставшем быть маской. На меня он уже не смотрел. Даже о беспомощной самке все забыли, застыв в предчувствии стремительно приближающейся смерти.
Мой взгляд выхватил трясущиеся мелкой дрожью руки Игеря – он суетливо старался ускорить разгон. Но что такое неповоротливый грузовой гигант в сравнении с маневренными реактивными капсулами?..
К монстрам пришло понимание: их намерены остановить любой ценой. Понимала это и я, и наверняка другие пленные – пусть не так, как ожидалось, но смертоносный залп все же состоится. И, кажется, амиотам нечего ему противопоставить.
Осознавая, что это вероятный конец, подняла глаза на убийцу напарника: рарк все же будет отомщен. Все мы будем…
Сведенные к переносице брови, приподнятая верхняя губа Седьмого, обнажившиеся белые зубы и взгляд… Он словно смотрел за пределы корабля – дальше, намного дальше!
Я тоже смотрела. На обзорный экран. В глазах еще плясали огненные блики, но они не мешали видеть, как неумолимо и синхронно приближаются три капсулы. Меня разрывали два противоположных желания: чтобы они промахнулись, взорвались раньше времени и… чтобы все же достигли цели, покончив уже с этим кошмаром.
– Что, съели? Думали, победили? – неожиданно заорал один из пленных, до этого никак себя не проявлявший. Остальные подавленно молчали – картина боя изменилась в один миг. Скорость транспортника недостаточна, он легкая мишень и слишком близко. – Фиг вам, а не свобода…
Последними словами мужчина словно подавился. Корабль пронзила мелкая дрожь, от обшивки отделилась мутная пелена силового защитного поля и рванула навстречу смертоносным «подаркам». Все столпившиеся в рубке с одинаковым недоумением наблюдали это зрелище на информационных экранах.
Что произойдет? Вопрос одолевал каждого из нас.
Неожиданно ответы нашлись. Пелена остановила капсулы, послужив барьером, заставившим заряды, которыми они были начинены, сдетонировать.
Хлопок. Еще и еще…
Несколько одновременных разрушительных взрывов не нанесли кораблю никаких повреждений. Он, словно в окутывающем коконе непонятного тумана, был в безопасности. Благодаря…
Невольно перевела взгляд на Игеря, ведь только он мог включить систему аварийной защиты. Это же она? Специфику устройства космических грузовиков я не знала – что, если их оснащают чем-то подобным, совершенно невероятным?..
Однако мало того, что штурмана я обнаружила сидящим на полу, а не в кресле, так еще и выражение его лица яснее ясного говорило – не он это сделал. Во взгляде сквозило аналогичное моему недоумение. Тогда кто? И что это за туман? Это же что-то материальное? Неужели?..
Каким-то глубинным наитием я уловила связь между напряженным состоянием удерживающего меня Седьмого и сработавшей защитой. Получается, дьявол действительно может управлять системами и механизмами дистанционно! Это их фантомные фокусы?
– Продолжай, пилот. Кораблю нужно правильное направление, – приказал бесстрастный голос над моей головой, а Третий, вынырнувший откуда-то сбоку, навис над несчастным штурманом, придав убедительности словам очевидного лидера амиотов.
«Не хочешь – заставим» – читалось в выразительной позе недавнего пленника.
– Это ничего не даст! – взвыл Игерь, словно очнувшись. Сплевывая кровь и вцепившись руками в каркас конструкции, вознамерился забраться на сиденье. Получилось со второй попытки – руки и ноги мужчины тряслись. Как и голос, в котором слышались истерические нотки. – У крейсера низкий потенциал разгона, это же транспортник! Он даже до границ этой системы не дотянет! Сигнал SOS уже послан по всем ближайшим планетам. Скоро прибудет подмога, вас в порошок сотрут!
И нас заодно… Впрочем, кого волнуют наши жизни? Все это я мысленно отмечала, но как-то безразлично, в лапах чудовища ощущая себя как никогда обреченной.
– Не. Твое. Дело. Выполняй, – отрывисто припечатал Седьмой.
Перехватил меня удобнее, оторвав от пола. Подошел к другой панели управления, присматриваясь к мерцанию активных датчиков. Коснулся, словно погладив поверхность консоли, и замер, будто задумался.
Я ему не мешала, безвольной куклой обмякнув в сильных руках. Не в том смысле, что боялась пошевелиться, хотя в этом была изрядная доля истины: тело словно онемело, парализованное предчувствием расправы. Нет, я не мешала Седьмому в буквальном смысле, он просто не замечал веса моего тела. Так ребенок между делом таскает любимую игрушку, с которой не хочет расставаться.
Мне ничего не оставалось, кроме как смириться с неудобным положением. Все лучше, чем смерть. Не имеющие опоры ноги нелепо болтались, дышать было трудно – перехватившая поперек груди рука давила, сжимая тело тисками, но ничто из этого не заставило бы меня шевелиться. Все стерплю, лишь бы не напоминать о себе, – билась единственная мысль в голове. Жить хотелось отчаянно и вопреки всему!
Что стало с другими пленниками амиотов? Те, кого не удержали крепления, – погибли, кто-то, подобно Игерю, сильно ударился, другие отделались испугом. Но бросаться на помощь или хотя бы окликнуть друг друга не пытался никто. Возможно, подобно мне, думали, что гибель неизбежна, и вопреки всему отчаянно желали выжить.
А монстры, наоборот, едва ударная волна угасла, активно задвигались, поднимаясь с пола, перемещаясь по рубке, и принялись помогать себе подобным. Даже среди амиотов не все оказались такими стойкими, как мой преследователь. Или они хуже контролировали новообретенные тела?
Та женщина, что прежде лежала у моих ног, сейчас сидела, бестолково вертя головой и покачиваясь, словно от слабости. Рядом с ней на колени опустился амиот из числа тех, кто чувствовал себя уверенно. Он осторожно положил руки ей на плечи и молча пытался поймать расфокусированный взгляд. Рядом, с необъяснимой напряженностью наблюдая за ними, замерла парочка, недавно едва не подравшаяся из-за внимания «дамы».
Неподвижным по-прежнему оставался лишь Седьмой. Не знаю, чем ему так приглянулась консоль, но свободной руки он от нее не отнимал. Мне показалось, в его груди заклокотало что-то низкочастотное, похожее на мурлыкание, – довольное, умиротворенное… Что это могло значить?
Гадать можно было бы долго, только амиот сам ответил на мой безмолвный вопрос.
– Синхронизация. Двигатель любит энергию. Как и я.
Я вздрогнула и вывернула шею, чтобы встретиться своим наверняка ошалелым взглядом с сиреневым сиянием глаз чудовища. Задохнулась, осознав, что это не совпадение, он на самом деле ответил мне, чем потряс до глубины души: каждый миг плена я ожидала гибели, подобной смерти экс-напарника, вместо этого амиот со мной заговорил!
Зачем? Как? Словно мои мысли прочел, я же не произнесла вслух ни слова!
Ответов не было. Мой пленитель больше ничего не сказал, а его взгляд ушел в сторону – объектом интереса Седьмого вновь стал Игерь.
– Теперь скорость достаточна? – равнодушно поинтересовался амиот. Едва штурман кивнул, потрясенно взирая на столбики устремившихся вверх контрольных показателей, продолжил: – Как скоро ты запустишь другой двигатель?
Другой… Ведь у крейсера два способа движения! Сейчас мы летим на обычных маршевых, или, как их проще называют, планетарных двигателях. Они хороши в обычном пространстве, внутри звездных систем, для полетов между планетами. Однако межзвездные расстояния, куда более масштабные, требуют иного принципа движения – через тонкую структуру подпространства – и работы иного типа двигателя, плазменного.
– Мне… – штурман хрипло закашлялся, не то в растерянности, не то от страха, – координаты нужны. Без них…
– Любые, – бесстрастно перебил амиот. – Сейчас нет точной цели. Просто уйти. Потом изменим.
– Во время погружения сменить направление не выйдет, – авторитетно бросил Игерь и тут же вжался в кресло, жалея о своей реплике.
Опомнился, что только что лично наблюдал невозможное? Хотя реальных причин для такой реакции не было: Третий на его заявление не отреагировал, а Седьмой…
– Не важно, – отмахнулся, как от мухи, и повторил вопрос: – Когда?
– Через шесть часов. Нам требуется не только высокая скорость, нужно выйти в околозвездное пространство.
Не поняла, устроил такой ответ амиота или нет. Внешне спокойный, он отвернулся и направился к креслам, что чудом остались прикрепленными к полу. Меня, словно невесомую, так и нес с собой, придерживая рукой.
Едва амиот развернулся, в поле моего зрения попал Игерь. Злость в карих глазах штурмана и кривую усмешку-гримасу на лице увидеть не ожидала. Он… блефовал?! Специально назвал больший срок, чтобы успел появиться вызванный на подмогу флот? Это ловушка?!
Мысль странно совпала с резкой остановкой амиота. Седьмой словно споткнулся, хотя пол был ровным, оглянулся на Игеря, перевел взгляд на меня и неожиданно отпустил.
Лишенная опоры, я рухнула на жесткое покрытие. Невольно зашипела от боли, прострелившей колени, и охнула – это амиот тут же исправил свою оплошность, мгновенно дернув мое тело вверх и поставив на ноги. Подтолкнул к свободному креслу, приказав: «Сядь». И исчез. То есть ушел из рубки, оставив меня в недоумении – то ли он так ничего и не понял, то ли, наоборот, очень хорошо понял и потому решил что-то предпринять. Но что? Осмотреть корабль? Вряд ли знает все его ресурсы, вот и хочет понять, что можно сделать.
Устроилась, пристегнулась, попутно размышляя и настороженно поглядывая на занятых какими-то своими непонятными делами амиотов. Кто-то разминался, словно впервые пробуя возможности тела. Кто-то, подобно Седьмому, оглаживал ладонями настенные панели. Кто-то переговаривался – не всегда членораздельно, но, несомненно, разумно. Кто-то внимательно рассматривал «добычу» – не только издали, но и вблизи, склонившись над сжавшимися от ужаса пленниками и хищно щупая их волосы, руки, ноги…
К счастью, ко мне больше никто не подходил. Видимо, авторитет Седьмого, заявившего на меня права, был незыблем. В некоторой степени это радовало. Хоть в чем-то мне нечего опасаться. Напряжение последних часов и так было запредельным, казалось, еще немного – и я не выдержу, сойду с ума.
Да, станция осталась позади, прямая угроза миновала. Однако в глубине измученного страхом и ожиданием расправы сознания билось: это временно. Сообщение о побеге наверняка послано. Чтобы отреагировать, военным много не потребуется, не пройдут и сутки, как у нас на хвосте будут самые грозные крейсеры, входящие в состав космофлота Конфедерации. Что смогут противопоставить им завладевшие грузовым транспортником амиоты? Ничего. Здесь нет оружия! Так что мы погибнем. Но не прямо сейчас…
Последняя мысль удивительным образом принесла облегчение. Накатила слабость, даже сонливость, заставившая закрыть глаза вопреки обстоятельствам и пережитому колоссальному напряжению. Вздохнув, я обмякла, позволив одеревеневшим мышцам расслабиться.
Очнулась от странного звука. Вскрика? Скулежа? Стона?
Глаза скользнули по рубке управления. На первый взгляд в переполненном помещении никто не шумел. Пленники устало безмолвствовали, обреченно вжавшись в кресла или прислонившись к стенам. Амиоты вели себя по-разному. Лежавшие на полу вяло трепыхались, другие деловито осваивались, бесшумно перемещаясь и шаг за шагом исследуя новую для себя обстановку – панели управления, скрытые в стенах механизмы, словно коллективно, не сговариваясь, решили разобраться в устройстве звездолета. Заподозрив невероятную обучаемость недавних подопытных, об этом я думала уже с долей смирения.
Новый стон заставил вздрогнуть. Теперь определить источник звука труда не составило – амиотка! К ней тут же метнулись двое ее собратьев и, отталкивая друг друга и огрызаясь, пытались дотронуться до несчастной. Желали ободрить? Успокоить? Или в основе их действий лежал иной смысл?
Я не понимала. Видимо, как и женщина, которая точно не стремилась к контакту. Раскачивалась, отклонялась, шарила руками по своему телу, большей частью по животу, и поджимала ноги под себя. Если прибавить к этому резкие вскрики…
С ней точно что-то неладно! Она страдает от боли, но ни объяснить, ни сказать не в состоянии. Живот болит? Вероятно. Кто знает, что делали с амиоткой в лаборатории? Не просто же так женских особей держали отдельно!
А эти только зря дергают ее, добавляя хлопот…
Подобно остальным пленным, я сидела тихо, наблюдая за суетливой компанией и анализируя их странное по сравнению с другими амиотами поведение. Никто больше к этой самочке не кидался, с чего тогда у этих двоих такой интерес? Хотят привлечь ее внимание и не понимают, как это сделать? Ведут себя так, словно готовы биться не на жизнь, а на смерть. Нашли время!
Вспомнились обсуждения коллег. Об амиотах говорили, как о бесчувственных, лишенных привязанностей тварях. Что же тогда я наблюдаю? Взаимные отталкивания больше всего походят на своеобразные брачные игры. Странно… Такие страсти и в таких условиях?
– Объясни. Им, – внезапно приказал Седьмой, обернувшись и вперив в меня свой жуткий взгляд.
Он не сдвинулся с места, по-прежнему стоял метрах в пяти у одного из экранов системы управления, но у меня возникло ощущение, что амиот рядом, что мы с ним лицом к лицу!
Молниеносно вытянувшись и забыв о недавнем бессилии, перестала дышать, пытаясь понять: о чем он? Кому «им»?
Ответ на вопрос нашелся быстро. Седьмой вновь отвернулся к экрану, а пара агрессивных амиотов стремительно переместилась ко мне.
Три оскаленные физиономии в непосредственной близости… Во рту пересохло, я не могла даже пискнуть. Хотелось зажмуриться и приготовиться к последнему вздоху.
Однако секунды бежали, а меня никто не убивал. Больше того, смотрели пристально, выжидающе.
– Помогай. Можешь. Знаю. – Третий, которого я уже с легкостью узнавала, сопроводил указание жестом в сторону амиотки, доказывая – это для нее они ждут помощи.
Похоже, мой пленитель снова услышал мысли и передал их собратьям. Но что им объяснить? Что я вообще могу сделать? Как так выходит, что мне понятно больше?
– У нее, – сипло сглотнула, с трудом выдавив первые звуки. Мысль тут же пропала – троица подалась еще ближе! Острые клыки недавних подопытных пугали до одури, но их бесноватая самка вновь заскулила, напомнив о себе, и одновременно зарычал Седьмой. Амиоты отпрянули, позволив мне собраться с силами и договорить: – У нее живот болит. Наверное.
– Как. Помочь? – неожиданно быстро сообразил Третий.
Двое других поддержали его резкими кивками, а я опешила.
Что я знаю об искусственно созданных телах, чтобы давать советы? Но признаваться в неведении опасно, и потому пришлось придумывать на ходу.
– Н-надо успокоить.
– Как?
Заладил! Если б я знала…
– Нужна забота. – Парализованное долгим страхом сознание выдавало лишь какие-то нелепости, такие… человеческие банальности. – Обнять, согреть, утешить. Поддержать, одним словом. Она же женщина… Болеет. – Как еще назвать ее состояние? – Возможно, не понимает, что происходит. И ей… страшно.
Нет, что за бред я несу?! Какие страхи? Это не про монстров! А амиотка, как ни крути, одна из них. Страшно здесь совсем не им.
Мне хотелось визжать в голос, но я лишь судорожно подбирала слова, осознавая требовательное внимание. Вдруг за молчание убьют?
– Обнять?
– Утешить?
– Поддержать?
Они не поняли. Проклятье! Должно быть, в их восприятии нет подобных понятий. Мне конец? Разозлила чудовищ?
– Покажи, – вновь отрывисто рыкнул Седьмой.
Он хоть и стоял спиной к нам, но за происходящим следил. Другие пленники с ужасом косились на меня и на странных амиотов. Все ждали.
Амиотка пугала своей непредсказуемостью, но трое ее соплеменников казались угрозой куда большей. Значит, иного выхода нет.
Встав не с первой попытки, на трясущихся ногах, со страхом оглядываясь на следующих за мной по пятам амиотов, отправилась к странной женщине. Заставила себя присесть рядом с ней, мысленно представляя, как ее когти впиваются в горло или появляется эта их фиолетовая муть, способная отделяться от тела и окутывать, удушая туманом.
Амиотка замерла, перестав раскачиваться и стонать. Она силилась сфокусировать на мне взгляд, агрессии не проявляла, и я, набравшись смелости, протянула дрожащую руку, чтобы успокаивающе погладить ее по волосам.
Кажется, глаза округлились у всех. У амиотов – от непонимания смысла действий, у пленников – от моей беспрецедентной отваги. Впрочем, последнее я и сама не могла объяснить.
Самка вздрогнула – будто судорога прокатилась по телу, и потому трое ее защитников молниеносно подались вперед. Я зажмурилась в предчувствии расправы, но в повисшей тишине пораженно ощутила: женщина не отпрянула, наоборот, сама прильнула ко мне. Искала поддержки? Инстинктивно приобняла ее за плечи: интуиция шептала о страхе той, чья кожа казалась прочнее брони.
Очутиться в такой близости, зная устрашающие возможности их организма, было сумасшествием. Сердце колотилось, не позволяя дышать ровно. А открыв глаза, испытала шок от взглядов самцов-амиотов. Они смотрели так, словно… Это что, зависть? Они желали оказаться на моем месте?
Сама бы я точно предпочла побыть в стороне, но вместо этого снова погладила опасную чужачку по волосам.
– Тише, тише, – забормотала мягко, как ребенку. – Все будет хорошо.
– Получилось? Почему нас не… воспринимает? – раздался вопрос Третьего.
– Вы слишком напористы, – попыталась облечь предположения в слова. – Это ее пугает. Или беспокоит. Или… В общем, держитесь в стороне. – Замолкла, осознав, что посоветовала. И кому!
Куда катится мир! Сутки назад я полагала их подопытными, затем самым страшным возмездием во Вселенной, а сейчас беседую… почти мирно.
Впрочем, за дерзость меня не выпили. Более того, все трое дружно отступили на пять шагов. С таким напряжением, словно преодолевали собственный протест. А в жутковатых фиолетовых глазах мне почудилась… обида?
Кажется, я схожу с ума.
– Больно? – сочла за лучшее переключиться на амиотку.
Она заскулила. Мужчины напряглись, но сдержали очевидный порыв, сохранив дистанцию. Это вдохновило и обнадежило настолько, что я ляпнула очередную милосердную нелепость, не подумав, что амиотам подобное неведомо:
– Нужна ласка. Мягкие прикосновения. Это… успокаивает. – Испугалась, что они не поймут, и добавила: – Женщины любят нежность. Она нравится им больше, чем угроза.
В рубке транспортника в очередной раз повисла пораженная тишина. Разорвал ее новый всхлип амиотки.
– Тут плохо? – Я неуверенно указала на ее живот, и руки женщины неловко устремились туда же.
Набравшись смелости, медленно, стараясь не давить, я начала поглаживать проблемное место по часовой стрелке, так, как делала сама, ощущая дискомфорт или боль. Сквозь кожу ощущались твердые мышцы. Тело было не чета моему – мощное, рельефное, прочное, хотя и я тренировками не пренебрегала. Даже дико осознавать, что такое существо испытывает боль. Отчего?
Отчаянно хотелось, чтобы у моей странной подопечной был приступ голода или какой-то мышечный спазм на фоне стресса. Мысли переметнулись к станции и разговорам в лаборатории.
Эти чертовы эксперименты! Возможно, амиотка беременна, и что-то пошло не так… Или даже так, но… Каковы шансы выносить ребенка? Что с ней будет происходить дальше? У монстров прежде не было тел, вряд ли они что-то о них знают.
– Хор-р-рошо… – амиотка впервые издала членораздельный звук.
Интонации мне показались довольными. А судя по тому, как встрепенулись мужчины-амиоты, их это тоже обнадежило.
– Ее имя Риш? – Я лихорадочно перебрала в памяти все, что они говорили.
– Да.
Уловив толику сомнения в бесстрастном ответе, растерялась. В самом деле, не могут же они не знать собственных имен? Или в них нет необходимости? Может, они опознают друг друга как-то иначе?
– Риш? Риш! – обратилась к амиотке, которая все еще выглядела дезориентированной, второй рукой похлопала ее по спине, привлекая внимание.
Ее соплеменники цепко следили за каждым движением, готовые действовать, если… Если что? Думают, я могу ей навредить?
– Это безопасно, – постаралась убедить их, чтобы ослабить контроль. Меня саму трясло от страха – казалось, иду по минному полю. – Я надеюсь успокоить Риш, установить с ней контакт и узнать, в чем причина паники.
Шумная амиотка была не единственной представительницей новоявленной расы, кто вел себя заторможенно и неадекватно, но бдительная троица приклеилась именно к ней! Впрочем, Третьего, вероятнее всего, приставил к ним Седьмой, чтобы следить за внезапно проявившими друг к другу агрессию собратьями. Наверняка потому, что соображал быстрее. По крайней мере со мной он согласился:
– Да. Нужно. Мы пытаемся. Не… можем.
Это он об их мыслесвязи? Или что там между ними за чертовщина. Чувство усталости притупило мои инстинкты, как и способность размышлять о происходящем. Я просто плыла по течению.
– Возможно, ей холодно или неудобно, – продолжала выдвигать версии, поскольку, прижавшись ко мне, амиотка стала меньше дрожать. – Попробовать укрыть? И уложить. Так обычно становится легче.
– Нам нужно этому… – Один из тех, что сцепились между собой, запнулся, словно не зная, как выразить мысль словами. – Содействовать?
Вопрос обескуражил. Зачем тогда они рвутся к ней, если не для помощи?
– Вы должны, – немного резковато буркнула в ответ. – Она одна из вас. К тому же женщина, ослаблена и, возможно, больна. Разве не долг ваш как мужчин позаботиться о ней?
Амиоты переглянулись и с недоумением уставились на меня. Запоздало осознала, что навязываю им свои представления. А вдруг у них каждый сам по себе?
– Женщины… м-м-м… слабее. Обычно, – поправилась, напомнив себе, что речь не о подобных мне, а об универсальных чудовищах. – Задача более сильных – защитить и поддержать. Тогда она… – В очередной раз замялась. Я же говорю странные для них вещи! – Сможет отблагодарить позже.
Нет, ну это же в основе логики? Даже у этих, некогда бестелесных, должна быть признательность, благодарность. Они же как-то сосуществовали вместе?
– Что она сделает?
Я так старалась, а в итоге меня все равно не поняли!
– Тоже погладит вас по голове. – Сдалась, представив, что говорю с двухлетним ребенком о странных для него вещах. Со смертельно опасным двухлетним ребенком! – Или обнимет. Или поможет вам в будущем. В любом случае она как-то… станет ближе.
Вся троица вдруг подскочила. Я от неожиданности дернулась и прикусила язык. Болезненно прищурившись, смотрела, как они мечутся по переполненной рубке. Впрочем, пленники, которые старались ничем не привлекать внимания монстров, их мало заботили, а другие амиоты напрочь игнорировали суету с Риш.
Кусок непонятно откуда взявшегося пледа, с мясом вырванное из креплений кресло, содранная с него острыми когтями мягкая обшивка, в мгновение ока ставшая напольным матрасом… Удобное утепленное спальное место появилось словно по волшебству.
Продолжая похлопывать и тихо звать по имени, с помощью мужчин я уложила чужачку на импровизированный матрас. Но она не позволила мне отодвинуться, ухватив за руку. Угрозы в этом прикосновении я не ощутила.
– Я. Могу? – протянул свою жутковатую лапу один из амиотов.
Нервно замерев, не сразу сообразила, что он тоже хочет погладить женщину.
– Н-наверное…
Результат предсказать не могла, но, вновь проявив отвагу, осторожно взяла мужскую ладонь и пристроила ее на голове амиотки.
Боковым зрением заметила, что Седьмой мгновенно обернулся. Взгляд, устремленный на наши руки, едва ли не испепелял.
– Только не давите. – С усилием разогнула скрючившиеся пальцы амиота, которые окаменели словно неживые. – И медленнее… так… хорошо.
Ко мне, вернее к Риш, тянули руки и двое других ее попечителей. Седьмой зарычал, но я на него не смотрела, сосредоточившись на том, чтобы не спугнуть наметившееся взаимопонимание с этими странными существами.
– Укроем одеялом. – Мы дружно подтянули бывший плед к подбородку женщины, и мой взгляд почему-то устремился к Третьему. – Можешь погладить ее живот? Только бережно!
Вид когтей, на моих глазах вспоровших не одно горло, заставлял усомниться в возможности это делать, но Третий кивнул и коснулся тела с такой осторожностью, что я даже рот приоткрыла от удивления. Смертоносные руки оказались способны на прикосновения, схожие с колыханием крыльев бабочки. Впрочем, первый из пришедших на подмогу амиотов так же невесомо продолжал трогать волосы женщины, выполняя мои рекомендации по ее утешению.
– Хорошо, – ободрила их старания. – Теперь надо что-то решить с пищей. Или дать попить. Обычно это помогает согреться и обрести чувство покоя.
Вспомнив, как на станции происходило кормление, я умолкла, смутившись.
– Хорошо. Еда. Где? Тут? – топтавшийся с неприкаянным видом амиот немедленно ухватился за мои слова.
Однако он сам сообразил, что имеется еще один источник информации. А может, ему подсказали, я не была в этом уверена. Просто он неожиданно потребовал ответа не у меня, а у Игеря.
Следуя направлению руки штурмана, амиот в одно мгновение выдрал вместе с замком дверцу бокса с неприкосновенным запасом на экстренный случай и теперь вертел в руках вакуумные упаковки типовых продуктовых пайков.
– Вот эти. Такую еду легче усвоить, – ткнула пальцем в пакеты с жидкой пищей.
Наверное, амиоты тоже вспомнили, как поначалу давились крупными кусками, и потому без возражений выполнили мое указание. Приподняв голову Риш, я сама приставила к ее губам вскрытую тубу, по капле выдавливая содержимое в рот. Проделывать это в непосредственной близости от острых клыков было делом смертельно опасным, и я полностью сосредоточилась, стараясь не обращать внимания ни на злой, осуждающий взгляд Игеря, ни на других шокированных пленных. Разве была у меня возможность отказаться от содействия? Я ни на миг не забывала, что присмиревшая и даже послушная троица молниеносно может перевоплотиться в дьяволов и утянуть мою жизнь.
У чужачки не сразу получилось проглотить еду, она закашлялась, подавившись, но тут уже помогавшие мужчины встряли.
– Риш, не противься, расслабь горло, позволь субстанции попасть внутрь оболочки, – принялись убеждать наперебой.
Я ждала, понимая, что тут мой опыт минимален. И мысли не возникло воспрепятствовать усердным попыткам сделать для женщины все возможное. Скорее наоборот, сейчас я чувствовала себя словно на голову выше этих… сверхсуществ. В чем-то простом они оказались несведущи, как малые дети, ведь по сути своей были иными.
– Потом ее надо напоить, – указала на фляжку с жидкостью. – Только не спешите.
Пользуясь тем, что внимание мужчин полностью сосредоточилось на пострадавшей соплеменнице, отползла и устало прижалась затылком к стене. Оставалось надеяться, что пища, вода, тепло, а также поддержка себе подобных приведут Риш в норму. О версии с беременностью не хотела и заикаться, не представляя возможную реакцию.
– Оберегайте ее, – посоветовала, едва шевеля губами. – Грейте. Для этого можно лечь рядом и обнять. – Тут же подумала, что такая возможность вновь столкнет эту троицу. – Хотя нет! Просто будьте рядом. Особенно если что-то опять начнется…
Накликала.
Как поняла? Как почувствовала? Не знаю. Словно неведомая сила заставила распахнуть глаза и устремить взгляд на Седьмого. Внешне он никак не изменился, только… Все амиоты, которых я могла видеть, смотрели в эту секунду на него. Молча. Выглядело зловеще… Даже троица, едва ли не ворковавшая над Риш, застыла напряженными изваяниями, словно прислушиваясь к голосу в своих головах. Или так и было?
Холодом неведомого ужаса пронзило тело. Вздрогнув, я инстинктивно обхватила плечи руками, вмиг забыв об усталости. Вот то, чего я страшилась, не желая верить, что жизнь оборвется на взлете, и одновременно молила, понимая, что допустить побег подопытных нельзя…
Нас догнали.
Седьмой молниеносно обернулся. Взглянул так, будто знал – именно мои зубы застучали от страха в наступившем безмолвии. А я во все глаза уставилась на непривычные сиреневые радужки, ощущая почти транс. Даже не заметила, как амиот приблизился, осознала, лишь когда он с привычной легкостью подхватил меня с пола. Шагнув к ближайшему сиденью, не глядя вышвырнул из него другого пленного и усадил мое обмякшее тело, немедленно зафиксировав всеми возможными креплениями. Потребовалась ему на это пара секунд…
От стремительности происходящего у меня потемнело в глазах. Но Седьмого рядом уже не было – отойдя, он развернулся к обзорному экрану; участь других пленных его не заботила. Какое-то время я по инерции пялилась на спину своего похитителя, хотя все вокруг пришло в движение.
Неудивительно. Вслед за Седьмым взглянув на экран, обмерла – на фоне черной бездны космоса белыми росчерками возникали и превращались в яркие неподвижные блестки космические корабли.
Началось!
Отправленных на перехват было много. Немыслимо много! Досчитав до двадцати, сбилась со счета из-за синхронности появления кораблей. Конечно, это видели и другие пленные. Кто-то подавленно молчал, реально оценивая собственные шансы как нулевые, других накрыло паникой – я слышала монотонный обреченный скулеж.
Только Седьмой на потенциального противника уже не смотрел, лишь на Игеря.
– Запускай плазменный двигатель, – приказал спокойно.
А я сообразила: отвлекшись на суету, перестала следить за временем. Пока мы возились с амиоткой, транспортник вышел в свободный космос и набрал нужную скорость, чтобы начать переход в подпространство.
Штурман под взглядом амиота сначала покраснел, потом побледнел, судорожно дернулся и сипло выдал:
– Нельзя. Прямо по курсу пространственное искажение. Оно помешает создать свою зону погружения.
Врал? Нет. То есть частично. Искажение действительно было – именно из него и появлялись крейсеры, но наш корабль все равно мог создать свою зону. Только последствия полета сквозь нее непредсказуемы.
– Разве я спросил… мнение? – Седьмой по-прежнему не сводил глаз со штурмана. С таким же спокойствием вели себя все бывшие пленники, находившиеся в пределах видимости. Как же их непрошибаемая невозмутимость контрастировала с деморализовавшим меня ужасом! – Это приказ.
– Это самоубийство! – истерично выкрикнул Игерь и захрипел, когда рука не известного мне амиота схватила его за горло и выдернула из кресла.
Одно мгновение, и тело мужчины с такой силой впечаталось в стену, что, казалось, штурман испустил дух. По крайней мере сознание точно потерял – когда серокожие пальцы разжались, он безвольным кулем рухнул на пол. Единственный пленный, способный управлять транспортником, вышел из игры…
Что творят амиоты?! Подобно другим я судорожно наблюдала молниеносную атаку на Игеря, и каждый из нас разделял мнение штурмана: шансов нет. Или это признак запредельной паники? Той, чьи приметы я безрезультатно силилась рассмотреть на невозмутимых лицах?
Оторопело уставившись на несчастного, не сразу заметила стремительное перемещение Седьмого. Он сам занял кресло пилота и теперь сосредоточенно рассматривал рабочую панель, водя ладонями в нескольких сантиметрах над ней и не касаясь датчиков.
Неужели он разберется в принципах работы систем корабля и в управлении ими? Настолько отчаялся, что попытается сам спасти транспортник, направив его в подпространство? Это будет настоящая фантастика! Хотя…
Страшась даже мельком взглянуть на внешний экран, неумолимо демонстрирующий приближение преследователей, я уцепилась за идею спасения. Таков уж инстинкт самосохранения: даже на пороге гибели больше всего думается о жизни.
Что, если бы способ был? Имелась объяснимая вероятность? А ведь она на самом деле существует! Наверняка координаты точки выхода штурман заранее ввел в систему, и параметры погружения программой уже рассчитаны. Осталось нажать правильную кнопку. Тут даже дилетант не ошибется – вон как недвусмысленно мерцает, привлекая к себе внимание, сенсорная панель контроля движения в подпространстве. И активатор запуска трудно не заметить – он в самом центре!
Нужно всего лишь утопить до упора кнопку механической блокировки и провести пальцем по шкале, увеличивая мощность плазменного двигателя. Слева направо, как было написано в методичке по пространственным перемещениям, которую мы разбирали на занятиях исключительно в общеразвивающих целях. Сейчас я мысленно видела этот текст и пусть в теории, но хорошо знала последовательность манипуляций.
Каким же все кажется простым! И одновременно недостижимо сложным. Кто бы решился на подобное в свистопляске надвигающегося конца? Я бы не решилась. Хотя…
Представила, как все происходит, и вздрогнула. По трем причинам.
Первая – рука амиота проделала все то, о чем я так отчаянно раздумывала.
Вторая – пол и стены корабля мерно задрожали, реагируя на включение плазменного двигателя и формирование зоны погружения в подпространство.
Третья – Седьмой обернулся, бросив на меня взгляд, полный обжигающего внимания и… Признательности?!
Ох, нет! Сердце едва не разорвалось в груди, а глаза распахнулись от потрясения. Что же получается?.. Я подсказала ему, как действовать?! Собственными мыслями подтолкнула к отчаянному шагу и лишила нас, пленных, пусть призрачной, но надежды на освобождение? Впрочем, о чем я…
Посмотрев на экран переднего обзора, едва не засмеялась истерично. Горько и зло. Никто не собирается нас выручать. Целью военных кораблей, что спешно перестраивались, уходя с траектории нашего транспортника и занимая стратегические позиции на траверсе, было совсем иное. Уничтожение! Полное и безоговорочное. Не подразумевающее ни переговоров, ни требований к амиотам сдаться, ни выдать заложников. Нас просто обстреливали.
Нас расстреливали! И это были уже не капсулы со взрывчаткой – разрушительные, но не такие уж опасные, пока не соприкоснулись с обшивкой. Сейчас на нас обрушилась мощь полноценных залпов новейшего оружия, которым были оборудованы боевые крейсеры. И если бы не защитный силовой экран, от транспортника в первый же миг обстрела лишь горстка пепла осталась бы.
Однако незамысловатая защита не могла продержаться долго. Слишком неравные силы – стандартный силовой экран, рассчитанный больше на отражение ударов метеоритных потоков, противостоял превосходящим возможностям противника. Убийственные бело-голубые молнии сминали защитное поле, с каждой секундой все сильнее прижимая его к корпусу и безжалостно отбирая энергию. Еще немного, и испепеляющие заряды разнесут обшивку в клочья, огненным шквалом ворвутся в рубку, сжигая все, что окажется на пути.
Корабль словно дрожал, и все мы – пленники, запечатанные в его нутре, содрогались вместе с ним. Одно утешало: надолго происходящее не затянется. В ожидании нестерпимой боли я зажмурилась, сжалась в кресле, подтянув ноги и вцепившись в подлокотники сведенными судорогой пальцами.
Удар, второй, третий… Снаряды попадали в такт биению сердца, и я считала их, гадая, на котором оборвется моя жизнь. Все прекратится. Навечно.
Однако трагичный финал не наступал. Мерный гул по-прежнему нарастал, свидетельствуя о нормальной работе двигателя и продолжении процесса погружения, в рубке было тихо, если, разумеется, не прислушиваться к перемещениям амиотов. Но они двигались с поразительной невозмутимостью.
Рискнула приоткрыть глаза. Чернота космоса медленно заволакивалась серым маревом подпространства, огненный шквал с прежней неистовостью рвался внутрь корабля. Но защита, мерцающая невероятно близко к корпусу, еще держалась. И это поразило. При такой мощной атаке ее давно должно было развеять! Как?!..
В голове возникло единственно верное предположение: возможно, это снова вмешательство амиотов?
Пораженная неожиданной догадкой, впилась взглядом в лицо Седьмого. Прикрыв веки и прижав ладони к панели управления, он выглядел погруженным в себя, словно пребывал в глубоком трансе. Это ощущение усиливали раскачивания его тела в том же ритме, с которым энергетический щит содрогался от прямых попаданий. Выгибался и, распрямляясь снова, отражал смертоносные лучи. Точно это делал сам амиот, а не защитные модули корабля, генерирующие силовой экран. А если так? Какими же должны быть его силы, чтобы в одиночку держать удар коллективных залпов? Страшно представить…
Но все же, как ни старался Седьмой, защита просела. Я не отрывала глаз от экрана, поэтому уловила момент, когда буквально на секунды она засбоила, вспыхнув ярким всполохом, и исчезла. Энергетический экран тут же вновь набрал силу, однако именно этих секунд хватило, чтобы в корабль, практически полностью погрузившийся в марево подпространства, прицельно попал разряд.
Произошедшее дальше осознала не сразу, лишь когда пришла в себя. Тряхнуло нас знатно. Энергоснабжение пострадало – включилось тусклое аварийное освещение. Наверняка повредились еще какие-то системы корабля – не просто же так завыла сирена в глубине коридора, а в воздухе тревожно запахло гарью.
И все это на фоне многочисленных стонов. Тех, кто стоял на ногах и ни за что не держался, раскидало по всему помещению. Амиотов среди пострадавших не было, или же они никак не демонстрировали свою боль. Более того, некоторые из них успели придержать других. Как, например, воинственная парочка, оберегающая от травм распластанную на полу Риш.
Седьмой тоже устоял. Он исподлобья смотрел на обзорный экран, где больше не было космоса – корабль окончательно ушел в подпространство. Мое сознание отказывалось верить в это.
Амиот же совершенно спокойно перевел взгляд на пришедшего в себя Игеря, выразительно указал пальцем на панель управления и припечатал непререкаемо:
– Теперь ты.
На этот раз штурман, переживший удушье и последовавший удар, безропотно забрался в кресло пилота. Стирая кровь, стекающую по щеке от рассеченной кожи на виске, зашипел от боли. Надо было видеть, каким взглядом Игерь проводил спину амиота: словно на его глазах тот умер и вновь воскрес!
До нас медленно доходила очевидная истина – преследователи остались ни с чем, а вопиющий и по всем законам мироздания невозможный побег подопытных состоялся. Они ускользнули от военных!
Не знаю, как, но амиоты выиграли и этот раунд.