Глава 25. Проблемы прошлого
Властитель здешней обители знаний, внушительного возраста старик, которому пришлось из-за моего появления оторваться от чтения, встретил меня с недовольством.
– Дверями часом не ошиблись? – без малейшего намека на почтение пробурчал он.
– Извините, что беспокою, я в общий зал, – как можно дружелюбнее улыбнулась я.
– Потом поставьте все на место! – донеслось вслед.
В общем зале я уже кое-как ориентировалась, и найти стеллажи с нужными материалами не составило труда. Отыскала книгу с родословной королевского рода, выписала имена и даты рождения и смерти первых проклятых, судя по дальнейшей линейности некогда весьма ветвистого генеалогического древа. Затем отыскала аналогичный фолиант посвященный семье моего будущего мужа.
– Я была права… – пробормотала.
Здесь прослеживалась та же тенденция, и даже переломный момент пришелся на тот же период плюс-минус пару лет. Значит, некое событие, изменившее все, произошло накануне.
Ну что же, пришло время для изучения древних летописей. А завтра уже бал, и пусть я не готова с точки зрения танцев и тонкостей этикета, но оттуда можно и сбежать, главное успеть засветиться перед Его Величеством. И еще нужно озвучить желания. Что-то мне подсказывает, к ним стоит подойти со всей возможной серьезностью. Если удастся понять в чем причина, то и загадаю то, что требуется для ее устранения. Лично мне ничего не нужно, есть земли, титул, жених, обещанная неприкосновенность. Зато я не собираюсь умирать, едва родив наследника, а даже если сия участь меня и минует, то не желаю такой судьбы своим детям. Смогу ли позднее аргументировать необходимость перемен? Не факт. А значит, надо ловить возможность, второго шанса может не быть.
Просмотрела карточки с информацией о тематике выставленных в общем зале книг. Увы, столь древних здесь, конечно же, не было, что и немудрено: им наверняка необходимы специальный уход и куда более бережное хранение.
Библиотекарь отнесся к моим просьбам с долей раздражения. Было видно, что ему не хотелось тревожить пыльные фолианты прошлого ради прихоти какой-то залетной графини, которая – виданное ли дело – накануне бала, вместо того чтобы прихорашиваться, штудирует книги! Да еще какие! История, не женское это дело.
Пришлось поскандалить, угрожая жалобой Его Величеству и своему жениху, по сути являвшемуся вторым человеком в государстве.
Подействовало!
Ворча и бренча ключами, меня проводили вглубь книгохранилища. Помещение оказалось довольно большим, мрачным и до невозможности пыльным. Я с трудом сдержалась, чтобы не расчихаться.
– Вынос книг запрещен. Раздвигать портьеры, открывать окна запрещено. Использование магии запрещено, – проходя вдоль скудно освещенных стеллажей, заваленных свитками, рукописями и толстенными фолиантами, поучал библиотекарь.
Меня так и подмывало напомнить о том, что я вообще-то женщина и магия в полном смысле слова мне априори недоступна, но промолчала.
– Какие именно тематики вас интересуют?
– Общие летописи этого периода, нововведения в свод законов… – я запнулась под слишком уж подозрительным взглядом старика. – Пока этого хватит.
Мы прошли еще пару рядов и повернули, остановившись в самой середине ряда.
– Вот здесь все что есть, – он повел рукой, указывая на три полки одного из стеллажей. – Тут хроники, дневники, здесь своды законов, отдельно нововведений нет, они вносились в виде правок к уже имеющимся или подшивались в конец документа.
Не густо, но учитывая древность, то и немало. К тому же, я все равно не успею проштудировать все эти материалы.
Поблагодарив библиотекаря, подтянула поближе один из немногочисленных магических светляков, освещавших эту часть зала.
Подписи на корешках почти стерлись, приходилось брать каждую книгу в руки. И увы, названия типа «Хроники Ленсенваля Дарвонского», например, не о чем мне не говорили. Еще и оглавлений или чего-то типа аннотации в большинстве книг не было. Листала, открывая странички наугад, скользила взглядом наискосок по тексту, благо еще на Земле освоила технику скорочтения.
Пара десятков книг не вызвали ни малейшего интереса, а потом я наткнулась на дневник первой проклятой королевы! И боги, как она писала! Я откровенно зачиталась. Казалось именно я переживаю все те чувства, эмоции и события, о которых писала эта женщина.
Она полюбила своего мужа. Искренне радовалась тому, что судьба преподнесла ей такой подарок. Ведь ее супруг потерял истинную нареченную еще в день своего первого предопределения, то есть в десять лет, а у писавшей эти строки девушки и вовсе не было пары. Трое сговоренных после этого невест так и не дожили до венчания. Кто-то упал с лошади, кто-то с башни, кого-то задрали дикие звери. Король оставался равнодушен к их смерти…
И тут вспомнились слова Дениуса во время минувшей аудиенции насчет любви, мол, если не встретит, то наследником станет наш с Дивом сын. Значит, эту взаимосвязь вывели сквозь поколения: любовь монарха позволяет его супруге дожить до рождения ребенка.
Отогнав лишние мысли, вернулась к чтению.
Первый проклятый король – Эдгар – и будущая мать его наследника повстречались на балу, и все в их жизнях изменилось. Он окружил девушку заботой и вниманием, и девичье сердечко сдалось – полюбило. Ей и в голову не могло прийти, что на род будущего супруга обрушилось страшное проклятие. Она просто жила, радовалась каждому дню, наслаждаясь вниманием венценосного жениха и впоследствии мужа.
Повествование увлекало, но светлые наивные мысли юной королевы, которой, судя по генеалогическому древу, оставалось дожить лишь до рождения наследника, не вносили ясности, а время стремительно утекало. Пришлось отложить дневник, прояснивший только одно: уточнился срок возникновения проклятия.
Я продолжила просматривать книги и свитки. От пыли и необходимости напрягать зрение, глаза слезились, а голова начала кружиться. Отложив очередной талмуд, прошла вдоль стеллажа и, сев в кресло, уперлась локтями в колени, обхватив многострадальную голову руками. Закрыла глаза, тру виски, пытаясь унять ноющую боль, и думаю, думаю, думаю.
Если это проклятие, а я уверена что это именно оно, то слишком мощное. Наложить такое могла лишь очень сильная ведьма. Но тут имеется нестыковка – столь же сильная могла его и снять. И пусть таковые рождаются крайне редко, пусть даже всего пару раз в тысячу лет, то что же помешало освободить два самых влиятельных рода королевства от беды, сказывавшейся и на невинных женщинах, обреченных погибать из-за того, что их просто-напросто сосватали!
Кто мог сделать такое? Кто мог быть сильнее самых сильных ведьм… Маг жизни? Бред! Сомневаюсь, что мужчины стали бы творить такое. Завязка на чувствах. Любовь спасает избранницу хотя бы на время. Это сотворила однозначно женщина. Кто-то из предков нынешнего короля плохо обошелся с сильной ведьмой, ущемив ее чувства? Тогда почему в одно и то же время пострадало сразу два самых влиятельных рода? И схема проклятия столь схожа… Могли представители этих двух родов принять некое решение, повлекшее такие последствия?
Могли.
Смахивает на месть из-за обиды или ревности. И еще такому заклятию требуется постоянная подпитка, например, на крови. Это могла сделать дошедшая до крайней степени ненависти женщина. Связанная кровными узами. Мать? Бабка? Но какая женщина сможет проклясть собственных потомков? Доведенная до отчаяния, пережившая моральные и физические истязания, или предательство, помутившее ее сознание? Исключать нельзя, но все же вряд ли. А если в ней течет та же кровь, но душа иная, она может?
Легко.
Значит, она была иномирянкой?
Они сильны. И что-то же произошло в прошлом настолько ужасное, что стерлось из памяти по прошествии тысячелетий, но оставило страх и доживший до наших дней закон о немедленном уничтожении иномирянок и сильных Белых ведьм в случае их выявления. Кстати, а когда был введен этот закон?
И словно в ответ на мои мысли раздались шаркающие шаги библиотекаря.
– Закончили? – взглянул он на меня.
– Почти, – вставая из кресла, отозвалась я. – Не подскажете, в каком году ввели закон об обязательном уничтожении Белых ведьм и иномирян?
– А вам оно зачем? – прищурился старик.
– В беседе с Его Величеством была поднята эта тема, но некоторые вопросы остались открыты, я обещала найти истоки происхождения закона.
– Это вам к историкам при академии надо было идти, – пробурчал старик, но все же принялся рыться в толстенных талмудах со сводами законов. – Вот. Здесь дата имеется и первоначальный текст законопроекта.
– Кем он принят? – спеша к нему вдоль стеллажей, поинтересовалась я.
Действующими лицами оказались, как я и предполагала, двое: король, и его советник, то бишь герцог, являвшийся младшим братом тогдашнего правителя и предком Дива. Текст закона я прочла быстро, ясности он не внес.
– Это случайно не отец короля Эдгара? – уточнила я, будучи практически уверена в ответе.
– Вот не скажу, но если это ускорит ваш уход, то посмотрю. Простите уж, но возраст дает о себе знать, мне тяжело…
– Да-да, я понимаю, посмотрите, пожалуйста, и еще: мне бы летопись о принявшем этот закон монархе и о его советнике. И может сохранились какие-то записи его супруги? Хотя нет, не супруги, матери.
Да, бабка Эдгара была той, кто состоял в прямом кровном родстве с обеими ветвями семьи, вскоре разделившейся на королевскую линию и герцогскую линию.
– Но время! – едва не взвыл старик.
– Я аккуратно почитаю в общем зале и, уходя, положу книги на ваш стол.
– Лучше уж возьмите с собой, но обязательно верните в целости!
– Хорошо, – просияла я.
Старик неожиданно шустро для своего возраста буквально сбегал в общий зал, где сверился с генеалогическим древом. Затем, нашел два талмуда о братьях-основоположниках двух проклятых родов и, вручив их мне, закрыл на ключ вход в архивную часть библиотеки.
Принявший закон король действительно оказался отцом первого проклятого – Эдгара, ради рождения наследника похоронившего сначала избранную, потом трех невест и одну жену. О потенциальной виновнице творящегося по сей день беспредела ничего разыскать не удалось. Поблагодарив за оказанную помощь, заполучив заветные талмуды, я припустила к своим апартаментам.
А там… Там меня ждали: Дейра, Мика, и… Вот не думала, что такие крамольные мысли у меня возникнут когда-нибудь, но в гостиной совершенно несвоевременно оказался Див! Часть души возликовала, а часть рыдала, понимая, что мне не удастся прямо сейчас проанализировать с таким трудом выпрошенные фолианты, а пожелания хоть и сформировались, но их по-прежнему всего два! Третье еще предстоит придумать, но при этом сто раз взвесив все «за» и «против».