Глава 12. Прости

— Вот смотли, это Мени!

Кай держал отца за руку и тыкал пальцем в аквариум на самую большую рыбку. Первую свою рыбку. Он любил её так самозабвенно, как умеют любить только дети, без объяснений и без причин, просто потому что она его.

Каин осматривал комнату с интересом, разглядывал каждую деталь. Каждую фотографию на полке.

Кай показал ему все свои игрушки, познакомил с черепашками, с рыбками, объяснял что-то быстро и взахлёб, перескакивая с одного на другое, а Каин слушал его ловил каждое сказанное слово возможно считая даже важным.

Я стояла в дверях и не могла до конца понять, как это вообще произошло. Стоило им только увидеть друг друга, как Кай моментально признал в нём отца. Без вопросов. Без единой доли сомнений в том, что человек, которого он видит впервые в жизни, это папа.

Поразительно.

Мой сын всегда был умнее своего возраста, но не настолько же. Хотя нет. Не ум видимо играл роль, а кровь. Инстинкт. Что-то глубже любого понимания.

Но ещё сильнее меня шокировала реакция Каина. Моё тело до сих пор горело огнём от того, как он подошёл и обнял нас обоих. Сына и меня. Сжимая бережно своими сильными руками.

Прижал к твёрдой, обжигающе-горячей груди заставляя меня трепетать от контакта с его телом. Зарылся лицом в волосы на моей макушке и просто дышал. Это движение было настолько острым и интимным одновременно, что у меня подгибались ноги от слабости. Омега в груди ластилась и просила ещё. Просила большего.

— А ты много китов видел, пока был в плавании?

Кай забрался на колени к сидящему на кровати отцу и от нетерпения шевелил ножками. Улыбка не сходила с лица, на щеках горел румянец, и сияние в глазах говорило о том, что он запредельно счастлив. Таким я его давно не видела. Может быть, никогда.

— Одного видел и сразу же поехал к тебе. Хотел рассказать, — хрипло проговорил Деза, бросая на меня взгляд, полный непонимания, но правила игры понял сразу.

Когда год назад Кай неожиданно начал спрашивать, где его папа и почему у других детей в больнице есть оба родителя, а у него только я, мне пришлось быстро придумывать ложь.

Я сказала первое, что пришло в голову при взгляде на рекламный баннер гастролирующего дельфинария. Папа изучает морских обитателей и сейчас в плавании. Кай был в восторге. Я выдохнула. Правда всплыла бы, конечно. Но позже.

— Я тоже хочу посмотлеть! Ууу, мама сказала, что как только я выздоровею, мы поедем на моле!

Я видела, как глаза Каина безошибочно нашли след от катетера на сгибе локтя Кая. Он посмотрел мне в глаза, молча ожидая, что я сейчас всё расскажу. Но я лишь отрицательно качнула головой. Позже.

Пока они разговаривали и Кай с детской наивностью слушал, что говорит ему Каин про рыбок, я поражалась тому, как он вообще может так себя вести. Так долго, так подробно и терпеливо объяснять всё, что интересует малыша.

Кай хоть и был умным не по годам, но многого ещё не понимал просто в силу возраста. А глубокая осведомлённость Деза про рыбок, моллюсков, дельфинов поражала отдельно. Ощущение, что он подготовился и прочёл пару справочников перед встречей, меня не покидало.

Кай начал клевать носом в грудь отца. Всё же он был ещё слаб после процедуры, и в какой-то момент просто перебрался с колен Каина на кровать и под его рассказ о морских коньках уснул. Я подошла, накрыла его пледом и тихо проговорила, не оборачиваясь.

— Пошли. Нам нужно поговорить.

Деза оторвал взгляд от спящего ребёнка и встал, но не пошёл к выходу, а притянул меня к себе. Положил руки на талию нежно расчерчивая линию касания от бедер выше и обжигая горячим дыханием висок и прошептал.

— Спасибо.

— За что?.. — замерла в его объятиях, и неосознанно потянулась ближе к его шее. Запах его кожи манил так, что надо было держаться дальше, но тянуло магнитом. Как путника в пустыне при виде желанного оазиса.

— За него. Я и мечтать не смел о том, что у меня будет шанс увидеть нашего ребёнка.

Его слова вышибли мысли из головы, оставив один большой вопрос, ответить на который мог только он сам. Задать я его не успела. Он приподнял моё лицо двумя пальцами за подбородок и мягко коснулся своими губами моих. Нежно. Без спешки. Вытесняя всё, что было важно секунду назад, растворяя слова и смыслы, пока не осталось ничего, кроме тепла его рук и запаха его кожи.

— Мммм… Каин, стой… нам поговорить нужно, — с трудом оторвалась от поцелуя.

Он тяжело и загнанно дышал, но постепенно брал себя в руки. Отошёл на шаг, скользя руками по моим рёбрам, ниже, к талии, и перехватил мою ладонь, потянув к выходу. В коридоре стояли люди из нашего клана и незнакомые мне. Его.

Мы зашли в мою комнату. Окно по-прежнему было приоткрыто, и я поёжилась, попытавшись расцепить наши руки, чтобы подойти к нему. Каин не отпустил. Сжал сильнее, молча показывая: куда ты, туда и я. Я тяжело выдохнула и просто потянула его к окну, закрыла его и развернулась.

Медицинские аппараты из комнаты не убрали. Не убрали вообще ничего. Ни колбу с остатками крови. Ни капельницу.

— Чем болен наш сын?

Вопрос выбил меня из равновесия моментально, я не думала, что он спросит именно это первым. Его взгляд уже скользил по аппарату, по колбе.

— Кровь нужна была для Кая. Правильно? — тихо произнёс он, подходя к аппарату, взял в руки пустую колбу, провернул её в пальцах. — Так чем он болен?

— Его организм отравлен остатками яда и не выделял альфа-гормон. Когда я узнала, что беременна, мы думали, что всё обойдётся, ведь мой организм почистили от яда… Но как оказалось, он проник слишком глубоко и поразил Кая. Шансов на то, что он родится здоровым, не было, — я горько усмехнулась, вспоминая то ужасное время. — Шансов, что он вообще родится, тоже практически не было.

Каин подошёл и обнял меня. Мышцы под тканью рубашки ходили ходуном от озноба, но я знала, что это не холод. Это гневная дрожь. Я чувствовала его так ярко, что в душе всё переворачивалось от непонимания. Он не должен был так на это реагировать. Не должен был вообще реагировать. А он стоял и дышал в мои волосы и держал меня так, словно боялся отпустить.

— Яд, которым тебя отравили в камере, был разработан таким образом, чтобы не тронуть твои железы. Не тронуть гормоны. Они решили получить от этого ещё больше. Не только осушить мой клан, но и забрать твои гормоны. Это моя вина. Я не усмотрел.

— О чём ты?..

Он провёл рукой по моей голове и заговорил тихо.

— Не знаю, помнишь ли ты фонд «Надежда», который был создан кланом Негроне. Они создали его после того, как доктор, которого я вызывал при твоих приливах, продал информацию о тебе на чёрном рынке. Как оказалось, есть много желающих заполучить железы доминантных омег для исследований.

— Что… но как же так? Это же чудовищно… — по телу прошёл озноб оседая льдинками страха в ногах. Я не знала этого. Не подозревала, насколько глубоко всё уходило и сколько людей хотело получить то, что им было недоступно. — Но зачем им это?

Деза вдохнул и потянул меня к себе. Я повиновалась и села рядом на кровать.

— Деньги. Огромные деньги. Клан Негроне имел огромные долги. Глава очень плохо вёл дела, и в итоге они встряли не только перед другими кланами, но и перед государством. Зажатые со всех сторон, они придумали план. С помощью гормона сделали татуировку Лауре и подделали истинность. Государство очень сильно зависит от денег, которые приносит каждый клан в бюджет, и когда Негроне перестал быть полезным и начал приносить убытки, им помогли с подделкой через институт, где делают анализы, и их клан присосался к нашему. Вот только гормон не имел на меня нужного влияния. Я не чувствовал Лауру на том уровне, на который был расчёт. Чувствовал отвращение. Мы дружили в детстве, но и это давно исчезло. Они понимали и то, что когда-нибудь я встречу истинную, но рука уже была по локоть в нашем кармане, и им ничего не оставалось, кроме как строить план по устранению моей предполагаемой истинной. До тех пор, пока на Лауре не появилась метка её настоящего истинного и эта информация не дошла до их клана. Свести её было невозможно, и они решили от него избавиться. Но Лаура сбежала с ним сама.

Я сидела, оглушённая. Всё это казалось дикостью. Ужасной, непередаваемой жестокостью, в которой столько слоёв и столько людей, что в голове с трудом укладывалось.

— Они надеялись, что за отведённое на траур время найдут её и состряпают правдоподобную историю. Но я встретил тебя, и Дин понял, что всё кончено. Он знал о планах своего дяди и как возможный наследник этого клана тоже пользовался деньгами, которые ему по старой дружбе одалживал мой дядя. Сученыш делал хитро ведь знал о том, что Лауру ищут и деньги своего клана не трогал. Чувствовал, что в случае удачи его вышвырнут. Но тут всплыла информация о твоей доминантности, рынок полнится предложениями, и они решили убить двух зайцев одним ударом. К тому же… Лаура нашлась сама. Её истинный не справился с управлением и разбился, пострадал сильно, не мог ходить, им нужны были деньги, и она вернулась. Поэтому они согласились продать мне оставшиеся годы траура перед нашей с тобой поездкой домой.

Я сидела, оглушённая полученным. Из-за денег меня пустили в расход как товар. Просто как мясо.

— Но, а как же суд и всё остальное? Почему государственные органы не засомневались?..

— Сын одного из бывших членов правительства занимается исследованиями, и ему обещали… отдать тебя. Точнее, то, что от тебя осталось бы.

В голосе Каина послышались рычащие нотки, и я запоздало взвизгнула, когда он притянул меня и затащил к себе на колени, сжав в объятиях так, что кости затрещали от силы.

— Прости. Прости, что не сумел защитить тебя. Я не справился. Все потерял. Тебя. Себя. Нас…

В душе обожгло болью, острой и живой.

Я уткнулась ему в грудь и старалась не думать. Не вспоминать, как представляла себе этот момент все пять лет. Как воображала, что мы встретимся и он скажет именно эти слова. Что осознал всё и сожалеет. Я всегда думала, что, если это случится, я гордо махну хвостом и пошлю его подальше. Без колебаний. Что у меня хватит на это сил и злости, которой я копила достаточно.

Но сейчас я понимаю, что не могу.

У меня нет сил даже на миллиметр отодвинуться от его груди. Осознание того, что я перестану чувствовать его запах, бьёт раскалённым металлом по нервам, и становится страшно. Страшно, что он сам расцепит руки и отпустит меня первым. И я готова плакать от осознания собственной слабости перед ним. Я так долго ненавидела его за боль. Даже не подозревая, что ему тоже могло быть больно.

Не веря, что хоть что-то значу для него по-настоящему. Что занимаю хоть какое-то место в его сердце. Не там, где хранится ненависть. А там, где есть любовь….