Глава 18. Да

Откинувшись на прохладное кожаное сиденье бронированного внедорожника, я смотрела в тонированное стекло, за которым размытыми неоновыми полосами проносились улицы Верхнего города.

Только мы вышли за пределы кафе, внутри меня уже всё стянуло тугим, пульсирующим узлом, потому что реальность происходящего до сих пор казалась какой-то изломанной, неправильной, словно я находилась в затяжном, лихорадочном сне. Пять лет сейчас казались просто огромной пропастью между нами. То, что сделал Каин за период моего отсутствия не поддавалось пониманию.

Повернув голову, я посмотрела на мужчину, сидящего рядом. Каин. Мой личный монстр из прошлого, мой истинный, человек, одно имя которого заставляло содрогаться от животного ужаса не только меня, но и всех, кто смел перейти ему дорогу. Раньше даже само его присутствие меня сжирало страхом. Высокий, пугающе широкоплечий, источающий тяжелую, подавляющую ауру власти, от которой хотелось сжаться в комок. Кожа смуглая, черты лица резкие, словно высеченные из камня безжалостным скульптором. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Меня пожирали совершенно другие чувства.

Переведя взгляд чуть ниже, я почувствовала, как по сердцу полоснуло чем-то острым и болезненно-горячим, потому что в его мощных, покрытых венами руках спал наш сын.

Кай тихо сопел, уткнувшись пухлой щекой в темную ткань отцовской рубашки, а огромная, смертоносная ладонь альфы, способная ломать кости, сейчас с поразительной, почти невесомой осторожностью поглаживала мальчика по светлым волосам.

Каин не отрывал от него взгляда. Ни на секунду. В его ртутных глазах плескалась такая бездонная, отчаянная нежность, смешанная с застарелой болью, что у меня перехватывало дыхание. Он смотрел на него так, словно боялся, что если моргнет, то ребенок растворится, исчезнет, окажется очередной жестокой галлюцинацией его воспаленного рассудка.

Машина плавно затормозила, из-за чего Кай недовольно поморщился во сне, и Каин мгновенно замер, перестав дышать, чтобы не потревожить его сон.

— Мы приехали, — его голос прошелся по нервам, заставляя меня вздрогнуть, потому что этот баритон всегда проникал глубоко под кожу, оседая там электрическими разрядами.

Сглотнув вязкую слюну, я посмотрела в окно и остолбенела. Тело будто парализовало. Я узнала это место сразу же. С первой секунды, как только увидела огромный сияющий купол и гигантское колесо обозрения, мерцающее в ночном небе тысячами огней. Парк аттракционов. Тот парк.

— Зачем мы здесь? — выдавила я из себя, и голос предательски дрогнул, выдавая мою внутреннюю тоску, потому что воспоминания обрушились на меня лавиной.

Это было то место, куда он привез меня много лет назад, когда наши отношения были похожи на пытку. Когда я была просто игрушкой в руках могущественного наследника клана, не понимающей, что нас ждет дальше, пугающейся каждого его резкого движения. Именно здесь, на этом колесе обозрения, он впервые поцеловал меня нежно. Не как собственник, а как человек, который боится сломать что-то хрупкое. Именно здесь он предложил мне стать его девушкой.

— Кай проснулся. Он хотел увидеть карусели, — Каин ответил совершенно спокойно, но, подняв на меня взгляд, добавил то, от чего по позвоночнику скользнул обжигающий холодок. — И я хотел вернуть тебя сюда. Туда, где всё началось. Где появились мы.

Дверь с моей стороны открылась, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. Охрана уже оцепила периметр. Молчаливые тени в строгих костюмах рассредоточились у каждого входа, сканируя пространство с профессиональной холодностью.

Выйдя из машины, я поежилась, обхватив себя руками за плечи. Только прошел легкий дождь, и влажный асфальт блестел, отражая неоновые вывески. В парке было абсолютно пусто. Ни единой души, кроме нас и безмолвной охраны.

— Тут нет людей, — Кай, окончательно проснувшись, потер кулачками заспанные глаза, и, выбравшись из машины следом за мной, замер с открытым ртом, оглядывая сияющее великолепие вокруг. — А почему тут никого нет? Мы опоздали? Оно закрыто?

Сын расстроенно опустил плечи, и в этот момент Каин, обойдя внедорожник, подошел к нему. Опустившись на одно колено прямо на влажный асфальт, совершенно не заботясь о том, что испачкает дорогие брюки. Альфа посмотрел прямо в серые, так похожие на его собственные, глаза ребенка.

— Оно закрыто для всех остальных, Кай. Но не для тебя. Сегодня этот парк принадлежит только тебе, — произнес Каин с такой железобетонной уверенностью, что я в очередной раз осознала всю колоссальную пропасть между нами.

Он — глава могущественного клана. Он мог позволить себе всё. Купить любой каприз. Закрыть огромный развлекательный комплекс в любое время просто потому, что захотел порадовать сына, о существовании которого узнал всего несколько дней назад.

— Плавда?! — глаза Кая вспыхнули таким неподдельным, чистым восторгом, что мое сердце болезненно сжалось. — И я могу кататься на всем-всем? Даже на вон той большой калусели с лошадками?

— На всем, на чем захочешь. Хоть до самого утра, — Каин легко поднялся на ноги и, протянув руку, дождался, пока крохотная ладошка Кая не скроется в его огромной ладони.

Смотря на них двоих я почувствовала, как к горлу подкатывают слезы. Это ранило глубже, чем я ожидала. Это ломало все мои устоявшиеся представления о нем. С каждым часом я понимала как же сильно он изменился…

Мы шли по аллеям, и звуки наших шагов гулко отдавались в звенящей тишине парка. Везде горел свет, играла тихая, мелодичная музыка, а операторы аттракционов, вышколенные и бледные от осознания того, кто именно пришел в парк, запускали механизмы по одному лишь кивку охраны Дезы.

Кай светился от счастья. Он тащил Каина от одних машинок к другим, заставлял его садиться вместе с ним в тесные кабинки, и, что самое поразительное, Каин покорно соглашался. Глава клана сидел в розовой машинке для дрифта, крутя руль под заливистый смех своего сына.

Я стояла у ограждения, сжимая холодные металлические прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев, и не могла оторвать от них взгляда. Моё сердце пело и плакало однавременно, потому что сейчас я сомневалась в правильности своего решения скрыть ребенка. Но сознание в противовес ставило все что привело к этому решению и мысли бились в голове. Сейчас ничего изменить уже нельзя но даже это понимание не успокаивает бушующие в голове споры.

Позже, когда Кай устал носиться между тирами и горками, Каин купил ему огромную, переливающуюся розовую сладкую вату. Мальчик вцепился в нее двумя руками, откусывая большие куски, пачкая щеки сладким липким сахаром.

— Пойдем на колесо, — Каин подошел ко мне, останавливаясь так близко, что я ощутила жар, исходящий от его тела. Его запах поглощал меня. Терпкий, властный, пропитанный чем-то темным и одновременно до боли родным. Стоило ему оказаться близко, как он мгновенно бил по рецепторам, из-за чего внутри всё сладко изнывало.

— Он боится высоты, — тихо ответила я, кивнув на Кая, который уплетал вату, сидя на скамейке неподалеку под присмотром двух громил из охраны.

— Я знаю. Он останется здесь. С моими людьми он в абсолютной безопасности. А мы пойдем. Нам нужно поговорить, Юна.

От одного его тона нервная дрожь скользнула по телу. Воспоминания поползли по позвоночнику от его слов. Кажется, сейчас он словно взывал не только ко мне но и моей омеге.

Оставив Кая с охраной, мы подошли к огромному колесу обозрения. Кабинки здесь были открытыми, совсем как тогда. Забравшись внутрь, я села на скамейку, и Каин тут же опустился рядом. Не напротив, а вплотную ко мне, прижимая своим массивным бедром. Механизм дрогнул, и мы начали медленно подниматься вверх, оставляя землю и огни парка далеко внизу.

Ветер на высоте был пронизывающим. Я поежилась, чувствуя, как холод пробирается под легкую куртку. Заметив это, Каин молча обхватив меня за талию, рывком притянул к себе и его руки сомкнулись на моем животе, словно стальные тиски, не оставляя ни единого шанса на побег. Жар его мощной груди опалил мою спину, а от дыхания по шее побежали мурашки.

— Я скучал по тебе, маленькая моя… Раз сто приходил в каждое место где мы были вместе. Кафе, это колесо, загородный дом… Квартира где еще лежит все так как ты оставила…— его голос прозвучал над самым моим ухом, хриплый, надтреснутый, словно каждое слово давалось ему с физической болью. — Каждый чертов день без тебя был пустым. Я перерыл весь город когда вышел из больницы. Я был готов сжечь его дотла, только чтобы найти тех, кто забрал твое тело. А ты… ты была жива. Всё это время. Ты дышала, растила моего сына. И пряталась от меня в этой выгребной яме.

Я закрыла глаза, потому что боль в его голосе была острой, как раскаленное железо. Это было как гвозди, забиваемые прямо в сердце. Он не кричал. Не злился. Но эта сдержанная, глухая агония в его словах ранила глубже, чем любое оружие.

— Я боялась, Каин, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает от подступающих слез. — Ты помнишь, кем ты был? Ты помнишь, что ты со мной делал? Я была для тебя мусором. Я думала, что ты убьешь меня, если узнаешь о том, что жива. Думала, что ты и Лаура… Что вы вместе. Еще конечно был и вариант, что отберешь ребенка и выкинешь меня на улицу или будешь наказывать используя как обещал. А я ведь не смотря на все что было между нами так боялась этой боли ведь сердце по тебе скучало и болело.

— Никогда. Никогда не причиню тебе боли, — он зарылся лицом в мои волосы на затылке, шумно, судорожно вдыхая мой запах. Его пальцы на моей талии сжались так сильно, что стало больно, но эта боль приносила странное облегчение тем, что была реальной. — Я изменился, Юна. Я выжег в себе того ублюдка, который причинял тебе боль. Слышишь? Я открывал эти центры, я помогал не истинным, я делал всё это, только чтобы заглушить вину перед тобой. Чтобы доказать, пусть даже призраку, что я достоин быть твоим альфой. Достоин тебя.

Его слова едкими нитями проходили по сознанию, впитываясь в саму душу. Я повернула голову, встречаясь с его потемневшим, горящим взглядом. В нем больше не было той надменной жестокости. Только отчаяние и безграничная, всепоглощающая одержимость.

— Я очень скучала по тебе, мне было невыносимо сложно без тебя все эти годы, — шепчу в приоткрытые губы мужчины и, изогнувшись, целую его в губы, ловя ответную крупную дрожь, прошедшую по его телу.

Он ответил на поцелуй мгновенно. Жадно. Свирепо. Словно умирающий от жажды человек, который наконец-то дорвался до воды. Его губы сминали мои, язык властно вторгся в рот, подчиняя, уничтожая любую волю к сопротивлению. Я задыхалась в этом поцелуе, и он с рыком развернул меня к себе лицом. Между ног обожгла твердость его плоти готовая в любой момент оказаться во мне, стоит нам оказаться без одежды. Я простонала в его рот цепляясь непослушными пальцами за лацканы его рубашки, чувствуя, как по венам растекается жидкий огонь. Это было безумие. Разрушающее. Но в то же время такое необходимое.

— Ты помнишь наш разговор в этой кабинке пять лет назад?— Оторвавшись от моих губ, произнес он прерывисто дыша. — Помнишь, что я спросил?

Взгляд пытливый, обжигающий. Он смотрит мне не в глаза, а в душу проваливается и вплетая пальцы в волосы на его затылке не могу слов вымолвить. Киваю.

— Сейчас я не сопливый пацан готовый довольствоваться мнимым статусом отношений. Я хочу все. Всю тебя. Юна Монблан ты будешь моей женой?

Вопрос повисает в воздухе обжигая сознание и душу. Женой… Его женой. Принадлежать ему во всех смыслах которые только есть. Ведь я и так его душой и телом.

— Но… У меня ведь даже документов нет…

— Сегодня я все восстановил. Все. — Он впился в мои глаза и весь застыл в ожидании. Сильнее сжимая меня в стальных тисках, словно я убегу.

— Да… Каин, я буду…

Одна секунда и губы обжигает в сладком и не менее жарком поцелуе. Мы ненадолго отрываемся друг от друга чтобы в следующий миг Деза достал из кармана своих брюк черную коробочку и открыл её.

Кольцо. Белое кольцо с алым камнем. Я таких никогда не видела. Никогда в жизни не видела белый металл ведь он стоил баснословных денег. Просто огромных.

Подхватив мою руку надевает кольцо на палец и словно расслабляется. Смотрит на мою руку и неожиданно подтягивает её и целует пальцы.

— Моя. Госпожа моих дней и ночей. Свет души моей…

— Почему свет души? — тихо спрашиваю обнимая за шею.

— Потому, что в моей душе без тебя его нет. Только ты освещаешь мне правильный путь не давая уйти во тьму. Ты ведешь меня. И это кольцо когда то было создано ювелиром и названо светом души. Вокруг него ходит множество слухов. Говорят, если человек чист душой то метал останется белым. Если его помыслы не чисты то он почернеет и обожжет. Все это слухи конечно но это самое красивое кольцо и ты достойна именно его.

Слова отозвались в груди щемящей нежностью. Когда мы спустились с колеса, внутри меня всё еще царил хаос из эмоций и возбуждения. Кай уже откровенно спал на руках у одного из охранников. Каин без слов забрал сына, бережно прижимая к своей широкой груди, и мы направились к выходу из парка.

Мы шли через затемненную аллею, освещенную лишь редкими, тусклыми фонарями. Каин шагал чуть впереди, держа сына на руках, а я следовала за ними. И именно в этот момент, случайно обернувшись, я посмотрела в сторону густых зарослей кустарника у чугунной ограды парка.

Лишь один взгляд туда, а у меня дыхание оборвалось.

За оградой, вжавшись в металлические прутья, стояла фигура. Женщина. Она выглядела настолько жутко, что первая мысль была о том, что это какой-то оживший мертвец. Грязные, спутанные волосы свисали грязными паклями вдоль впалых, болезненно-серых щек.

На ней были надеты какие-то бесформенные, гниющие лохмотья, больше похожие на мусорные мешки. Но ее глаза… Лихорадочные, безумные, горящие нездоровым огнем в темноте, они смотрели прямо на меня.

Нервно переступив с ноги на ногу, я вгляделась в эти искаженные черты, и по коже вспышками прошел ледяной ток. Тело будто остолбенело. Мозг отказывался верить в то, что собирал в единую картинку. Лаура? Та самая Лаура? Аристократка, интриганка, одна из тех, по чьей вине моя жизнь превратилась в ад, по чьей вине я оказалась на операционном столе пять лет назад? Но может я ошибаюсь… Сейчас в ней с трудом можно узнать именно эту девушку. Так что уверенности в мыслях не было. Возможно я лишь от неожиданности испугалась и подумала об этом..

Стиснув зубы и качнув головой, я зажмурилась. Этого не может быть. Лаура мертва или, по крайней мере, изгнана. Она не могла опуститься до такого животного состояния. Не могла превратиться в эту грязную, безумную бездомную, которая сейчас следит за нами из темноты.

— Юна? — Каин остановился, обернувшись ко мне, и его инстинкты мгновенно обострились. Он хищно повел носом, сканируя пространство, и его взгляд стал тяжелым, давящим. — В чем дело? Что ты там увидела?

Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Что делать? Сказать ему? Указать на ту темноту, где прячется этот призрак прошлого? Если я скажу, он убьет ее. Размажет по асфальту, не задумываясь. Но я… я все же сомневалась. А вдруг это просто бродяга? Вдруг мой истерзанный страхами мозг просто проецирует старые травмы на случайных прохожих? Я не хотела портить этот вечер. Не хотела снова окунаться в кровь и насилие после того, как мы только что начали находить путь друг к другу.

— Ничего, — выдавила я, заставив себя отвернуться от ограды и быстро шагнуть к Каину. В итоге я решила промолчать. — Просто показалось. Тень от дерева. Поехали домой, Каин. Я что то странно себя чувствую.

Альфа недоверчиво сощурился, еще раз просканировав взглядом аллею, но, к счастью, ветер дул в нашу сторону, унося запахи прочь, и он ничего не почувствовал. Кивнув, он пошел дальше к машине. Но странное, липкое послевкусие от этого взгляда осталось. Ощущение невидимой, подкрадывающейся угрозы едкими нитями проходило по сознанию, скручивая внутренности в тугой узел тревоги. Но я чувствовала действительно себя странно. Возбуждение что обожгло пока мы целовались так никуда не исчезло. Оно росло. Его даже испуг не выгнал из тела… И это было странно.

***

Вернувшись в особняк, мы уложили спящего Кая в просторной, светлой детской комнате, которую Каин, приказал подготовить еще днем. Осторожно укрыв сына одеялом, я вышла в коридор, чувствуя невероятную усталость. Эмоции выжали меня до дна. Тело постепенно начало нагреваться, а дыхание сбиваться.

Каин ждал меня в спальне. Раздевшись, я собиралась пойти в ванную, чтобы принять душ и смыть с себя напряжение этого безумного дня, но не успела сделать и двух шагов.

Как дурнота внезапно усилилась. Так, что я, даже не сумев устоять на ногах, рухнула на пол.

Колени с силой ударились о паркет, из-за чего по ногам прошла вспышка физической боли, но она была ничем, абсолютно ничем по сравнению с тем, что взорвалось внутри моего тела. Словно кто-то вскрыл мои вены и залил туда кипящий свинец. Жар вспыхнул. Невыносимый, поглощающий, плавящий кости жар ударил в голову, ослепляя. Каждый вдох кололо болью в груди, разрывая легкие.

— Юна?! — голос Каина, пропитанный первобытным, животным ужасом, разрезал пространство.

Уже в следующий момент он оказался рядом. Упав на колени, он подхватил меня на руки, прижимая к своей груди, но даже его кожа казалась мне сейчас раскаленной печью.

— Горит… Каин, мне плохо… — прохрипела я, выгибаясь в его руках дугой. Боль была живой, дышащей, требующей жертвы. Она ломала меня изнутри, выкручивая суставы.

Мои приливы. Они вернулись. Но никогда еще они не были такими агрессивными, такими разрушительными.

— Юна! — Каин рычал, его глаза налились тьмой. Подняв меня на руки так легко, словно я ничего не весила, он метнулся к кровати и опустил меня на прохладные шелковые простыни. Руками удерживая меня за плечи, чтобы я не навредила себе он заорал. — Врача! Живо! Алана сюда, немедленно!

Сквозь пелену агонии я слышала только стук собственного сердца в ушах. Доктор ворвался в спальню так быстро, что казалось, он телепортировался.

Запыхавшийся, с растрепанными волосами, он мгновенно отбросил свой чемоданчик на тумбу и склонился надо мной, доставая сканер и шприцы.

Каин вышагивал по комнате, нервно переступая с ноги на ногу. Он выглядел так, словно был готов разорвать голыми руками любого, кто приблизится к двери. Воздух в спальне стал густым, тяжелым от его феромонов паники и агрессии.

— Сделай что-нибудь, Алан! Обезболь! Убери чертов жар! — рявкнул альфа, когда я издала очередной сдавленный стон, сжимая простыню так, что ткань затрещала.

Закрывая глаза, врач провел сканером вдоль моего позвоночника, затем проверил пульс и зрачки. Его лицо стало предельно сосредоточенным и напряженным.

— Господин, — Алан медленно выпрямился, поправляя очки на переносице. Его голос звучал тихо, но в повисшей тишине каждое слово отдавало громом. — Я не могу дать ей обезболивающее. Это убьет процесс.

— Какой к черту процесс?! — Каин оказался рядом с ним в один прыжок, хватая доктора за грудки халата, и его клыки угрожающе удлинились.

— Отпустите меня, Каин, — Алан не дрогнул, лишь устало вздохнул, глядя прямо в разъяренные глаза главы клана. — Это не болезнь. Это необычный прилив. Посмотри на показатели. Ее организм перестраивается. Кардинально. Ее физиология больше не сдерживает сущность. Никакие препараты не нужны. Ты можешь ей помочь.

Врач перевел взгляд на меня, лежащую на кровати в полубреду, и тихо закончил, произнося слова, которые навсегда изменили всё:

— Пробуждение уже совсем близко. Счет идет на дни. Она скоро станет полноценной. Нельзя ни в коем случае гасить приливы препаратами. Вы в прошлом делали хуже и тому врачу ты должен открутить башку и по ветру его развеять. Прилив омеги может облегчить только её альфа. Её омега нуждается в близости и не может контролировать и выстроить без альфы температуру тела. Прилив это крик о помощи и зов. Так что…

Алан подхватил свои вещи и вышел плотно закрывая дверь в спальню, а руки Каина скользнули по моему телу вызывая облегченный стон.

— Моя девочка… Как же ты меня напугала.

И поцелуй взрывающий все рецепторы в первобытном восторге был моим ему ответом.