Глава 35. Сильная

— Посиди тут, пока не придешь в себя, — рявкает Негроне и одним мощным, грубым толчком заталкивает меня в темную, тесную каюту.

Следом за мной он так же бесцеремонно зашвыривает споткнувшегося Мирея и с оглушительным хлопком закрывает тяжелую металлическую дверь.

Ключ проворачивается в замке с таким мерзким скрежетом, с которым сейчас трещит и лопается моё собственное сердце. Оно разбивается на острые осколки, осыпаясь крошкой столь мелкой, что это больше похоже на смертоносную, едкую пыль, способную уничтожить во мне абсолютно всё человеческое, светлое и живое. Оставив только первобытный страх.

Он разозлился. Сорвался. Увидев Каина там, на пирсе, и мою отчаянную, полную боли реакцию на него, Дин моментально впал в животное бешенство и чуть не вырвал мне руку из сустава, пока тащил сюда, по длинным коридорам.

Но что было странно: я не увидела больше ни одного человека, пока мы шли по этой огромной яхте. Навряд ли мы были тут одни. Таким габаритным, сложным судном нужно постоянно управлять, его нужно обслуживать на ходу. Не думаю, что покалеченный имплантами Дин тут одновременно и повар, и уборщица, и капитан за штурвалом. Тут сто процентов есть вооруженные люди помимо него, и уже одно это являлось огромной проблемой для нашего гипотетического побега.

Помимо того факта, что яхта очень большая, высокая, и если с нее сигануть прямо в воду, то удар о поверхность на такой скорости будет смертельно опасным, есть еще одна, не менее пугающая проблема. Сейчас начало осени. Вода за бортом ледяная. От переохлаждения, особенно в моем нестабильном состоянии, могут быть просто ужасные, непоправимые последствия для организма. Для малыша.

Инстинктивно положив дрожащую руку на низ живота, я до побеления костяшек сжала край грязной и помятой кофты.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо, почти одними губами спрашивает Мирей, подходя ко мне в полумраке и профессионально беря за запястье, нащупывая бешено бьющийся пульс.

— Неплохо... дыхательная гимнастика помогла, и живот вроде больше не тянет, — шепотом отвечаю, пытаясь привыкнуть к темноте и осматриваясь.

Каюта действительно темная, и тут просто в хаотичном беспорядке навалено всё, что, видимо, валялось на яхте бесхозно. Это похоже на кладовку. Повсюду расставлены пыльные бутылки с едкими моющими и чистящими средствами, какие-то металлические банки, пустые ведра, грязные тряпки и даже тяжелые пластиковые канистры с какой-то мутной, желтоватой жидкостью.

— Это хорошо. Держись, девочка, — Мирей облегченно выдохнул, убрал руку с моего пульса и тоже начал внимательно, по-хозяйски рассматривать всё, что находилось в этом захламленном помещении. Всё, что могло бы нам хоть как-то помочь в случае нападения или побега, он аккуратно откладывал в сторону.

Мы в полном молчании перерыли весь этот хлам, и, добравшись до дальней стены, я вдруг замерла, с удивлением увидев в ней маленькую, неприметную железную дверцу. С трудом вскрыв её, мы обнаружили небольшую шахту и что-то наподобие металлического короба. Вот только кнопки с цифрами на боковой панели давали четко понять, что это не просто ящик, а небольшой грузовой лифт.

— Тут в этих пластиковых канистрах бензин и солярка, — тихо проговорил Мирей, принюхиваясь. — Скорее всего, раньше их, и всё, что тут есть тяжелого, спускали вниз и поднимали наверх именно в этом лифте, чтобы не таскать по узким лестницам. Но этот лифт в любом случае нужно будет как-то использовать, если мы разберемся, как нам отсюда сбежать незамеченными.

Кивнув ему, я осторожно выглянула в крошечное, грязное вентиляционное окошко под самым потолком и с замиранием сердца обнаружила, что высоко в темнеющем небе, словно хищные птицы, парят несколько черных вертолетов. Сомнений не было: это люди Каина. Он не выпускает из вида. Вот только он не действует напрямую, не идет на таран, потому что до одури боится за меня. Боится, что Дин меня убьет при первом же признаке штурма.

Только мне стоило об этом подумать, как я тут же, словно очнувшись, вспомнила о том, что у меня в кармане всё еще лежит мой телефон. Его так и не забрали в этой суматохе! Дин наверняка даже не подумал о нем, ведь был абсолютно уверен, что у меня всё отобрали еще те двое ублюдков в контейнере.

Быстро достав аппарат из кармана джинсов, я обнаружила, что сеть есть, хоть и совсем слабая, постоянно пропадающая.

Мое сердце забилось так гулко и сильно, ударяясь о ребра, когда я увидела, что на то смс, которое я в отчаянии отправила еще из контейнера, пришел ответ от моего альфы:

«Я вытащу тебя, душа моя. Не в праве просить тебя об этом, и никогда в жизни, надеюсь, больше не скажу тебе этих слов, но умоляю тебя — будь сильной. Не лезь на рожон и не выводи эту мразь из себя. Он сумасшедший, конченый и абсолютно непредсказуемый. Я уничтожу его сам. Своими руками. Он за всё ответит, я клянусь тебе. Дыши ради нас».

В глазах предательски, горячо защипало от подступивших слез. Мой Каин... Мой сильный, свирепый альфа.

Но он абсолютно прав. Я должна быть сильной ради него. Ради нас. Не опускать руки, не впадать в истерику и не сдаваться обстоятельствам.

Моя жизнь складывается так, что слабой я могу позволить себе быть только рядом с ним, прячась за его широкой спиной, а в остальном я этого допустить просто не имею права.

И если взять силой, как это делает Каин, я не могу физически, то должна быть умнее и хитрее. В конце концов, у меня есть ради чего бороться и к кому возвращаться живой. Я обещала своему маленькому сыну. Мой альфа еще не получил свой самый главный сюрприз, хоть уже и знает о нем, и это знание сейчас, должно быть, еще сильнее разрывает его душу на куски.

Пусть наша роскошная свадьба еще не состоялась, но я уже давно его женщина. Юна Деза. Не трусливая, глупая, наивная девочка, что будет вечно прятаться за его спиной в спасительной тени, а его будущая жена. И я хочу идти с ним по этой жизни рука об руку, с гордо поднятой головой, а не трусливо выглядывать из-за плеча в надежде, что он всегда защитит.

Я должна стать для него опорой, а не вечно дрожащим хвостиком.

Судорожно выдохнув и решительно, быстро написав всё, что успела заметить на яхте, и всё, что сказал мне безумный Негроне в смс, я дрожащим пальцем в самом конце торопливо добавила, что безумно, до физической ломоты хочу почувствовать его рядом во всех смыслах. И это неожиданно немного сбавило градус моего нервного состояния.

Заблокировав телефон, я по привычке спрятала его обратно в карман, но, быстро придя в себя и оценив ситуацию, поняла, что если раньше Дин не был внимательным из-за ярости, то сейчас он точно будет пялиться на меня и проверять каждый миллиметр. Быстро присев на корточки, я расшнуровала свой кроссовок и засунула телефон прямо под мягкий язычок, уложив его на ногу. Хорошо, что аппарат был не очень большой и не должен был сильно мешать моей ходьбе.

Только я туго завязала двойной узелок на шнурках, как замок провернулся, и дверь в каюту со скрипом открылась.

В проеме вновь возник Дин. Мужчина цепким, колючим взглядом окинул меня и напрягшегося Мирея.

— Ужин подали. Но, раз твой личный врач так строго контролирует твое питание, он идет с нами. Я подумал о том, что за это время в темноте ты должна была хорошенько подумать о своем поведении на пирсе и...

— Да, конечно. Я всё тщательно обдумала и пришла к выводу, что хотела бы узнать, как ты всё это время жил и чем вообще занимался. Всё же мы давно не виделись, и у нас точно найдутся общие темы для разговоров, — смело перебила его, совершенно не желая, чтобы он продолжал свой назидательный монолог.

Мало ли, вдруг он сейчас начнет осматривать эту каюту и заметит, что мы с Миреем, пока искали все что может нам помочь, сильно повредили металл замка изнутри. Его сильно разъело найденным очистителем для труб, и мы как-то даже не рассчитывали на такое быстрое действие.

— О, мне определенно есть что тебе рассказать, крошка! — кривая, самодовольная улыбка тут же появилась на изуродованном лице мужчины, но глаза оставались холодными и острыми, как бритва. Он отошел на несколько шагов в коридор и встал боком, указывая путь. — Выходите.

Мы послушно вышли, и я изо всех сил старалась не сильно глазеть по сторонам, но в то же время как можно точнее запомнила дорогу от нашей каюты.

Когда мы вошли в просторное, светлое помещение с огромным круглым столом по центру, на котором было выставлено множество самых разных, ароматных блюд, мои первоначальные подозрения касательно наличия тут других людей полностью подтвердились.

Тут еще и вооруженная охрана стояла.

Два очень крупных, татуированных мужчины с пустыми, жестокими лицами неподвижно замерли около двери. А через огромное панорамное окно на палубу я увидела еще несколько крепких мужчин, явно вооруженных огнестрельным оружием. Мы были в меньшинстве.

— Присаживайся, — проговорил Негроне и, как истинный джентльмен, выдвинул мне тяжелый стул.

Я присела на самый край сиденья и изо всех сил старалась сохранить абсолютно нейтральное, спокойное выражение лица, никак не подавая виду, что от его близкого присутствия и запаха меня банально тошнит. Но, с трудом проглотив вставший поперек горла ком страха, я внимательно оглядела стол.

Дин действительно постарался на славу: тут была самая разнообразная, изысканная еда, которая сейчас совершенно не вызывала у меня аппетита. Но поддержать светскую беседу было жизненно важно. Выведать любую информацию тоже.

Мирей встал рядом со мной, как преданный страж, и когда Дин, довольно улыбаясь, сел напротив и кивнул ему, тот с очень умным, профессиональным видом спросил:

— Мне нужны кухонные весы.

Дин молча кивнул своему охраннику у двери, и один из верзил тут же вышел. Через пару минут он принес небольшие электронные весы. Мирей с невероятно старательным, сосредоточенным видом взвешивал овощи, педантично отрезая лишние кусочки, и по итогу в моей огромной тарелке оказались лишь тонко нарезанные огурцы, немного отварного картофеля и совсем крошечный кусочек курицы, тщательно очищенный от запеченной корочки. За эту небольшую порцию, которую я и так буду пропихивать в себя с огромной силой, давясь, я была ему бесконечно благодарна.

Мирей, закончив, отошел на шаг назад, а Дин, с недоумением посмотрев в мою полупустую тарелку, удивленно поднял бровь.

— А вино? Я заказал лучшее.

— Любой алкоголь строго запрещен. А также соль, сахар, всё жирное и острое мгновенно вызывает сильное раздражение в желудке госпожи Юны, и ей после этого будет очень плохо, — совершенно спокойно, глазом не моргнув, проговорил друг.

— Даже сладкое нельзя... А что тогда вообще можно?

— Запеченное яблоко строго среднего размера. Обязательно без шкурки и только не из кислых сортов, — без единой эмоции на лице продолжил Мирей.

И, видимо, этот профессиональный тон был настолько убедителен, что Дин поверил и расслабленно откинулся на спинку стула. А я, неожиданно увидев пустующий третий стул за столом, немного напряглась.

— Мирей может сесть? — спросила, осторожно указывая на пустой стул, но Дин, резко нахмурившись, холодно отрезал:

— Нет. Его сопроводят на кухню и там покормят. С прислугой я не ем.

После этих унизительных слов один из верзил грубо подошел к Мирею и, жестко взяв его под руку, силой увел из помещения. Я осталась с монстром один на один. Каин в отличии от этого высокомерного подонка спокойно ел со мной и Миреем на кухне. Для него не составляла совершенно никакого труда и никак не унижало.

— Тогда для кого он? — спросила, стараясь, чтобы голос не выдал моей нарастающей нервозности.

— О, я ведь обещал тебе сюрприз! Моя дорогая, я прекрасно знаю, что у тебя есть маленький ребенок, но отпрыск этого ублюдка Деза в моем доме жить точно не будет. И я нашел гениальный выход из этой ситуации! — вдруг нездорово, воодушевленно проговорил мужчина и громко щелкнул пальцами.

В ту же минуту один из охранников втащил в помещение сопротивляющегося темноволосого мальчонку лет шести, возможно, чуть старше. Я потеряла дар речи, шокировано уставившись на ребенка. Он был очень худой, изможденный и грязный. На его теле было несколько свежих синяков, а костяшки маленьких рук были сбиты в кровь.

Его силком, грубо впихнули за стол. Мальчик, затравленно оскалившись, как волчонок, тут же схватил со стола тяжелую тарелку, но, прежде чем в ярости зашвырнуть её в стену, он вдруг шокировано замер. Его огромные, темные глаза уставились мне прямо в район груди. Прямо туда, где под кофтой скрывалась ампула с секретом, которую я так тщательно спрятала.

— Знакомься, дорогая! Это Деймос! Наш с тобой будущий сын, — безумно, воодушевленно проговорил этот больной подонок, пока я безотрывно, в чистом ужасе смотрела на избитого ребенка.

А мальчик медленно поднял свой измученный взгляд на меня. И в этом взгляде, кажется, за одну секунду навсегда погасла последняя надежда. Он одними сухими, потрескавшимися губами, почти беззвучно прошептал:

— Ты... ты знаешь, где моя Амора?

В этот момент моё сердце с оглушительным хрустом разорвалось на части, а жгучее, первобытное желание всадить этому улыбающемуся ублюдку Дину столовый нож прямо в сонную артерию побило абсолютно все рекорды моей человеческой выдержки.