Глава 36. Началось

— Он немного диковатый, но я как альфа и его приемный отец быстро научу его правильным манерам, — важно кивнул Дин и, пошатываясь от выпитого, сделал тяжелый шаг в сторону съежившегося ребенка.

А я, в свою очередь, повинуясь неконтролируемому инстинкту, резко встала со стула и, быстро шагнув вперед, выхватила тяжелую тарелку прямо из рук напряженного мальчика.

— Нет. Раз это теперь наш общий ребенок, т-то, думаю, мне тоже стоит приложить усилия к его воспитанию, — проговорила, стараясь, чтобы голос не дрожал, и перевела взгляд с лица Негроне на ребенка.

Больше всего меня поразило то, что мальчик на прямую угрозу со стороны взрослого, огромного альфы даже не отреагировал. Ни единым мускулом не дрогнул.

Он смотрел прямо на мою грудь абсолютно неотрывно, так, словно готов был пробить грудную клетку насквозь и сам поискать то, что так сильно его привлекло. Пугающий, до мурашек взгляд для такого маленького возраста.

— О, я так и знал, что ты по достоинству оценишь мой подарок! Он так похож на меня, правда?! Я специально его выбрал из всех. С ним, правда, пришлось брать в комплекте еще и какую-то бесполезную девчушку, но благодаря ей я в итоге и получил тебя, — хвастливо произнес этот конченый ублюдок и, даже не морщась, прямо на моих глазах откупорил новую бутылку вина, начав жадно глотать прямо из горла, проливая красные капли на белоснежную рубашку.

Это его нельзя сажать с прислугой за один стол. Стыдно будет прислуге за такое первобытное, отвратительное поведение. Таких, как он, из металлической, помятой миски рядом с будкой кормить нужно. Чтобы приличных людей своим видом не позорил.

Не особенно сильно задумываясь о том, что этот затравленный ребенок, как дикий зверек, может напасть на меня или укусить, я плюнула на все правила безопасности. Подхватив его за худые, острые подмышки, просто перетянула к себе, усадив прямо на колени. Пока Негроне был увлечен опустошением бутылки, я наклонилась и тихо, на самой грани слышимости, прошептала на ухо окаменевшему мальчику:

— Подыграй мне... пожалуйста.

— Ты что-то сейчас сказала? — резко, с подозрением произнес Дин, отрываясь от бутылки и впиваясь в меня таким острым, мутным взглядом, от которого у меня кровь в жилах замерзла.

— Она обещала поиграть со мной после еды, — произнес Деймос. Голос его звучал неожиданно ровно, гораздо спокойнее, чем я ожидала. Он крепко обнял меня за шею тонкими ручками, прижимаясь ближе, пряча лицо на моем плече. Но я всем телом чувствовала, как он тоже застыл, натянутый, как струна.

Дин долго, с подозрением смерил нас своим поплывшим взглядом, а затем криво, асимметрично разулыбался, демонстрируя металл имплантов. Его состояние и правда было очень нестабильным, скачущим от агрессии к благодушию за долю секунды, и ничего хорошего оно нам не предвещало.

Вообще.

Этот ублюдок не просто непредсказуем. Он безумен настолько, что страшно даже представить, какая случайная фраза или лишнее действие окончательно выведет его из себя, а что в итоге понравится его больному мозгу. Никаких ориентиров, логики и системы подсказок просто не существовало.

Но сейчас ставки подпрыгнули еще выше, ведь тут был невинный ребенок. Моя пробудившаяся омега внутри уже навзрыд рыдала горючими слезами над каждой темной царапиной и гематомой, что видела на его детском теле. Доминантность, видимо, накладывает помимо колоссального гормонального преимущества еще и гипертрофированный, обостренный родительский инстинкт, ведь я и правда сейчас разрывалась на части между тем, чтобы просто укачивать и успокаивать ребенка, и диким желанием кинуться с ножом на Дина, уничтожив его на месте.

— После того, как мы поедим, я, так и быть, дам вам познакомиться поближе. Мы ведь теперь одна счастливая семья, — произнес он, доставая из-под стола еще одну бутылку крепкого алкоголя. В этот раз он налил себе в фужер, который, как мне кажется, был слишком мал и предназначался скорее для шампанского, но кто я такая, чтобы указывать перед лицом поехавшей аристократии?

— Ты очень добр, — произнесла я сладким голосом.

Пододвинув поближе свою тарелку с сиротливым кусочком курицы, я насадила его на вилку, а затем аккуратно протянула ребенку. Его впалый живот громко, жалобно заурчал на всю каюту, и он уже был готов жадно схватить мясо зубами, как Дин резко, оглушительно рявкнул, ударив кулаком по столу:

— Он наказан за свое неподобающее поведение! Не кормить!

— Ты сам только что пригласил его за стол, — сжав челюсти до отвратительного скрипа зубов, произнесла я, впиваясь полным ненависти взглядом в Дина.

— Нет! Смотреть, как едят другие, — это важная часть его наказания! — мужчина упрямо скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула.

— Ты серьезно хочешь, чтобы у нашего будущего ребенка отложились такие ужасные, травмирующие воспоминания о самом первом знакомстве с мамой? Что он сидел голодный и сглатывал слюну, смотря на еду...? — все тщательно подобранные, дипломатичные слова сейчас просто терялись во вспышках моего собственного, неконтролируемого гнева.

Это было очень похоже на то, как если бы я в палате психбольницы пыталась уговорить сумасшедшего не биться головой о бетонную стену. Бесполезно.

— Ладно. Но только сегодня и только ради тебя... Он наказан за свое поведение целой неделей без еды. Пусть скажет спасибо, — недовольно проронил мужчина, словно это ничего не значило. Так, сущая мелочь. Подумаешь, неделю не кормить ребенка.

А я задохнулась от такого садизма, до ломоты в пальцах сжимая вилку в руках, и снова протянула мясо Деймосу. Он осторожно, не сводя настороженных глаз с альфы, взял кусочек губами и начал очень медленно, вдумчиво жевать.

— И сколько дней уже прошло с начала этого... наказания? — уточнила я, лихорадочно прикидывая на собственном плачевном опыте, сколько вообще можно есть после того, как не ел несколько дней. Я же худела во время сильного гормонального сбоя именно так. По-глупому. Не ела ничего сутками, и потом мне было очень плохо от любой твердой пищи.

— Всего один день! Он так вообще ничего не усвоит! Только разбалуется и будет плохо себя вест...

— Нет, я абсолютно уверена, он уже понял все свои ошибки и впредь будет самым послушным, — прошептала, обнимая мальчика второй рукой поперек живота, внутренне ужасаясь его пугающей, выпирающей ребрами худобе. — Правда, Деймос?

Он впился в меня прищуренным взглядом светло-карих глаз и напряженно, коротко кивнул. Пружина напряжения за столом немного ослабла, и я продолжила очень осторожно, маленькими кусочками кормить его под сверлящий, мутный взгляд Негроне.

— Вот все вы, омеги, одинаковые... Стоит вам только появиться в нашей жизни, как вы тут же своими когтями в сердце впиваетесь. Стелишься перед вами, как коврик, всё к ногам бросаешь, а вы нос свой хорошенький воротите... — зло, обиженно пробубнил Дин, снова прикладываясь к фужеру.

— Ну что ты такое говоришь? — я с трудом сглотнула и подала Деймосу стакан воды. У меня самой кусок в горло совершенно не лез.

— Уведите их и того старого хрыча обратно в ту каморку. До прибытия на место никого оттуда не выпускать! — внезапно потеряв к нам интерес, пьяно махнул рукой Дин.

Охрана тут же подошла ближе, но, благо, они нас не трогали и не волокли силой. Я осторожно встала из-за стола и, крепко перехватив ребенка за худую руку, потянула его за собой.

Я почти ничего полезного не узнала из этого ужина, но мы хотя бы снова будем в относительной безопасности. За закрытой дверью, вдали от этого пьяного психопата.

Паника, до этого намертво сковывающая тело, начала понемногу спадать, и когда угрюмые охранники довели нас до двери каюты-кладовки, я всё же решилась на отчаянную, рискованную авантюру. Внимательно посмотрев на их пустые лица и лишь горячо надеялась, что моя природа сработает. В ином случае будет очень плохо.

— Простите, мне так невероятно неудобно вас просить об этом... — прошептала глубоким, грудным голосом, заглядывая прямо в глаза одному из них. — Но не могли бы вы, пожалуйста, принести нам немного нормальной еды и воды? Ребенок ведь совсем голодный.

Мужчина-альфа замер, как вкопанный, тупо смотря мне в глаза. А после тяжело сглотнул, его зрачки расширились, и он медленно, словно в трансе, кивнул. Второй охранник попытался его остановить, схватив за плечо, но тот лишь глухо, по-звериному рявкнул напарнику сторожить нас у двери, а сам развернулся и ушел по коридору.

Под недовольное, тихое бурчание оставшегося охранника о том, что долгосрочное плавание делает из некоторых нормальных парней полных имбицилов, которые ослушиваются прямых приказов босса, мы зашли в темную каморку.

Я про себя с удовлетворением отметила, что химия уже продырявила одну часть металла у замка почти полностью, но тот мужчина-альфа не заходил внутрь и лишь брезгливо поморщился от едкого запаха очистителя, ничего не заподозрив.

Через несколько минут этот мужчина действительно вернулся. Он принес не только поднос с едой и бутылками воды, но еще и теплый шерстяной плед. Я искренне, с улыбкой поблагодарила его, и они плотно закрыли нас, провернув ключ.

— Рассказывай! — жестко, совсем не по-детски проговорил ребенок, резко вырывая свою руку из моей, как только щелкнул замок.

Это было именно то, чего я так сильно боялась. Как вообще объяснить ребенку... такое? Мне придется ему лгать.

А он стоял и требовательно ждал.

— Когда меня похитили на улице вместе с моим другом, нас силой посадили в темный контейнер, и там эти бандиты показали мне вот это... — отвернулась в темноту и, расстегнув кофту, вытащила ампулу из белья.

Осторожно показав её мальчику на раскрытой ладони, я увидела, как он тут же подскочил на месте, словно что-то нутром чувствуя, но в руки стекло не брал, лишь нервно, до хруста заламывая свои худые пальцы.

— Что это? Это от Аморы? Ты видела её?!

— Нет, малыш. Я её не видела. Но они сказали, что взяли это у нее, а саму девочку оставили в одной из деревень у реки, где они недавно останавливались на ночлег, — лгать ему, глядя в эти полные боли глаза, было невыносимо больно. Но он еще совсем ребенок, и если он настолько сильно к ней привязан сейчас, то правда о её возможной смерти просто разрушит его неокрепшую психику и сознание моментально.

— Я сбегу... ты знаешь, где точно, в какой деревне её оставили? — быстро спросил он и начал лихорадочно осматривать кучу хлама вокруг нас, словно искал оружие для неизбежного боя и нападения.

— Нет. Я не знаю. Но я тебя никуда одного не отпущу, слышишь? Нас обязательно спасут, за нами уже идут. И тогда я обещаю, что мы найдем её и я помогу тебе, — твердо произнеся эти слова, я наткнулась на очень взрослый, скептический взгляд.

— Он псих. И он очень сильный альфа. Его не победить в честном бою... от него нужно только бежать, — упрямо, сквозь стиснутые зубы возразил малыш.

К возвращению Мирея я всё же смогла кое-как переубедить отчаянного ребенка не делать глупостей прямо сейчас. Пока мальчик ел, я быстро написала Каину всё, что узнала за столом. Мой альфа был зол до ужаса. Он ответил коротким приказом: чтобы мы не высовывались из каюты, что бы ни случилось снаружи.

Это сообщение поселило в моей измученной душе слабую, но горячую надежду. Когда ночь совсем опустилась на море, и единственный источник света в виде крошечного вентиляционного окошечка перестал светить, я всё еще сидела на холодном полу и гладила по волосам спящего Деймоса, который свернулся калачиком на пледе между мной и Миреем.

Прикрыв уставшие глаза, я неожиданно услышала тихий шорох. Посмотрев в маленькое окошко под потолком, увидела колышущуюся на ветру толстую черную веревку и быстро, бесшумно спустившегося по ней человека.

Глухой звук тяжелого падения на палубу, а затем тишину разорвали первые, приглушенные выстрелы.

Мы с Миреем мгновенно подскочили на ноги и, как и писал Каин, изо всех сил уперлись спинами в тяжелый металлический шкафчик, задвигая его прямо к двери, намертво перекрывая вход в каморку. Для надежности мы дополнительно подперли его швабрами, уперев их в пол.

Началось.