Глава 37. Ад

Окурок с шипением летит в сторону и Каин с глухим, звериным рычанием зарывается пальцами в свои жесткие волосы, растрепывая их на затылке, отчаянно пытаясь усмирить бьющий в висках первобытный гнев. Но у него ничего не выходит. Ярость не утихает, она лишь концентрируется, становясь плотнее и тяжелее.

— Если ты будешь так дергаться, твои швы нахрен разойдутся, и ты банально истечешь кровью еще раньше, чем я успею тебя в третий раз заштопать! — нервно рычит Алан.

Врач трясущимися руками вытаскивает сигарету прямо из пачки Каина, который, тяжело дыша и не глядя на него, натягивает на широкие плечи свежую черную рубашку.

— Ого, Алан, ты что, куришь? Док, ты же мне буквально на днях заяснял о непоправимом вреде табака для потенции, — зло скалится бледный Саян, нечитаемо глядя на врача.

— Если мне кого-то из вас двоих, придурков, опять придется срочно зашивать на ходу, в трясущейся машине, я и о вреде для здоровья, и о потенции забуду. Ты вообще башкой тронулся, что под нож сегодня полез? Понимаешь, что тебе теперь неделю ходить нормально нельзя? — раздраженно проговорил врач. Он закрыл один уставший глаз, а вторым хмуро покосился на длинную рану на животе Саяна.

— Надеюсь, твои швы действительно крепкие, док. Потому что сидеть на месте я сейчас физически не могу, — Саян тяжело, сцепив зубы, встал с софы, слегка морщась от резкой вспышки боли.

— Ты бы хоть чужую кровь с рожи смыл, Деза. Всю прислугу в доме напугаешь, — тихо проговорил Алан, затягиваясь и болезненно морщась от слишком крепкого, обжигающего горло табака в сигаретах альфы.

— Скоро приедет Аргон. Он заберет Кая к себе на время, пока всё здесь окончательно не решится, — проигнорировав слова врача, Каин взял со стола телефон и в очередной раз проверил, не пришло ли что-то от его омеги.

Сейчас её физическое отсутствие ощущалось так, словно его живьем швырнули в жерло вулкана, и он горел там, в кипящей лаве, без единого шанса умереть и прекратить эти мучения. Его разрывало на части, выжигая всё человеческое. Хотя, если судить объективно, после того, что произошло сегодня на собрании кланов и сразу после него — человеческого в нем остались лишь жалкие, обгоревшие крошки. Они были меньше пыли.

— Каин... Ты же понимаешь, что они это так просто не оставят? — тихо говорит Саян, подходя чуть ближе. — Ты убил членов правительства. Высших чинов. Прямо в зале, при свидетелях.

Каин медленно оторвал тяжелый взгляд от черного экрана телефона и перевел его на друга. Он всё прекрасно понимал. Понимал, что с рук такое дерьмо не сойдет просто так ни в одной стране. Но сейчас была важна лишь его омега и её жизнь. И жизнь того крошечного существа, которое она носит под сердцем. Что бы ни произошло дальше, он точно справится. Ведь теперь ни один ублюдок, предавший его в этом городе, не посмеет встать у него на пути. Он убил их всех. До единого.

Всё случилось на экстренном собрании кланов. Один из мелких, завистливых кланов, принадлежащих сыну главы города, Лиону Шарме, решил отравить всех присутствующих альф и прикончить верхушку, чтобы забрать власть. Вот только у него ничего не получилось. Тогда в ход пошли нанятые его отцом, вооруженные до зубов наемники. И именно в момент этой кровавой мясорубки Каин узнал, что его будущую жену похитили в центре города.

Отвлекшись на леденящую кровь новость, он пропустил две пули. А Саяна тяжело ранили, когда он своим телом прикрыл ему спину от ножа Лиона. Этот трусливый ублюдок напал со спины, и Каин, находясь в слепом порыве животного гнева, просто свернул ему шею голыми руками.

А спустя час он уже прикончил и его отца. Вся годами копившаяся грязь вылилась наружу, как тухлая вода из порванного мешка. Торговля людьми, незаконные опыты в подпольных лабораториях и продажа государственных ресурсов в чужие руки.

Доверенные, преданные люди из союза кланов быстро наведались к старому ублюдку домой с обыском и нашли в подвале пропавших без вести омег. Пять истощенных девушек, одна из которых оказалась родной дочерью начальника его же охраны.

Каин лично освободил девушку, дал ей обнять плачущего отца и, взглянув в глаза этому раздавленному мужчине, понял, как именно пропала его жена. Кто подстроил эту диверсию. Кто слил информацию о её перемещениях.

Саян обещал похоронить этого предателя так далеко и глубоко, чтобы Каин даже не знал, где находится эта могила.

Он не прощал никого. Никого, кто был повинен в страданиях дорогих ему людей.

— Что бы ни случилось дальше с этим городом, твоя главная задача — позаботиться о Юне. Я уверен в том, что они попытаются закрыть меня, и уже сделал всё возможное, чтобы это не продлилось долго, — жестко проговорил Каин, смотря в окно, наблюдая, как на территорию особняка заезжают черные машины.

Он не зря так жестоко грохнул эту правительственную мразь, ведь теперь и Аргон Монблан спокойно мог покинуть нижний город, не опасаясь запрета.

— Алан, как мой сын? — спросил Каин, не оборачиваясь.

— Спит. Я дал ему легкое детское снотворное. Он сильно наревелся, испугался взрыва, и, скорее всего, его срубило до самого утра. Транспортировку к Аргону переживет нормально, а там...

— А там я о нем позабочусь, — раздался жесткий, низкий голос у самых дверей.

Каин резко развернулся и увидел мрачного, как грозовая туча, альфу.

— Не думал, что ты возьмешь с собой так много людей, — хмыкнул Каин, оценивая вооруженных бойцов за спиной брата Юны.

— Эти люди занимаются очисткой дамбы в нижнем городе. Они отличные водолазы, и я привез их тебе. И, поверь, каждый из них очень умелый убийца, когда дело доходит до воды. Они будут помогать тебе штурмовать яхту, — безапелляционно отрезал Аргон.

Альфы несколько долгих секунд смотрели друг на друга. И Деза не видел в глазах Монблана ни капли обвинения или укора. Аргон и сам прекрасно понимал ту патовую ситуацию, в которой все они оказались, и винил только тех жадных, потерявших берега ублюдков, что считали себя выше других.

Вдруг на светлый паркет с глухим стуком упала густая, темная капля. Все взгляды присутствующих моментально метнулись к кожаной сумке в руках Аргона. Её плотное дно уже было насквозь пропитано чем-то темным и влажным. В воздухе тут же запахло ярким запахом свежей крови.

Не дожидаясь приглашения, Монблан уверенно вошел в кабинет и с тяжелым стуком поставил сумку прямо на стол. По полированной поверхности тут же расползлась багровая лужица.

— Что это? — нервно спросил Саян, настороженно косясь на сумку и держа руку у кобуры.

— Неофициальный подарок на свадьбу. В знак наших будущих, крепких семейных отношений, — ровно проговорил Монблан и, коротко кивнув, вышел из комнаты, направляясь в детскую за Каем.

Деза задумчиво зажал фильтр сигареты краем губ и, подойдя к столу, одним движением открыл сумку. И замер.

Отрубленная голова Главы нижнего города. Человека, что приказал убить его отца и лично застрелил мать, когда Каин был еще ребенком. Она криво покоилась на самом дне, уставившись мертвыми, остекленевшими глазами в потолок.

Каин холодно, мрачно усмехнулся, понимая, что у них с братом его драгоценной истинной омеги удивительно схожие, радикальные методы решения проблем. Что ж. Это, по скромному мнению Каина, однозначно был лучший свадебный подарок в его жизни. И еще лучший, пьянящий способ подбодрить и придать ему сил перед тем, как он голыми руками разорвет Негроне на куски.

— Твою мааать... У него с чувством юмора, как и у тебя! Херово всё! Лучше бы он тебе, психопату, чайный сервиз подарил! — прикрыв рукой рот, проговорил Саян, стремительно бледнея и отворачиваясь от стола.

Телефон в руке Каина коротко, требовательно завибрировал.

— Мы выдвигаемся, — глухо проговорил Каин, вчитываясь в пришедшее смс от Юны про яхту, ребенка и слова Негроне. Семью этой мрази захотелось поиграть? Что ж. Он сейчас лично покажет ему, что такое настоящая семья. Он его задушит своими крепкими семейными узами, а сверху придавит не менее тяжелыми ценностями.

***

Ночь над открытым морем была пронизывающе холодной. Но Каин ощущал этот ледяной ветер так, словно от его горящего, сжигаемого адреналином тела исходил густой пар. А еще дело было в том, что огромная, белоснежная яхта прямо сейчас яростно пылала огнем.

Он и Дин стояли на залитой кровью палубе друг напротив друга. И Деза, презрительно смотря на это жалкое, искалеченное убожество, даже врагом назвать его брезговал.

Дин был откровенно хил, побит и напуган скорой смертью всего своего вооруженного экипажа, что был на его судне. Люди Каина и водолазы Аргона, сделали всё тихо и чисто.

Деза сам, краем глаза, видел главное: как его омегу, маленького, напуганного ребенка и седого Мирея уже бережно спустили к моторным лодкам и увозят прочь от этого горящего ада.

Дрянь. Эта мразь Негроне заставила сегодня нервничать его беременную женщину.

Когда Юна в том темном туннеле сказала ему, что любит, и что точно чувствует, что беременна, а после связь оборвалась выстрелом, он чуть с ума не сошел в зале заседаний.

Думал, у него сердце просто разорвется от перекачиваемого адреналина. Его бешеная суть требовала крови. Черная, первобытная ярость пропитывала огнем абсолютно всё, до чего он мог дотянуться в тот момент.

Он так отчаянно жалел, что не прикончил этого ублюдка еще тогда. Пять лет назад, когда Негроне впервые высунул свою любопытную морду в попытке выведать, где именно похоронена его погибшая омега.

Узнав об этом кощунстве, Каин, тогда еще слишком сильно разрушенный после потери и не сросшийся со своей болью потерял себя в слепом гневе и прилетел к нему.

Там даже разговора не состоялось. Он просто чуть не уничтожил его на месте. Драка была проиграна Дином еще тогда, когда он только потянул свои грязные руки к тому, что так отчаянно желал сохранить Каин. К памяти о любимой женщине.

Деза тогда с трудом оттащили от него. Он отправил и тех людей, что мешали, в реанимацию, но Негроне, к сожалению, врачи откачали. А Каину на государственном уровне закрыли возможность поехать в то государство. И кто же знал, что этот ублюдок не успокоится? А ведь у него было всё для шикарной жизни. Абсолютно всё. Власть, деньги, положение. Но он потерял это всё, сойдя с ума ради чужой истинной.

Каину сейчас нестерпимо, до физической ломки хотелось прижать к себе свою драгоценную омегу. Глядя на это убожество, он осторожно, медленно пошел на него, уже четко понимая, что этому ублюдку сегодня не жить.

Подходить слишком близко было опасно, ведь руки у Дина были искусственно усиленными. Как успели выяснить аналитики Саяна, он после той драки вставил себе в кости спицы из очень крепкого, экспериментального металла. И весьма тяжелого. Один удар такой рукой мог проломить череп.

Каин плавно изменил траекторию и пошел сбоку, обходя лужи крови. Негроне не сводил с него затравленного взгляда.

— Верни! Она моя! Я забрал её у тебя, а значит, теперь она моя! — в отчаянии рычал обезумевший альфа, до хруста сжимая металлические кулаки.

— Моя омега принадлежит только мне. И метка на её теле тому прямое подтверждение, — холодно отрезал Деза, с презрением смотря, как болезненно кривится ублюдок напротив. Он бы и мужчиной его не назвал. Так, мерзкое подобие. Жалкое. Ничтожное.

— Она доминантная, а значит — общая! Достояние всех! — прорычал в ответ Негроне, пытаясь задеть.

— Это сестра твоя теперь общая. В дешевом борделе они, знаешь ли, одни на всех. А моя омега принадлежит только мне и всегда будет только моей. Доминантная она или нет — плевать. На её руке моя метка, так же, как и на шее. И знаешь, что еще... в её чреве прямо сейчас находится МОЙ ребенок, — упоенно, с садистским наслаждением произнес Каин.

Он хищно оскалился, видя, как на изуродованном лице Дина появляется чистый гнев вперемешку с шоком и осознанием полного краха.

— Она... она беременна? — потрясенно прошептал Негроне и, потеряв остатки рассудка, неожиданно подался вперед, кидаясь с криком бессильного гнева на Каина.

Вот только тот, ожидая этого предсказуемого рывка, тут же размахнулся и со всей своей звериной силы, вкладывая весь вес тела, ударил Дина прямо в переносицу. Кровь веером брызнула во все стороны. Оглушенный альфа отступил на шаг назад, потерял равновесие и поскользнулся на огромной луже машинного масла, вытекшего из пробитых генераторов за его спиной.

Её еще не успел тронуть огонь, и к тому моменту, как Негроне тяжело упал на палубу, он был весь, с ног до головы, испачкан в этой горючей, вязкой жидкости.

Каин, даже не сбив дыхания, медленно достал из кармана брюк мятую пачку сигарет и тяжелую металлическую зажигалку. Он прикурил, мельком глядя на потертую гравировку на её боку. Когда-то давно он купил её на рынке у старой скупщицы краденого только из-за выбитых на ней слов:

Мой личный ад всегда со мной…

Его Юна. Его прекрасная омега. Его персональный, сладкий ад. И она теперь будет только с ним. А чтобы быть рядом с ней долгие годы и видеть, как растут их дети и внуки, пора завязывать с херовыми, пагубными привычками.

Горящая зажигалка, брошенная легким, небрежным движением руки, падает прямо в лужу масла, в которой барахтается сломанный Дин. Яркая вспышка. И его истошные, нечеловеческие крики оседают мрачным, сытым удовольствием в развороченном гневом нутре Каина.

Он молча подходит к краю палубы и, перехватив привязанный трос, легко спускается на катер, в котором его уже ждет напряженный Саян. Огромная яхта позади них гудит, полыхает, как факел, и трещит по швам.

Они отплывают достаточно далеко в темное море, когда судно Негроне, наконец, с оглушительным грохотом взрывается, озаряя небеса, и начинает медленно тонуть, забирая с собой в пучину все грехи этого ублюдка.

Деза спиной, кожей чувствует тяжелый, жгучий взгляд на себе.

Её взгляд.

Юна в панике мечется по старому, деревянному причалу, освещаемому фарами машин. И как только их катер останавливается недалеко от берега, он, не дожидаясь швартовки, выпрыгивает за борт, оказавшись по колено в ледяной воде. А она, спрыгнув с гнилых досок, не разбирая дороги, несется ему навстречу, оступаясь и утопая в песочной насыпи.

Одна секунда.

И они намертво врезаются друг в друга.

— Моя душа... — он не успевает договорить, выдыхая это в её волосы.

Её соленые от слез и морской воды губы отчаянно врезаются в его рот, а тонкие ноги уже крепко сдавливают его торс, пока он держит её на весу. Она ведь и правда его душа, по какой-то ошибке природы отделенная от тела. И если её вдруг не будет рядом, кто знает, на что пойдет этот обезумевший монстр в желании вернуть её обратно.

Даже сам Каин не знает, что тогда будет с этим миром.