Глава 52. Отец

— Он опять всю ночь просидел в кабинете Алана… — тихо сказала Юна, глядя на Каина.

Мужчина, отложив документы, осторожно притянул омегу к себе, усадив на колени, чтобы она могла расслабиться. Последний месяц беременности давался его малышке слишком тяжело.

Скачки гормонального фона их дочери влияли на Юну разрушительно. Все прекрасно понимали, что девочка родится доминантной, но такого дикого фона не ожидал никто.

Охраны в особняке стало в три раза больше. Все парни сидели на жестких подавителях, но это не сильно спасало.

Юна теперь вызывала у каждого поголовно животное желание позаботиться о ней. Каин скрипел зубами от бессилия, наблюдая, как амбалы из охраны чуть ли не с тапками в зубах за ней ходят.

Старик Луи окончательно сошел с ума, вымеряя температуру еды до безопасного градуса и спрашивая по десять раз, всё ли госпоже нравится. Участь курицы-наседки не обошла стороной даже Алана. Доктору Каин был готов засунуть его стетоскоп в очень глубокие недра организма за излишнюю опеку.

Сам же Деза безошибочно чувствовал, когда его дочь устраивает бунт в организме матери. В такие моменты он старался быть как можно ближе к жене. Чувствуя ауру отца, малышка тут же затихала. Как и сейчас, когда он положил горячие ладони на напряженный живот, и Юна облегченно, протяжно застонала.

— Она точно будет папина дочка. Её игры в футбол с моими внутренними органами это просто что-то с чем-то. Я люблю свою дочь, но порой она ведет себя как маленький демон, а ведь она еще даже не родилась. — Посмеиваясь, она откинулась на плечо альфы и легонько коснулась губами кожи за его ухом.

— Что говорит Мирей по поводу Деймоса? — задумчиво спросил альфа, хмурясь.

— Что уровень гормона агрессии у него резко падает, когда он находится рядом с капсулой, но эмоциональное состояние уходит в глубокую депрессию.

Каин тяжело выдохнул. Поцеловав жену в висок, перевел мрачный взгляд в окно. Они искали Амору всё это время и не останавливались ни на день. Прочесывали все окрестности вокруг пляжа, заброшенные базы и мелкие деревушки вдали от города. Опрашивали людей.

В городе работали лучшие сыщики, но ситуация критически осложнилась тем, что место, в котором держали детей, находилось в другом государстве. Дина он прикончил и с ним канули в мир иной все ниточки ведущие к информации.

А нанятые там два частных детектива пропали без вести. Люди, замешанные в экспериментах над детьми, спонсировались на самом высшем уровне. Каин знал, зачем это делается, но какая бы благая цель ни преследовалась, всегда можно было пойти другим путем. Без детской крови.

Сумасшедшие альфы с огромными государственными ресурсами стояли во главе этих бесчеловечных опытов. Потерявшие физическую возможность иметь ребенка и истинную, они организовали подпольные лаборатории. Сманивали на свою сторону лучших хирургов, генетиков, репродуктологов и даже иммунологов. Всё ради искусственного выведения нового гена. Нечувствительного к истинности. Они отчаянно хотели обмануть саму суть их природы. Сломать нерушимые законы мироздания. Но если судить по сломанному малышу Деймосу, пока они сломали только его жизнь.

Сжав челюсти, Каин вспомнил, как пацан спокойно рассказал, что на его коже невозможно сделать татуировку. Они, естественно, не поверили. Алан-идиотович притащил тату-машинку и набил маленькую точку на руке пацана.

Деза мрачно вспомнил, как после этого у доктора не сходил огромный фингал целую неделю. Он сам его треснул от злости. У пацана же воспалился палец, и кожа просто слезла. Не осталось ни следа, ни шрама. Абсолютно чистая кожа. Он никогда не сможет набить татуировку, и на его истинной она не появится. Он не сможет её найти…

За такие эксперименты нужно было сдирать кожу наживую. И это лишь базовый минимум, с которого он планировал начать, когда они найдут этих мразей.

Девчонку искать было сложно. Никаких фотографий, точного возраста и данных. Никакой информации о точной дате пропажи ребенка. Ни черта нет. Только имя, которое, если она выжила, малышка могла и не сказать из страха, что её найдут и добьют.

Амора.

Красивое имя. Каин знал, что на одном из старых языков оно означало любовь. Какая жестокая, извращенная ирония — назвать экспериментального ребенка таким именем и так безжалостно с ним обойтись.

— Ты говорила с ним? — крепче прижав жену к себе, спросил мужчина.

Он с содроганием понимал, что у него скоро появится дочь, за которую может развернуться настоящая кровавая война, ведь её ген будет в разы сильнее, чем у матери. Маленький венец творения эволюции.

— Да, но он же чувствует и видит, что я беременна. Обещает больше так не делать но его хватает на пару дней, а после он снова идет и сидит там у капсулы как привязанный. У него уже под глазами черные круги, как у енота. — Плаксиво протянула Юна, бессильно прижимаясь к альфе и ища защиты.

Материнский инстинкт в ней не мог успокоиться, пока хоть один ребенок страдал под их крышей. Кай тоже пытался отвлечь неожиданно свалившегося на него сводного брата, но ночью он крепко спал, а Деймос изводил себя кошмарами.

— Я с ним поговорю.

Давно пора было поговорить с пацаном по-мужски. Каин прекрасно видел, что его приемный сын другой. Он был слишком умен для своих восьми лет. И пусть он не был им родным по крови, Деймос привязался к каждому члену их семьи. Видимо, чтобы никого не расстраивать, он бродил по особняку ночью, а не днем.

***

— Привет, Деймос. Чем занимаешься?

Зайдя в комнату, Каин застал того сидящим на полу у огромного панорамного окна с абсолютно безразличным взглядом. Деймос вздрогнул от неожиданности и перевел темный взгляд на приемного отца.

— Ничем. — Пожав худыми плечами, он вернулся к созерцанию окна. За стеклом уже вовсю носилась Карамель за палкой, которую ей кидал Кай.

— Не хочешь поиграть на улице? — Присев на пол рядом, альфа одним движением раздвинул шторы, впуская в комнату больше света.

— Нет. — Отрезал мальчик абсолютно безразличным тоном.

— Поругались? — спокойно уточнил альфа.

— Нет. — Резче ответил ребенок, сжимая руки в кулаки. — Я просто не хочу играть в эти дурацкие игры!

Каин моментально напрягся, ощущая, как темная аура вокруг ребенка начала дико зашкаливать, грозя вырваться из-под контроля. Альфа про себя с удивлением отметил, что она была пугающе сильной. Яростной. Но малыш оставался внешне спокоен.

— А чего ты хочешь? — прямо спросил Каин, разворачиваясь к ребенку всем корпусом.

— Я хочу искать Амору, а не играть в детские игры, пока она непонятно где! — сорвавшись, рявкнул ребенок.

Каин едва успел метнуться к нему. Подскочив на ноги, он рывком оттащил пацана от окна, толстое стекло которого в ту же секунду с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков по полу. Ребенок в его руках яростно, по-звериному забрыкался.

— Отпусти меня!

Посмотрев на раскрасневшееся детское личико с дико сверкающими глазами, Каин шумно выдохнул и поставил Деймоса на ноги.

— Отпустил. И что дальше? Ты же прекрасно знаешь, что мы ищем её и делаем абсолютно всё возможное…

— Вы плохо ищете! Я потерял здесь время и мог бы найти её сам! — Выплюнул ребенок со злыми слезами на глазах.

Послышался еще один треск. Огромное зеркало и стеклянные рамки в комнате взорвались мелкими осколками.

Каин спокойно смотрел на тяжело дышащего ребенка и на учиненные разрушения. Думал, будет гораздо хуже. На самом деле этому изломанному карапузу жизненно необходимо было выпустить пар, а не копить этот яд в себе из страха расстроить Юну, к которой у него сформировалась глубокая детская привязанность.

— Думаешь, у тебя получится лучше? Хорошо. Пошли.

Каин коротко кивнул на дверь, параллельно доставая из кармана телефон. Быстро отправил СМС управляющей, чтобы та убрала беспорядок и вызвала бригаду строителей менять стекло.

— Куда? — Напряженно спросил мальчик, недоверчиво сжимая кулаки.

— Как куда? Искать. — Хмыкнул Деза и первым вышел за дверь.

Мальчик уверенно пошел за ним. Спускаясь, Каин краем глаза видел, как Юна застыла у окна гостиной, тревожно глядя на них и прижимая руки к груди. Переживала, маленькая. Но по-другому он просто не видел выхода из этой ситуации. Он сам когда-то был таким же искалеченным маленьким зверенышем, жаждущим только одного. Свернуть шею ублюдку, убившему его родителей. И если бы не жесткий контроль дяди в свое время, он бы наломал дров и захлебнулся в собственной ненависти. Сейчас была его очередь помочь этому ребенку. Осветить ему дорогу в этом сложном и жестоком мире.

Стоило им выехать за ворота, Каин щелчком отключил навигатор и повернулся к напряженному ребенку на пассажирском сиденье.

— Говори, куда ехать, — ровно произнес он, замедляя машину.

— Я? Я не знаю… — потерянно проговорил Деймос, растерянно осматриваясь через тонированное окно.

— Я тоже. — Пожав плечами, проговорил Деза, замечая, как вспыхивает раздражение в детских глазах.

— Поехали к морю! — рявкнул ребенок, обиженно скрещивая руки на груди.

Каин молча вывернул руль, стараясь сохранять спокойствие при виде этого колючего штурмана в детском кресле. Джуго наверняка с ним намучился, когда Каин был таким же маленьким и злобным карапузом.

Мысли о Джуго вспыхнули с какой-то тупой, застарелой болью за ребрами. Они не виделись с тех пор, как тот навещал его в камере временного содержания. Возможно, действительно пора бы уже зарыть этот топор давних разногласий, ведь жена уже ковыряла эту больную тему, и не раз.

С тех пор, как месяц назад случайно увидела своего старшего брата, работающим курьером на доставке, и узнала, что её сестра умерла.

Всё-таки Гер не смог уследить за этой бешеной. Жанет украла деньги у какого-то местного мажора, а когда бежала от него, споткнулась и насмерть расшиблась на бетонной лестнице. Незавидная, жалкая участь.

Юна, как бы ни хорохорилась и ни говорила, что ей абсолютно плевать, всё равно настояла на том, чтобы поставить на её могиле нормальный памятник. Она не хотела показывать свою слабость, но ей было по-человечески жаль сестру. Пусть та и была отбросом общества, и не потому, что стала бездомной, а изнутри. Гнилая до основания.

Гер же устроился на работу, вроде даже начал проходить какие-то курсы от государства и пытаться наладить свою разрушенную жизнь.

С тех пор Юна начала раз в неделю стабильно ковырять его нервы робкой просьбой наладить отношения с дядей. Да, Джуго виноват, но он уже глубокий старик, и потом Каин будет жалеть, что не успел. Жена вроде и не настаивала напрямую, но её осуждающие взгляды пробивали любую броню.

Ощутив на себе всю тяжесть родительства, Каин стал гораздо больше понимать дядю. Быть родителем — это не только осыпать карапузов дорогими хотелками и нанимать им круглосуточную охрану, но и отвечать на вопросы вроде: «Папа, а как у мамы в животе может быть моя сестра? Как она вообще туда попала?» , «Папа, на улице страшная гроза, я буду спать с вами, и Деймос тоже!» , «Папа, я видел, как дядя Саян целовал тётю Рианну в губы, фу-у-у, там же слюни, а зачем он это делал?!» и еще много всего, на что суровый глава клана просто не знал, как реагировать.

Ситуацию часто спасала мудрая Юна, но Каин твердо понял одно, что быть хорошим отцом в разы сложнее, чем управлять целым кланом. Он знал сотню изощренных способов, как свернуть врагу шею, но совершенно не представлял, как правильно успокоить плачущего ребенка, который просто разбил коленки. Он ведь никогда не рыдал в детстве, а только злился и кричал.

Его родной сын был совершенно не таким. Кай мог разреветься, если умерла подаренная рыбка, и прийти к нему со слезной просьбой похоронить её во дворе. И даже рассказать над свежей могилкой, как сильно он любил эту чешуйчатую.

Кай был определенно мягче, чем он сам. Каин понимал, что это пройдет с возрастом, но в его детях изначально было гораздо больше человечности. Даже в диком, изломанном звереныше Деймосе её было больше, чем когда-либо было в нем самом.

Каин лишь отчаянно надеялся стать тем надежным отцом, к которому придут его дети, чтобы положиться в момент, когда им станет по-настоящему тяжело. Пока получалось откровенно паршиво, ведь Деймос довел себя до состояния разрушения, но так и не пришел к нему за помощью.

Да, Каин не знал, что делать с детскими слезами, но зато он в совершенстве знал, как укротить и направить ярость. И раз уж он отец, его прямая задача направить своих детей так, чтобы в случае их первой кровавой расправы он был первым, кому они позвонят с вопросом, как правильно растворить тело, отмыть кровь и обеспечить железобетонное алиби.

— Мы приехали, — глухо проговорил Каин, заезжая на пустую пристань, на которой пару недель назад закончили ремонт.

Деймос молча выпрыгнул из машины и упрямо, не оборачиваясь, пошел по пляжу. В груди Каина больно защемило от вида этого маленького, потерянного силуэта, но, как бы больно ни было, это нужно было стерпеть именно сейчас. Заблокировав машину, он медленно пошел вслед за ребенком. Мальчик упрямо шел мимо кромки воды в сторону асфальтированной дороги, а по ней — к самому краю пляжа.

Два часа они шли по вязкому песку. Мужчина прекрасно видел, что ребенок зверски устал, но продолжал идти следом, наблюдая, как сандалики глубоко утопают в песке.

Упорный пацан не сдавался и молча чапал к ближайшему поселению. Тут располагался старый дачный поселок. Когда они наконец-то до него дошли, им навстречу из калитки вышел местный мужичок с удочкой и пластиковым ведром.

Деймос тут же сорвался с места и подбежал к нему.

— Здравствуйте! А вы тут маленькую девочку не видели?!

— Какую девочку? Тут много дачников живет, я всех и не упомню, — шокировано произнес мужчина, с удивлением смотря на взмыленного ребенка и опасливо косясь на мрачного, огромного мужчину, стоящего за его спиной.

— Её Амора зовут. Она чуть ниже меня, и у нее голубые глаза! — на одном дыхании проговорил мальчик и ожидающе уставился на рыбака, до побеления сжимая крохотные кулачки.

— Нет… Я такого чудного имени даже не слышал никогда, парень… — ошарашенно проговорил мужик и нервно почесал затылок под кепкой.

— Понятно…

Идя дальше по пустынным улицам, они натыкались на разных людей, и абсолютно все отвечали им одно и то же. Никто не видел и не слышал ничего. Никто ничего не знал.

Ближе к вечеру Деймос уже откровенно спотыкался от дикой усталости, но упрямо шел дальше по разбитой дороге вглубь еще одного дачного поселка. Каин молча следовал за ним, словно тень. Он усталости не чувствовал совершенно. Юна уже оборвала мессенджеры, вся изведясь в переживаниях от того, что их слишком долго нет дома.

Отвлекшись на вибрирующий телефон, Каин упустил тот момент, когда измотанный Деймос всё же не устоял на ногах. Споткнувшись о крупный камень, ребенок тяжело упал на колени. Пустую, тихую улицу разорвал на части полный боли и отчаяния детский всхлип.

Быстро убрав телефон в карман, Каин осторожно подошел ближе. Наблюдал, как ребенок, даже не пытаясь встать, сел прямо на пыльную дорогу, поджал сбитые колени и крепко обнял их руками. Уткнувшись в них лицом, он горько заплакал.

— Больно? — тихо спросил альфа, подходя вплотную.

— Отстань!!! — надрывно, сквозь слезы крикнул Деймос.

— Пойдем домой?

— Как я могу пойти домой, в тепло и сытость, когда она неизвестно где и ей страшно?! — мальчик зарыдал еще сильнее, давясь воздухом.

— Если у тебя не будет сил и ты просто сдохнешь где-нибудь на улице от истощения, ты точно её не найдешь. — Тяжело выдохнув, альфа сел рядом с ним прямо на холодную землю.

— Она может уже ме…

— Нет. — Жестко отрезал Каин, не давая ему договорить это слово. — Если бы это было так, мои люди уже нашли бы тело. Деймос, послушай меня. Её поисками занимаются профессионалы, и это не один человек и не два. Это огромная, слаженная команда людей. Врачи во всех больницах и в моргах круглосуточно мониторят все поступления. Полиция, частные детективы и волонтеры. Множество людей задействовано в этих поисках. Водолазы трижды прочесывали всё морское дно, и мы связывались с гидрологическими службами, отвечающими за отслеживание подводного течения. В этом море нет крупных хищников, и оно искусственно созданное. В него впадает не так много больших рек, но зато море регулярно и тщательно чистят, ведь от настоящего моря тут одно только название. Это, скорее, гигантское водохранилище, понимаешь? Поиски начала еще Юна, а я их масштабно расширил. Мы не прекратим искать её. Она точно жива. И если нам до сих пор не удается её найти, то только в том случае, если девочку сразу увезли далеко и поменяли ей имя. Такое вполне возможно в случае, если её нашла какая-то добрая семья и, посмотрев на жуткие травмы, они решили скрыть её от властей. Она младше тебя и наверняка была до смерти напугана. Мы ищем её, но если люди, что её нашли, знают с её слов, где именно она была и что с ней делали, то вероятность, что её просто так отдадут полиции, близится к нулю. Они банально побоятся, что ребенка вернут мучителям, продолжат издевательства или вообще добьют как опасного свидетеля.

Ребенок прекратил плакать. Он смотрел на него воспаленными от слез, но слишком умными и взрослыми глазами для восьмилетки.

— Но ты точно не прекратишь поиски? — упрямо спросил Деймос, шмыгая носом.

— Нет. Я же твой отец, как я могу их прекратить, если ты меня об этом просишь? — глухо проговорил Каин, растрепывая влажные от пота темные волосы на детской макушке. — Но взамен ты должен по-мужски пообещать мне не доводить себя до состояния истощения, когда ты вредишь сам себе, и врешь, что справишься один.

— Прости… я не хотел разбивать те окна… — очень тихо проговорил ребенок, стыдливо опуская покрасневшие глаза.

— Да хер с ними, с окнами, еще вставим, — выдохнул мужчина и тут же осекся, прикрыв рот широкой ладонью. — Матери только не говори, что я при тебе ругался. Убьет.

— Не буду, — тихо, с легкой улыбкой проговорил ребенок. — А почему ты говоришь, что ты мне отец? Я же не ваш родной ребенок.

— А чей же тогда? Ты живешь с нами в одном доме, и ты ребенок. Это же очевидно. Ты — мой сын. — С нежностью проговорил мужчина.

Встав на ноги, он легко перехватил мальчика за подмышки. Осторожно усадив его себе на широкие плечи и надежно придерживая за ноги, он пошел обратно. Идти им было очень долго, поэтому Каин явно не прогадал, заранее прося Саяна тихо ехать за ними. Тот, конечно, недовольно бурчал в трубку, но послушно ехал на безопасном расстоянии.

— И ты правда не против, если я буду называть тебя отцом, а Юну мамой? — осторожно, с замиранием сердца спросил ребенок, крепко сжимая маленькие ручки на широких ладонях Каина.

— Нет, конечно. Я только за. Мы же одна семья. Да и Юна будет безумно рада, она ведь очень любит тебя. — Высмотрев наконец в сгущающихся сумерках знакомый силуэт черного внедорожника Саяна, Каин пошел прямо к нему.

— Я тоже её очень люблю… — горячим шепотом проговорил Деймос.

По тихому всхлипу на конце фразы Каин безошибочно понял, что пацан опять расплакался. Пусть хотя бы так выпустит скопившиеся эмоции, раз по-другому пока не получается. Была у Деза в голове одна рискованная идея, за которую его беременная жена наверняка придушит его же собственным ремнем. Если, конечно, догонит.

Сев с уставшим ребенком на заднее сиденье автомобиля, Каин коротко скомандовал везти их в центр города. Его собственную машину охранники уже давно отогнали домой.

Деймос, окончательно потеряв последние силы, наконец-то уснул, доверительно положив маленькую головку Каину на колени. Посмотрев на спящего ребенка, Каин задумчиво стянул с него пыльные сандалии. Осмотрев натертые до крови мозоли на маленьких пятках, он достал из кармашка за креслом водителя пачку влажных салфеток. Предельно осторожно, стараясь не разбудить, стер грязь и песок, укладывая детские ноги на мягкую сидушку.

— Там, за твоей спиной, плед у подголовника валяется, — тихо проговорил Саян, кидая хмурый, оценивающий взгляд в зеркало заднего вида. — Знакомый адрес назвал. Ты реально хочешь Бруно попросить взять этого пацаненка?

— Ага. — Коротко ответив, Каин достал мягкий плед и бережно укрыл ребенка по самые плечи.

Возможно, он не совсем безнадежный отец в плане заботы, но всё же, если бы он был чуточку внимательнее перед выходом, пацан не стер бы ноги в кровь. Есть еще над чем серьезно подумать.

— Юна тебя расчленит и закопает прямо около мусорного бака во дворе, — хмыкнул мужчина, выруливая на трассу.

— Чтобы меня расчленить, ей нужно сначала меня догнать, — хмыкнул Каин, смотря, как они плавно въезжают в освещенный город.

— Пф-ф. Ей даже бегать не нужно. Ты же сам за ней побежишь, стоит твоей вредине только обиженно скуксить губы, — со смешком фыркнул Саян, не отрывая взгляда от дороги.

— Сказал альфа, на днях объехавший все круглосуточные магазины в поисках фисташкового мороженого и, не найдя его, вломившийся ко мне домой. Не ты ли разбудил старика Луи посреди ночи, угрожая ему страшной местью за то, что тот тебя вырубил? — Приподняв бровь, Каин с удовольствием наблюдал в зеркало, как лицо друга стремительно покрывается красными пятнами стыда.

— Всё-таки нажаловался, старый хрыч. Так и знал, что он нытик!

— Он не нытик. Мне ночная охрана в красках всё рассказала.

— Ага. Ну-ну.

Доехав до нужного, обшарпанного здания, Каин с искренним сожалением разбудил ребенка. Выйдя из машины, он сразу взял его на руки, чтобы не надевать на стертые ноги эти орудия пыток в виде сандалий. Деймос клевал носом на его плече, но, услышав громкие крики из-за двери, начал настороженно озираться.

Подойдя к одному из залов, Каин толкнул дверь плечом и уверенно шагнул внутрь. Зал сильно изменился с тех пор, как он, будучи таким же мелким шкетом, тренировался тут с Саяном. Изменился и сам Бруно. Стал совсем седой и, кажется, уже не такой пугающе статный. Широкие плечи немного ссутулились, ушли вперед.

— Ого, какие люди! Сам альфа Деза соизволил прийти, навестить своего ничтожного старого тренера, — язвительно протянул старик, тяжело подходя к мужчине. — Даже не думал, что доживу до такой великой чести.

— С годами ты стал еще противнее, старик, — хмыкнул альфа, не ведясь на провокацию.

— Чё приперся тогда, щегол? Не единственный зал на весь город, вроде, — оскалившись, седой мужчина сложил руки на груди.

Деймос с явной опаской покосился на старого, грозного альфу и на своего отца. Он в жизни никогда не слышал, чтобы с Каином кто-то осмеливался разговаривать в таком дерзком тоне. Мальчику стало даже страшно за старика, но, к его великому удивлению, Каин лишь тепло усмехнулся.

— Так я к тебе сына своего привел. Вот думаю, может, зал открыть тебе дополнительный, современный, с красивой вывеской «Зал в честь великого Каина Деза»?

Старик, открыв рот, на секунду уставился на него, а затем по его морщинистому лицу стремительно поползли красные пятна гнева.

— А еще чего хочешь?! Может, статую в твою честь из сусального золота прямо во дворе поставить?! — рявкнул Бруно на весь зал.

— Ну, если ты так настойчиво предлагаешь… — протянул, откровенно смеясь Деза.

— Парши-и-ивец! Вот бы уши тебе накрутить, как в детстве!

— Мне беременная жена их накрутит и оторвет, когда узнает, что я сына на борьбу отдал, — хмыкнул Каин, смотря на тренера уже абсолютно серьезно.

— Занятия четыре раза в неделю. Анкету у секретаря заполни и вали уже отсюда, не мешай работать! — фыркнул старик и тут же резко обернулся к замершему залу. — Чё уши греем, щеглы?! Десять кругов по залу в приседе! Живо! А чтоб неповадно было старших слушать, взяли по пятикилограммовой гантели! Марко, тебе два килограмма, а то ты от пяти шорты себе испачкаешь!

— Ты уверен, что мне сюда вообще надо? — с сомнением спросил Деймос, поворачиваясь лицом к отцу.

— Он, конечно, очень вредный дед, но никто в этом городе не научит тебя постоять за себя лучше, чем Бруно. Его зал хоть и выглядит маленьким и старым, но это настоящая кузница чемпионов. Он бывший абсолютный чемпион мира по борьбе. Его так никто официально победить и не смог, по итогу он ушел непобежденным сам, ведь никто из бойцов больше не рисковал выходить с ним на один ковер.

— Думаешь, у меня так же получится? — с сомнением протянул ребенок, смотря огромными глазами, как другие дети, кряхтя, гуськом ползут по залу с тяжелыми гантелями. — А вдруг он выгонит меня в первый же день?

— Не вдруг. Я абсолютно уверен, что он тебя выгонит, — усмехнулся Каин, выходя из шумного зала обратно на улицу. — Не смотри на меня так испуганно. Меня он раз пятнадцать минимум посылал отсюда.

— И ты ушел?

— Нет, конечно. Мы грызлись с ним каждую гребаную тренировку. Он в меня тяжелые гантели швырял, когда я не слушался, но я дошел до самого конца и выпустился лучшим. И ты тоже сможешь. Тебе жизненно необходимо выпускать свои эмоции и злость, нужно научиться защищать себя и своих близких.

— Хорошо. Я думаю, ты прав, отец. — Задумчиво протянул ребенок, когда они снова сели в теплую машину.

Не прошло и пяти минут, как пацан, вымотанный эмоционально, опять вырубился. В этот момент телефон Каина начал буквально разрываться от входящих звонков.

Взяв трубку, мужчина побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь.

— К-каин? Я, кажется, рожаю… — испуганно, срывающимся голосом произнесла его жена на том конце провода.