2. Сон на новом месте

Наружу меня выпустили уже в сумерках, убедившись, что я нагружена гостинцами и советами под завязку. Окрестности всё ещё можно было различить, но становилось ясно, что вечереет стремительно, и лучше поспешить, чтобы не идти в темноте. Прочвякали толпой через всю деревню насквозь к полю, которое раскинулось на небольшом пригорке, и свернули вправо — к березняку. Там, на отшибе посреди самой дальней прогалины, почти вплотную к лесу, стоял Он — мой новый дом.

— Ну, могло быть и хуже, — проговорила я, оглядывая светлое чуть покосившееся строение из толстых брёвен. И сыто икнула, переваривая коврижки.

Выглядел дом, а скорее — изба, почти так же колоритно, как и остальные. Серо-голубенький, три квадратных окошка вдоль по фасаду, украшенные резными наличниками, с торца крылечко с навесом, у которого тёмными пятнами остались следы тех, кто приходил до меня, чтобы навести порядок. Здесь снег ещё не сошёл, и можно было чётко различить траекторию гостей туда и назад. Из трубы в середине крыши поднимался уютный дымок, а в ближнем окне теплился свет. Не электрический — свечной. Да и, судя по отсутствию проводов, электричества в доме не было вообще.

«Нда-а-а, а я ещё на интернет надеялась», — подумала я и вздохнула. Ладно, не дело киснуть! Какой-никакой запас денег есть, продукты в деревнях дешёвые — протяну. А через пару месяцев, как освоюсь, устроюсь на удалёнку и буду снимать видосики, как я красиво живу в деревне. Сейчас такое в тренде, почему нет? Главное, чтобы те, кому не надо, не могли меня по пейзажам вычислить. А хотя, как? Достопримечательностей тут нет, а остальное выглядит так, что может находиться где угодно. Россия-матушка — необъятная, а всё равно от края до края такими вот уголками полна. Ладно, завтра подумаю! Всё завтра!

В доме, за небольшой холодной прихожей, которую тут называли сенями, меня ждала растопленная печь, свеча на столе и блюдо с пирожками, накрытое салфеткой. Я с благодарностью кивнула Игнатьевне, которая вошла следом, чтобы показать, как что. Похоже, она с того момента, как завидела меня на дороге с баулами, приняла решение взять надо мной шефство, и теперь галдела без умолку, будто я её собственная внучка, с которой не виделись лет десять. Я как в тумане ходила за ней по большой квадратной комнате, где была и кухня, и спальня, и всё остальное, заглядывая в шкафы с бельём, в тумбочки с инструментами и посудой, на полки с крупами и травами. Очень внимательно и лишь чуть поклёвывая носом внимала, как разжигать и обихаживать печь, но старалась не пропустить детали — угореть не хотелось. Всё же я жить очень люблю, нравится, так что умирать не мой конёк, определённо.

Когда она ушла, оставив меня наконец одну, в ушах аж звенело от усталости и переизбытка впечатлений. Мои баулы скромно притулились у двери, будто им самим было не по себе от непривычной обстановки, но я всё же нашла в себе силы пойти и залезть в них, чтобы достать домашнюю сменку. Пока грела в печи воду, отзвонилась подруге и заверила, что всё хорошо, и никто меня из дружелюбных и шумных деревенских не сожрал и в плену не держит. Потом ополоснулась в тазике, вспомнив детство, когда отключали воду, и, разложив полотенце сохнуть, нырнула в ночную рубашку, а следом — под одеялко. Ругнулась, встала, задула свечу, и улеглась опять.

— Боги, хорошо-то как! — выдохнула я, впервые за долгое время радуясь, что матрас тут старый и не ортопедический. Да, для спины вредно, но как же мягко и уютно! Будто в гнёздышке свернулась кошечкой, аж мурчать захотелось. И бельё свежее, лишь чуть отдаёт затхлостью, как и остальной дом. Но всё же древесиной и уютом пахло больше. От печки шло тепло, лёгкая нотка дыма добавляла атмосферности, а за тёмным окошком светлело широкое, ещё покрытое снегом поле и лишь чуть слева мелькали огни деревни. И тишина.

— Ну? Сон на новом месте, приснись жених невесте! — выдохнула я шёпотом, глядя в рассохшиеся доски потолка. А вдруг? Может, увижу принца писанного, а утром проснусь и он дрова мне принесёт по-соседски, тут-то я его и обженихаю? Хотя… откуда в этой глуши принцы? Одни принцессы беглые… никому не нужные особо.

Честно говоря, спать в таком месте было страшновато. Совсем одна в старом деревенском доме, рядом дремучий лес, где всякое водится. Люди, опять же, незнакомые, хоть на вид и очень милые. В общем, причин нервничать была куча. Но была одна проблема — я слишком устала, поэтому провалилась в сон раньше, чем успела всё это осознать. И спалось мне сладко-сладко.

Почти до самого утра.

***

Иногда сон настолько крепкий, что кажется, будто что-то тяжёлое и мягкое накрыло тебя с головой всю, как толща воды, и проснуться невозможно. Некоторых это пугает, некоторым наоборот хорошо. У меня бывало и так, и эдак, в зависимости от обстоятельств. В этот раз я не испугалась. А где-то на грани сознания вспомнив, что вставать мне никуда не надо, даже растеклась счастливой подводной медузой. Буду плавать себе до отвала! Вот сколько хочу, столько и буду. Имею право, в конце концов.

Но что-то настораживало. Во сне это казалось мелочью, хотелось выкинуть из головы, но ощущение чужого взгляда не исчезало. Внимательного, будто кто-то просматривал моё тело насквозь, оценивая форму каждого позвонка изнутри грудной клетки.

А следом пришли ощущения. Я не могла назвать их прикосновениями, не могла как-то охарактеризовать фактуру. Но сначала стало тянуть во рту. Странно, томно, но не понять, что происходит. Просто тянет, словно ощущаю не телом, а… не знаю, эфиром? Или что там сейчас в тренде — астральная проекция? Что-то чужое сейчас однозначно копалось в этой моей эфирной астральной проекции, нарушая все грани приличия и личного пространства. Сначала копошилось во рту, затем прикосновение потянулось ниже — к груди. Я бы сказала, что это движение показалось, будто провели чем-то мягким и склизким, но след не ощущался прохладой. А на соске уже приятно потянуло, как бывает в эротических снах.

Я всё ещё плыла в этом странном забытьи, не в силах пошевелиться. И спалось хорошо, уютно, а тянущее ощущение на соске добавляло удовольствия и будоражило желание внизу. Хотелось, чтобы там потянуло тоже — так же. Но чужеродное нечто всё ещё аккуратно, но жадно впивалось в мою грудь.

Я застонала, и мозг начал просыпаться. А вот остальное осталось по-прежнему.

«Блять, сонный паралич!» — поняла я, наконец-то ощущая страх. А грудь продолжало тянуть настойчиво, щекотно, мягко.

Глаза открыть не могла, но зато вспомнила, где я и что было вчера.

Так, я одна в деревенском доме. Одна! И дверь запирается на старую щеколду! А окна вообще непонятно на что. Я могу спать, а кто-то прямо сейчас забрался в дом и лезет ко мне! А если это тот столяр? Или дед старый? Или вообще — медведь меня жрать пришёл?

«Так, надо проснуться. Надо срочно проснуться!» — приказала я себе, собирая волю в кулак. Чуждая субстанция, будто почуяла мой настрой, и сменила локацию, став тянуть ниже — на солнечном сплетении. И поползла дальше — туда, где у меня ярко реагировало желание. Словно на запах шло, но медленно. Как если лебяжьим пухом вести по коже, только кожа мурашками встаёт.

Потянуло под пупком. Я попробовала свернуться калачиком, но так и не поняла, смогла ли реально так сделать или только во сне пошевелилась. Только вот это не помогло, и тянущее мягкое нечто, что не сравнить ни с чем, всё так же копошилось у меня над животом, выискивая что-то.

Сон снова потащил в туман, и я расслабилась, забывая о беспокойстве и поддаваясь приятному. «А можно чуть-чуть ниже? Вот чуть-чуть, туда…» — пронеслось на грани сознания, и ощущения потянулись к лобку. Сейчас было не важно, девственница я до сих пор или нет, а хотелось, чтобы что-то там было, чтобы копошилось так же, чтобы томно тянуло и прикасалось.

Мягкое тянущее чувство скользнуло в складочки и угнездилось между ними, запульсировав, словно энергетический шар насыщался моим наслаждением.

«О-о-ох, хорошо-то как!» — пронеслась мысль, и меня вновь выбросило на верхний уровень сна, где я была в состоянии думать. Тут же полоснуло страхом, и я снова попыталась проснуться. Тянущее чувство внизу не исчезало, усиливалось, поглощало всё больше пространства, захватывая в томное наслаждение и губки, и промежность, и внутреннюю сторону бёдер, и живот. Наслаждение нарастало, и страх приобретал новые оттенки, когда боишься, но уже не хочется, чтобы прекращалось. Катализатор, а не предупреждение.

Застонала, не понимая, смогла ли выгнуться лишь во сне или в реальности тоже вышло. Напрячься как следует не получалось, тело продолжало плыть в томной неге, внизу мягко щекотало, казалось, изнутри, а в самом низу тянуло, и не сдвинешь ноги, не избавишься.

«А-а-ах, ещё-ещё!» — мысленно взмолилась я, ощущая подкатывающее удовольствие, и…

— Твою мать! — вскрикнула я, резко проснувшись и подскочив на кровати.

Никого. Из окна ярко и приветливо светит солнышко, в воздухе парят мелкие пылинки, от печи всё ещё идёт суховатое душистое тепло, а где-то далеко звучит мычание коровы и детский смех.

— Блять, — судорожно выдохнула я, неловко вытерев лоб запястьем.

Откинула одеяло и осмотрела себя. Всё на месте, никаких следов. Приснилось! Скользнула пальцами между складочек и вытянула оттуда склизкие нити смазки.

— Тьху ты, потекла! Хоть бы мужик какой приснился красивый с членом, а не муть какая-то дурная! Принца захотела, ага. Обломись, пизда наивная!

Легла назад и свирепо домастурбировала, чтоб не бесило. Сжалась, постанывая и ощущая судороги внутри, а затем бодрая встала и принялась за хозяйство. Сны снами, а новая жизнь сама себя жить не будет.