36 глава. Абсурд

Пролетевшие две недели самые счастливые в моей жизни.

Илья удивляет меня иногда проскальзывающими откровениями о своем детстве, поражает новыми беспонтовыми неповторимыми местами, вообще ведет себя со мной как с самым дорогим человеком. И пусть когда-то я уже удостаивалась его внимания и у нас даже была близость, но прошлые отношения не идут ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас во всё еще длящемся нашем конфетно-букетном периоде.

Возможно, при других обстоятельствах я давно бы подняла белый флаг. Между нами так опасно искрит и в любой момент может серьезно коротнуть. Да и желание порой заполоняет меня настолько, что я еле останавливаю себя, а потом ночами изнываю от неудовлетворенности и вижу эротические сновидения с нами в главных ролях.

Вот только меня стопорит внушенный самой себе страх: если и случится что-то плохое, то именно после секса. А еще я не могу перейти последнюю разделяющую черту, оставляя в укромном уголке своей души страшную тайну о нашем прошлом, но вот рассказать о ней с каждым днем становится все сложнее.

Стандартный заколдованный круг.

— О чем задумалась? — спрашивает Илья, ловя меня за руку и входя следом в холл дома.

— О жизни, — не желая вдаваться в подробности, коротко отвечаю и тут же, смягчая, добавляю: — Устала. Ты меня угулял.

— Это намек: иди-ка ты к себе и не предлагай никакого продолжения? — развернув меня, спрашивает мужчина. Его голос звучит шутливо, но глаза смотрят внимательно.

Понимаю: он каждый день ждет, когда у моих «не торопи меня» закончится срок действия, но я, оказывается, трусиха обыкновенная и не могу решиться.

— Это только то, что я сказала, — бубню я.

Искуситель вплотную прижимает к себе:

— На поцелуй хоть наскребешь немного сил?

Прикасаюсь к его губам вместо ответа. Это единственное удовольствие, в котором я не могу себе отказать.

— Отошла от него быстро, — врывается в мое сознание чей-то леденящий душу голос.

Отстраняюсь от сладких губ, открываю глаза и вижу девушку, стоящую неподалеку с пистолетом, направленным в нашу сторону.

Какой-то абсурд.

Отчаянно моргаю, пытаясь очнуться и понять, что это сон, но жуткая картина не пропадает, и я понимаю — все происходит наяву.

Противный леденящий страх заполняет все внутри меня, и я ощущаю, как шевелятся волоски на коже.

— Зачем ты здесь? — слышу за спиной другой голос, и от шока не сразу понимаю, что говорит Илья.

— Я тебя люблю! — раздается с вызовом. — Это она? Это из-за нее мы расстались?

— Нет.

Он мгновенно тянет меня назад, меняя нас местами и закрывая собой, а я вдруг резко осознаю: так мне становится еще страшнее.

Как я переживу, если эта ненормальная выстрелит в моего любимого мужчину?!

Если…

Я боюсь об этом даже думать.

— Пусть девушка уйдет, и мы спокойно обо всем поговорим.

— Нет! — летит холодным свинцом ее ответ.

— Чего ты хочешь? Пришла меня убить — стреляй!

Господи, о чем он говорит?!

— Нет! — вырывается у нас одновременно, только мое с отчаянием, а ее с горечью.

Инстинктивно цепляюсь за его куртку в собственническом жесте «он мой» и не знаю, что делать в подобной ситуации.

— Я приехала поговорить, а у тебя эта.

— Девушка уйдет, тогда поговорим.

Гнетущая тишина, кажется, длится бесконечно, пока брюнетка не разрывает ее криком:

— Пусть убирается!

Илья поворачивается ко мне:

— Уходи.

Отрицательно качаю головой.

Как я могу его бросить здесь с ней!

— Пожалуйста.

Мне хочется возразить: я не уйду, я люблю тебя, но в глазах напротив столько решимости заставить меня сделать, как он сказал, и я чувствую, мне не сломить ее.

По щекам начинают течь слезы от осознания патовой ситуации, но я, собрав себя в единую субстанцию, послушно направляюсь в сторону лифта. Вот только, нажав на кнопку и дождавшись его, не вхожу, а отправляю наверх порожняком.

— Опусти пушку или стреляй, — слышу решительный голос Ильи, и внутри все обрывается.

Зачем он ее провоцирует?

Кто знает, что в голове у этой девицы?! Может, она психически нездорова. Нормальные люди никому не угрожают пистолетом.

— Пойдем к тебе.

Замираю, ожидая его ответа.

— Нет.

Выдыхаю с облегчением. Все-таки в каком-то уголке моей души спряталась глупая ревность. Ведь его бывшая хоть и ненормальная, но очень красивая девушка.

— Нет! Говори, что хочешь, здесь и уходи.

— Ах да, ты отправил к себе свою новую игрушку. Квартира занята… Можем поехать ко мне в гостиницу.

Сквозь бешеные гулкие удары, отдающие в уши, слышу его шаги, и следом, разрывая сердце, звучит выстрел.

Позабыв об осторожности, выскакиваю из своего укрытия и вижу: брюнетка обезврежена, а пистолет в руках Ильи.

— Что происходит? — влетев с ошарашенными глазами, спрашивает консьерж.

Мой любимый, храбрый мужчина как ни в чем не бывало небрежно произносит:

— Показывал девушкам травмат, а он сработал. Ложная тревога. — Извиняющий взгляд, улыбка.

Консьерж смотрит на нас поочередно и явно не верит в озвученное, но я не в состоянии сказать пару слов в поддержку.

Илья не теряется, подходит к нему, что-то тихо говорит.

Тот, кивнув, сразу обращается к брюнетке:

— Девушка, пойдемте, я вам покажу, где выход.

— Нет! — вопит она, убивая взглядом того, кто мне так дорог.

Он спокойно выдерживает его и, холодно чеканя каждое слово, заявляет:

— Либо ты исчезаешь по-хорошему, и исчезает запись с камеры наблюдения, компрометирующая тебя. Либо у этой истории появляются неприятные последствия.

Брюнетка открывает рот, чтобы ему возразить, но, передумав, вскидывает голову и решительно исчезает в проеме двери, громко известив о своем уходе.

Мы остаемся вдвоем, но не торопимся покинуть место неслучившегося преступления, а смотрим друг на друга, не отрываясь, долго и пристально.

— Сегодня ты ночуешь у меня.

Его слова звучат так безоговорочно, да и после перенесенного стресса нет сил спорить с ним. Оставаться одной тоже не хочется.

Киваю и неожиданно чувствую, как тело начинает дрожать, а к глазам подступают слезы от накрывшего осознания, что все могло завершиться не так благополучно.

Илья мгновенно преодолевает пару шагов, разделяющих нас, и прижимает к себе.

Начинаю всхлипывать, понимая, что этого могло больше никогда не произойти, и слышу его горькое:

— Это все из-за меня. Прости.