39 глава. Нянька

Чувствую себя самым счастливым идиотом в этом гребаном мире. Провожаю малышку взглядом и закрываю глаза. Просто не могу поверить в то, что это наконец произошло и какой крышесносный секс у нас был.

Может, оттого, что я так долго ее добивался или все-таки потому, что хочу ее всю: с мыслями, мечтами, проблемами, а не только телесную оболочку?

В моей жизни было много качественного секса и продвинутых партнерш, но то, что я ощутил сегодня, оказалось на голову выше. Мы не занимались чисто физиологическим процессом с обоюдным получением удовольствия. Мы дарили друг другу что-то большее. Даже мозг, взрываясь от наслаждения, кричал: «Почувствуй разницу!»

Да, разница действительно была, но ощутить ее я смог, только сравнив. Это как если ты ешь все время «пластмассовые» яблоки из супермаркета. Вроде нормальные. Привыкаешь — нравится, но стоит приехать в деревню и попробовать ароматные, пахнущие летом и солнечным теплом плоды из бабушкиного сада, то сразу чувствуешь разницу.

Вылезаю из кровати, поскольку просто не могу находиться вдали от Ясмины, и иду на кухню.

Приятные запахи, звуки приготовления пищи, и улыбка прилепляется к губам сама собой.

Едва вхожу в помещение и нахожу глазами девушку, хлопочущую у плиты, не удерживаюсь и направляюсь к ней.

Обнимаю за талию, притягиваю к себе и утыкаюсь подбородком в ее плечо.

Хочется сказать, что не помню, когда последний раз кто-то готовил мне завтрак, но вместо этого выдыхаю лишь:

— Вкусно пахнет.

— Я стараюсь.

Не справившись с эмоциями, разворачиваю малышку к себе и целую, пока она не упирается в грудь.

— Еще немного, и будет пахнуть горелым.

Усмехаюсь, мне нравится, когда Ясмина таким образом признается, что я ее завожу. Очень не хочу, но отпускаю девушку, понимая: иначе мы и правда не позавтракаем, а уже и так почти два, и впору обедать.

Подхожу к шкафчику, достаю тарелки и чувствую тепло, растекающееся в груди. То, что вызывает во мне эта волшебница, непередаваемо.

Садимся завтракать, но не перестаем обмениваться взглядами, которыми словно спрашиваем друг друга: «Это действительно правда? Мы вместе? Не может быть!»

Яся мяукает под столом, требуя внимания, но я не могу оторвать взгляд от малышки напротив. Теперь понимаю словосочетание «я поплыл». Главное, не утонуть, жить-то по-прежнему хочется.

Телефон отрывает меня от раздумий.

Мать.

Эти звонки не приносят положительных эмоций. Просто так она никогда со мной не связывается.

Хмурюсь, думая, брать не брать.

Понимаю, не ответив, не решу проблему, и та все равно не отстанет и будет трезвонить весь день, и принимаю вызов.

— Да.

— Илюша, ты меня любишь?

Запускаю пятерню в голову. Ничего хорошего начало разговора не предвещает.

Не дожидаясь моего ответа, она продолжает:

— Знаю, любишь. У Наташи трагедия. Ее Лёнчик ушел и ободрал как липку. Глупая решила свести счеты с жизнью. Скорая приехала вовремя, но вдруг соберется повторить, а она одна дома.

Уже не вслушиваюсь в подробности трагедии в жизни Наташи, пока мать не задевает меня фразой:

— Ее неблагодарная дочь приедет только вечером. Надо побыть с ней. Выручи, она ведь моя лучшая подруга и много внимания в детстве тебе уделяла.

«”Лучшая подруга”… — кривлюсь. — Настолько лучшая, что соблазнила твоего сына без зазрения совести».

Тут же собираюсь сказать, чтобы не морочила мне голову. С какой радости я должен ей помогать, но мать произносит слова, вгоняющие в ступор:

— Я знаю, ты не нянька, но за твою услугу тебе наверху зачтется.

Вспоминаю вчерашние мольбы.

Это что, расплата?

Ответа на вопрос я, конечно, ни от кого не получаю, но отказаться теперь язык не поворачивается.

Черт с ней. Побуду нянькой у этой слетевшей с катушек «подруги».

— Хорошо. Я приеду.

Кладу трубку и встречаюсь глазами с Ясминой. Она взволнована, но сейчас я не в состоянии вспоминать грязь из моего детства. Может быть, потом расскажу.

Понимая, что не услышит объяснений, девушка встает и относит тарелку в мойку.

— Не мой, я потом в посудомойку закину, — произношу, чтобы нарушить затянувшееся тягостное молчание.

Не отвечает. Не слушается. Все вернулось на круги своя. Ладно, позже разберемся.

Поворачивается, и, едва мы встречаемся взглядами, я произношу:

— Мне нужно отъехать.

Указываю глазами на телефон, чтобы поняла: из-за звонка, и, чувствуя свою вину за недосказанность, добавляю:

— Я приду к тебе, как только освобожусь.

Снова кивает и направляется в комнату одеваться.

Вздыхаю. Так прекрасно начавшийся день разворачивается на сто восемьдесят градусов. Не так я планировал провести его.

Уговариваю себя: у нас будет еще вечер, и мы зажжем по полной.

Ясмина приходит в коридор, чмокнув меня в щеку, кидает «до вечера» и исчезает, а я направляюсь в ванную.

Наталья открывает мне дверь и окидывает оценивающим взглядом.

Это профессиональное.

Тоже рассматриваю ее. Не видел лет — дцать.

Сохранилась весьма неплохо для своих пятидесяти плюс, а может, блонд скидывает года, но при наличии стольких молодых свежих конкуренток привычный бизнес опускания лохов, видимо, не идет. Наверное, оттого переключилась на мальчиков, нуждающихся в деньгах. Трахаться она всегда любила.

— Привет, — бросаю ей.

— Мамаша прислала? — спрашивает вместо нормального приветствия и эмоционально возмущается: — Я говорила ей: я не больная и не надо со мной нянчиться! Переборщила с алкоголем, вот и попала в больницу.

— Мне уйти?

Отходит в сторону:

— Проходи, коль приехал. Давно не видела.

Женщина ведет меня в гостиную и указывает рукой на кресло. Замечаю на столике распечатанную бутылку коньяка и стакан.

— И не смотри так. Нравоучения мне тоже не нужны.

Берет бокал и, сделав большой глоток, выдает:

— Все мужики гады.

Неужели?

Это говорит мне та, которая обувала их направо и налево.

— А женщины святые? — не удерживаюсь я от реплики.

Улыбается:

— Ты всегда был сообразительным мальчиком и учился всему на лету.

Не отвожу взгляда. Если она решила засмущать меня прошлой связью, у нее не получится. Я давно взрослый самоуверенный мужчина.

— При наличии такой матери неудивительно.

— Да и отец твой был не промах, — выплевывает Наталья. — Окрутил Маринку, как лохушку, наобещал с три короба и бросил беременную.

Слушаю не дыша. Таких подробностей мне никто не рассказывал.

— Любила она его, считала, одумается и вернется, потому и тебя оставила. Хорошо хоть на старости лет мозги на место у мужика встали, и завещание на тебя написал.

Да, неожиданно упавшее на голову наследство, на проценты от которого живу и ни в чем себе не отказываю, сыграло неоценимую роль, но наличие озвученных фактов заставляет презрительно поморщиться. Мужчина должен всегда думать за двоих и не забывать о контрацепции. Я категорично против неучтенных детей по всему миру.

Женщина кивает на бутылку:

— Поухаживай.

Освежаю ей содержимое бокала.

— Присоединишься?

— Не пью.

— Болеешь, что ли?

Кривлю губы. Что за глупое суждение? Почему никому не приходит в голову: здоровый образ жизни — это прекрасно.

— Не люблю, — бросаю ей, а перед глазами всплывают смазанные картинки из моего «счастливого» детства, где алкоголь — неизменная часть начала чего-то отвратительного.

Сбрасываю морок и пытаюсь слушать пьяные рассказы сидящей напротив тетки.

Время медленно ползет минутной стрелкой по циферблату. Неожиданно задумываюсь: что я тут делаю?

Как-то я не заметил, что Наталья хочет свести счеты с жизнью. Налицо только одно — надраться до беспамятства.

Встаю с кресла:

— Пожалуй, я пойду. — Направляюсь к двери.

— Илюшенька.

Вздыхаю, но останавливаюсь.

Она догоняет, спотыкается и вместе с бокалом летит на меня.

Хочется ругаться матом. Пьяные женщины — это отвратительно.

— Извини. Давай отмоем.

Не спрашивая меня, Наталья тянет в ванную и начинает расстегивать мою рубашку. Если бы я не рос среди таких, как она, это выглядело бы вполне правдоподобно, и я бы, скорее всего, купился на заботу, но так…

Становится смешно оттого, что эта потасканная шалава собирается соблазнить меня. То, что произошло между нами много лет назад, не в счет: тогда я был сопливым мальчишкой, а она красивой опытной женщиной. Сейчас же трахать престарелую мамину подругу я не стал бы, даже оставшись на необитаемом острове.

Выставляю ее из ванной, включаю воду и сам расстегиваю рубашку.

Телефон не вовремя начинает трезвонить в кармане.

Ищу полотенце, вытираю руки, вытаскиваю его и рявкаю:

— Да.

В этот момент дверь в ванную отворяется, и без приглашения вваливается настырная баба, пожирая глазами мой торс.

Смотрю на красивый шелковый халат, который она надела вместо домашней одежды. Бьюсь об заклад: под ним ничего нет.

— Илюшенька.

Не могу поверить в реальность происходящего. Она что, не поняла: то было мое «нет»!

— Подожди за дверью.

Женщина послушно скрывается, а я говорю в трубку:

— Я вас не слышу.

Звонок срывается, я с раздражением засовываю мобильный обратно в карман и возвращаюсь к испорченной рубашке.

Более-менее смыв пятно и высушив ткань феном, выхожу из ванной и сталкиваюсь с хозяйкой.

Она смотрит с нескрываемой похотью:

— Давай расслабимся.

Хочется одновременно и посмеяться над ней, и наорать, но я, вспоминая, для каких целей приехал сюда, спокойно произношу: «Нет, Наташа» — и направляюсь в коридор.

Женщина не провожает меня, и за это я уже ей благодарен. Нелепостей на сегодня хватит.

Смотрю на часы и с сожалением думаю о зря потраченном времени. Греет лишь одно: сейчас я поеду к Ясмине, и она исправит этот паршивый день одним нежным взглядом.

Забираюсь в машину, но не успеваю тронуться, как мобильный опять напоминает о своем существовании.

Отвечаю не глядя и сразу жалею — блондинка.

— Так не может больше продолжаться, — без приветствия начинает она.

В точку. Я хочу изменить свою жизнь. И для тебя в ней нет места.

— Согласен. Давай расстанемся.

— Илюша, я не об этом, — пищит девчонка. — Я просто так скучаю. Я не могу без тебя.

— Послушай…

Перебивает:

— Ты в Питере?

— Да, недавно прилетел, — вру и зачем-то слушаю дальше.

— Я приеду? — в ее голосе звучит надежда.

— Нет.

— Почему?

Понимаю: с ней надо срочно объясниться, чтобы блондинка не приперлась ко мне, и сообщаю:

— Я сейчас к тебе приеду, и мы все обсудим.

Сбрасываю вызов, снова смотрю на часы и хмурюсь оттого, что не могу позвонить Ясмине и предупредить, что задержусь. У нее возникнут вопросы, на которые сложно ответить по телефону.

Блондинка открывает дверь, держа в руках бокал. По тому, как она заваливается в сторону, пропуская меня, понимаю — пьяна.

Что за наказание такое сегодня?

Вхожу, оценивая по внешним данным степень опьянения, а заодно и смысл в запланированном разговоре.

— Любимый, — летит из ее уст и следом с тумбочки бокал, который она неудачно туда пристроила.

Хихикает, вешается мне на шею.

Да, неутешительно. Разговор вряд ли состоится.

Отодрать руки девчонки не получается, но от губ я уворачиваюсь, и она присасывается к моей щеке.

— Я соскучилась, — тянет жалобно. — Пойдем в спальню.

Было бы смешно, если бы не так печально.

Освободив мою шею, в подтверждение своих намерений стягивает пиджак.

Вздыхаю, беру блондинку на руки и выполняю ее желание, но вовсе не для того, чтобы заняться сексом, а чтобы уложить пьянчужку спать.

Придется выкроить время и поговорить с ней в другой раз.

Кладу девчонку на кровать и пытаюсь встать, но она вцепляется в мою многострадальную рубашку и не отпускает.

— Я хочу тебя.

— Не сейчас.

Знаю: выяснять отношения с пьяными бесполезно, поэтому стараюсь не быть категоричным, чтобы не спровоцировать конфликт.

— Останься у меня.

— Не могу. Мне надо решить свои дела.

— Вам так и не перечислили деньги?

— Нет. Спи, мы потом поговорим.

— Илюша.

— Спи.

Блондинка послушно закрывает глаза, и я рад: хоть разговора не вышло, но она в таком состоянии, что мне не придется слушать пьяные бредни, теряя драгоценное время.

Знаю: поздно и, возможно, разбужу Ясмину, но ноги сами ведут к ее квартире, и я не сопротивляюсь.

Настойчиво тараню звонок, всем сердцем желая увидеть ее. Сейчас она мне жизненно необходима.

Спустя пару минут девушка открывает дверь в одежде, но заспанная. Разбудил все-таки.

Не ожидая ни приглашения, ни приветствия, тяну к себе и, держа в объятиях, вхожу с ней в прихожую.

Начинает оживать и смыкает руки на моей шее.

— Ты так долго, — жалобно пищит в рубашку.

— Так вышло, малышка.

— Где ты был?

— Потом.

Она пытается возразить, но я поворачиваю ее лицо и целую. Я сегодня так наговорился, что сейчас мне хочется только одного: волшебства желанных губ.

Отвечает страстно, решительно борется с моим языком.

Чувствую: проснулась.

Скидываю обувь, не разрывая поцелуя, подхватываю ее на руки и иду наобум в ближайшую комнату.

Вижу кровать. Отлично. Больше ничего нам и не надо.

Опускаю девушку на нее и начинаю раздевать, возбуждаясь от обнажающегося сексуального тела.

— Так нечестно, — шипит она и добирается до пуговиц моей рубашки.

Сорочка летит на пол, и Ясмина начинает приятно касаться ладонями кожи, сама кайфуя от происходящего.

Тянется к ремню, расстегивает его, медленно проводит пальчиками по ширинке, не отрываясь смотрит в глаза. Не дожидаясь, когда девушка продолжит меня раздевать, сам стягиваю оставшуюся одежду и наслаждаюсь прикосновением кожа к коже, накрывая ее своим телом.

Стараюсь не торопиться, продлить прелюдию, но малышка сама провоцирует. Обхватив ногами бедра, она трется об меня, словно прося скорейшего слияния.

Уступаю.

Вхожу в нее и замираю от крышесносных ощущений, и только потом, придя в себя, начинаю двигаться, поймав нужный нам ритм.

Позже, засыпая в ее объятиях, спрашиваю Вселенную: «Как я жил без нее?»

Жил ли?

Похоже, все это время я просто существовал.