Эпилог
Месяц спустя
«Как земля носит подобных стерв? Это что, прикол такой, оболгать мужика, который бросил?»
В третий раз перечитываю строчки, пришедшие с неизвестного номера, и не понимаю, кто написал их и что имел в виду. Мне бы выкинуть их из головы, но я зачем-то пишу в ответ: «Думаю, вы ошиблись номером».
«Думаю, это ты ошиблась, решив, что я не стану проверять информацию и проглочу хрень про афериста, которую передала Лика».
Все встает на свои места, кроме одного: оболгать? Где я обманула? Я предоставила некоторые скрины из личной переписки и парочку из чата с блондинкой, что сфотографировала с телефона Ильи.
«Вся информация, что я вам предоставила, настоящая. Я даже вложила свою платежку и копию платежки другой девушки», — строчу в ответ, негодуя от несправедливого обвинения.
После минутного молчания, когда я решаю, что странный диалог завершен, приходит файл с моей платежкой и файл незнакомого документа.
Читаю: «Отчет за 2021 год благотворительного общества ООО “Бонум”».
Смотрю на внушительный список детей и сумм, которые указаны как переведенные на лечение. А внизу документа… Боже мой, директор Никитин Илья Николаевич.
Пока я ошарашенно прилипаю к знакомому имени, приходит: «Сравните реквизиты».
Сравнить две фотографии в телефоне непросто, но я делаю это и зависаю в пространстве.
Илья предоставлял своим жертвам реквизиты благотворительного фонда? Какой-то современный Робин Гуд, что опустошал счета богатых девушек на благо детям.
Удивительно.
Однако хорошую новость кроет здравая мысль: это ничего не меняет.
Да, дьявол оказался благородным, но со мной-то он играл!
«А если нет? — возникает разрушающий изнутри вопрос. — А если в этом я тоже ошибаюсь? Я ведь не дала ему ни слова сказать в оправдание и единолично вынесла вердикт нашим отношениям».
Упрямо напоминаю себе об имеющихся фактах: телефонный звонок, сообщения, что прочитала в его мобильном, и вишенкой на торте полуголая девица в квартире.
Пытаюсь унять разволновавшееся сердце и хватаюсь за айпад. Пока идет соединение видеосвязи, снова прокручиваю полученную информацию и теперь к своему ужасу осознаю: я по-настоящему украла деньги у Ильи, ведь мои пошли на лечение какого-то ребенка.
Кошмар!
Как же становится противно от своей глупой спонтанной мести.
— Привет, Ясминка! Как ты? — начинает Лика с коронной фразы, но мне некогда любезничать.
— Почему мои документы оказались у журналистки?
Вижу, как она отводит глаза и наконец выдыхает:
— Так вышло.
— Как вышло, Лика? — набираю в легкие побольше воздуха, чтобы не сорваться и не накричать. — Я обещала Илье, что не стану использовать их против него, если он не будет привлекать меня к ответственности, а теперь…
— Тебя невозможно привлечь к ответственности. Скажешь, что он сам закинул деньги по доброте душевной, — объясняет девушка, как будто подобное может меня успокоить.
— Лика!
— Вспомни, как ты чахла из-за него! — подхватывает мой повышенный тон она.
— Это не относится к делу, — отрезаю, понимая: переубедить ее не получится, да и уже бессмысленно, и расстроенно продолжаю: — Я и так фактически обворовала Илью, так теперь еще он узнает, что слила конфиденциальную информацию журналистам.
— Какая тебе разница, что подумает негодяй? Яся, что с тобой?
— Илья не наживался на дурах вроде меня, он давал для перечисления денег реквизиты благотворительного фонда.
По тому, как Лика смотрит, выпучив глаза, убеждаюсь: не в теме.
— С чего ты взяла?
— Твоя журналистка раскопала.
Она закрывает рот рукой:
— Не может быть.
— Тебе прислать файлы?
Качает головой.
Пока девушка переваривает информацию, я выдаю самое главное:
— Ты моя должница. Выполни, что я попрошу. — Молчит, ожидая продолжения. — Узнай у своей журналистки номер Ильи. Он есть в тех распечатках.
Улетая в этот раз из страны, я сожгла все мосты и удалила всю информацию о нем из телефона, чтобы не было соблазна не то что связаться с дьяволом, а даже заглянуть в прошлое.
Она мнется.
— Ты что-то еще скрываешь?
Набирает в легкие воздух и обреченно признается:
— Он искал тебя.
Сердце ухает вниз.
— Когда?
— На следующий день после того, как ты уехала.
— И?
— Я не ответила, где ты. Ты же от него сбежала.
Тяжело вздыхаю, а Лика, тараторя, добивает меня:
— Он сказал, что любит тебя, но я не поверила ему. Тип просто хотел добиться нужной информации.
«Любит…» — стучит вместе с сердцем, и я уже не слушаю оправданий жены брата, а вспоминаю, как Илья закрыл собой, когда угрожала пистолетом та ненормальная, как не торопил меня с близостью… То чудесное утро, когда я поверила ему и сдалась… Как пришел вечером уставший, потерянный, нуждающийся во мне…
Я же чувствовала, что между нами все было иначе, не как в первый раз, и пусть любовь не выражалась в словах, она ощущалась в тепле взгляда, в нежности прикосновений, а я не дала ему шанса оправдаться.
Я побоялась быть смешной и жалкой. Вынесла вердикт, основываясь на косвенных доказательствах, удвоив их прошлыми просчетами, и в итоге — недосказанность, разлука, боль…
Стираю слезы со щек.
И что теперь делать? Надеяться на случай, который однажды помог нам снова встретиться? А если он больше не представится?
С какой радости Илья окажется в этом отрезанном от цивилизации месте?
Судьба не всем дает второй шанс, а уж третий…
Возвращаться в Санкт-Петербург?
Вздрагиваю от голоса Лики.
— Прости…
Киваю и с мольбой прошу единственно важное сейчас:
— Найди мне его телефон. Пожалуйста.
Четыре месяца спустя
Номер телефона Ильи Лика так и не узнала. Журналистка заявила, что уничтожила все документы, а разговорчивый консьерж сообщил, что жилец 66 квартиры съехал и — даже больше — покинул город. Я осталась без шансов как-то связаться с любимым мужчиной, без уверенности, что наша история может счастливо закончиться.
Я ходила опустошенная, осознавая, что только в сказках случаются чудеса и принцы скитаются по свету в поисках своих любимых и спрашивают у солнца, у месяца, у ветра, где найти суженую…
Я смирилась со своей участью, положившись на волю провидения и на фатум, — все предрешено свыше. И все же каждый раз, когда тучи затягивали лазурь неба, смотрела на серость над головой, вспоминала дождь, Париж и тот наш странный танец и отчаянно кричала в бескрайнюю пустоту: «Найди меня, Илья!»
Мелодрама, маршмеллоу, мягкий диван… Привычные спутники моего ленивого вечера, когда я предоставлена самой себе и не надо идти на работу в кафе.
Романтичные кадры фильма вызывают слезы, и я стираю их ладонью. Все так трогательно, все так красиво, что хочется оказаться на месте героини с ним…
Закрываю глаза, представляя это волшебство, но мои сказочные грезы прерывает мобильный, и в трубке раздается просящий голос сменщицы:
— У меня дочка заболела. Подмени. Я отработаю за тебя, как она поправится.
Бросаю взгляд на экран ноутбука, на плед, под которым удобно устроилась, на зефирки, которыми пытаюсь подсластить жизнь. Так не хочется вылезать из своего уютного кокона и идти в шумное и совсем неромантичное заведение.
— Пожалуйста. Больше некому меня заменить.
— Хорошо.
Вздыхаю, слезаю с дивана и иду собираться.
— Язмин.
Поднимаю руку в качестве приветствия и направляюсь переодеваться.
— Здесь о тебе какой-то мужчина спрашивал, — произносит Дулс и указывает глазами в сторону зала.
Сердце замирает, но я убеждаю себя: не может быть. Столько времени прошло. Он, наверно, уже не помнит обо мне, однако все равно спрашиваю:
— Русский?
Девушка пожимает плечами:
— Говорит по-английски.
Отгоняю от себя надежду. Может быть, бывший клиент. Сейчас весна, и посетителей с каждым днем на острове прибавляется.
Убираю волосы, натягиваю черную футболку и передник и отправляюсь в зал. Этот вечер снова предстоит побегать от столика на кухню и обратно, поупражняться в португальском и потренироваться улыбаться. Фирменная улыбка — залог хорошего настроения у клиентов и трехзначных счетов для друга-хозяина, а для меня — способ не разучиться делать это в обычной жизни.
— Четвертый столик, — произносит Бруно, подмигивая, и я, растянув губы в заученной улыбке, направляюсь к клиенту.
Шаг — сердце прибавляет скорость, а я впиваюсь глазами в фигуру мужчины, сидящего ко мне спиной.
Второй — хочется расстегнуть ворот поло, хотя он не сдавливает горло, и жадно глотнуть воздуха, поскольку от нехватки кислорода у меня, похоже, начались галлюцинации.
Третий — мужчина оборачивается, и мне кажется, я сейчас упаду в обморок: на меня смотрит мой личный призрак.
На удивление, я все еще стою на ногах. Это здравый смысл, падая в обморок, вопит: «Не может быть!»
Щиплю себя за руку, чтобы проверить, что не сплю, и несколько раз быстро моргаю, пытаясь прогнать губительное видение, но это правда Илья.
Останавливаюсь. Больше не могу передвигаться в пространстве. Я боюсь лишиться сознания.
Зависаю на любимом лице. Следующий шаг за ним, ведь я не знаю, зачем он здесь, а главное, помнит ли вообще меня, или, как в прошлый раз, мое присутствие в его жизни стерлось из сознания. Но чем больше вглядываюсь, тем больше ощущаю тепло и нежность в глазах мужчины, и у меня слетают все удерживающие на месте предохранители: срываюсь и лечу ему навстречу.
Крепкое тело, сильные руки, любимый запах…
Как я жила без всего этого так долго?
Утыкаюсь в грудь Ильи и закрываю глаза, желая, чтобы мгновение остановилось. Хочу всегда чувствовать его и слышать, как быстро бьется в груди сердце. И пусть этот мужчина совсем не идеальный человек — мне все равно.
Да, мне все равно: хороший он или плохой. Илья просто мой!
Я люблю его таким, какой он есть, со всеми недостатками и прочими эксклюзивными качествами.
***
Сажусь в лодку и наблюдаю, как мы отплываем от Тесейры.
Сан-Жоржи — последний Азорский остров в Атлантическом океане, на котором я еще не был. Снова начинаю злиться на себя за то, что не запоминал детали, когда Ясмина говорила о своем райском месте, возможно, там были подсказки и мне не пришлось бы убивать столько времени, путешествуя с острова на остров, пытаясь отыскать ее.
Почему я решил, что она здесь?
Просто подумал, что убежать девушка могла только туда, где чувствовала себя счастливой, чтобы попытаться вновь обрести потерянное чувство.
Оглядываюсь.
Завораживающая красота, безусловно, способствует этому ощущению. Даже мне, подавленному и разбитому после нашего расставания и еще не полностью восстановившемуся после нападения, которое устроили родственники одной из моих бывших, на Азорах легче дышать.
Или, может, я просто сердцем чувствую, что наконец приблизился к ней и моя малышка находится где-то рядом?
Несмотря на кажущуюся безысходность ситуации, продолжаю верить, что рано или поздно найду ее. Иначе буду бесконечно повторять свой круиз с острова на остров, потому что главная цель в моей жизни на сегодняшний момент — найти единственную девушку на свете, которая смогла полюбить чудовище и даже разглядела в нем что-то хорошее.
Невольно улыбаюсь. Ясмина действительно сделала меня лучше. Словно вернула назад в прошлое, где я еще не робот, лишенный чувств, и не разочаровавшийся юнец, у которого нет достаточно душевных сил, принципов, которые смогли бы поддержать веру в мощь духовных ценностей, а подросток, желающий любить и быть любимым.
Два часа — и я уже на твердой земле. Спросив прохожих, отправляюсь на Жардин-да-Република, главную улицу городка Велаш, в местное кафе, рассчитывая поесть и расспросить о Ясмине.
Девушка-официантка с озабоченным лицом оказывается неразговорчивой и как-то неопределенно отвечает на поставленные вопросы, а вот парень за стойкой признается, что у них есть сотрудница с похожим именем Язмин и скоро она придет.
Сажусь за столик и решаю, что никуда не уйду, пока не познакомлюсь с этой особой.
Время бежит медленно, а может, просто меня снедает нетерпение, но я ничего не заказываю и жду, когда появится эта Язмин.
Неожиданно меня пронизывает странное ощущение. Я чувствую взгляд, но не простой — оценивающий или заинтересованный, каким часто удостаивают меня женщины, — а особенный, пробирающийся под кожу.
Пару секунд прислушиваюсь к себе, стараясь понять: показалось или нет, потом поворачиваюсь, желая проверить, и замираю.
Это галлюцинация? Видение от усталости прожитого дня или все-таки она?
Девушка прирастает к полу, но не пропадает. Внутри все ликует — это точно Ясмина!
Вполне себе материализовавшийся призрак вглядывается в мое лицо, словно ищет ответы на свои вопросы и умоляет: «Сделай первый шаг».
Встаю со стула, крича глазами: «Как я счастлив, что тебя нашел!» — и она несется в мои объятия.
Счастье…
Похоже, впервые чувствую его так сильно, что от передозировки кружится голова, а внутри эмоции размножились настолько, что без спроса выскакивают наружу, и я шепчу ей в волосы:
— Нашел… Я тебя нашел!
Краем глаза замечаю, что мы стали объектом всеобщего внимания, но мне все равно. Я готов закричать здесь при всех, как счастлив, что отыскал любимую девушку!
Ясмина отрывается от меня и, заглядывая в глаза, спрашивает:
— Как ты оказался здесь?
— Я искал тебя, — говорю правду и вижу, как в ее глазах загораются звезды надежды.
Да, малышка, ты настолько проникла вглубь меня, так мощно пустила корни, что без тебя потерялся смысл этой гребаной жизни.
— Язмин! — зовет девушку парень, что был за стойкой, и она нехотя покидает мои объятия.
— Я работаю до двенадцати, — бормочет, извиняясь.
Смотрю на часы: девять. Какая мелочь для того, кто ждал встречи пять нескончаемых месяцев!
— Возьми заказ у меня. Я жутко проголодался, — произношу, впиваясь взглядом в ее губы.
Ясмина, смущаясь, словно разгадав подтекст моих слов, выдает:
— Возьми фирменное блюдо, оно здесь лучше всего.
Едва записав все, что я хочу, самая желанная официантка в моей жизни исчезает, и мне остается только ждать, когда она сможет подойти ко мне снова.
Ожидание не кажется томительным после бесчисленных дней поиска, ведь сейчас я могу видеть девушку, а не только пытаться собрать ее образ по крупицам из осколков воспоминаний.
Наблюдаю, как Ясмина порхает от столика к столику, как щебечет на непонятном шипящем языке. Впитываю каждое ее движение, жест, взгляд, завидую самому себе оттого, какая же она у меня восхитительная.
Девушка ставит передо мной бутылку минералки и стакан, и я, не удержавшись, касаюсь тонких пальчиков.
Дрожь от прикосновения прошибает каждую клеточку. Улыбаюсь, представляя, какой атомный взрыв произойдет, когда потрогать ее можно будет всю.
Продолжаю то и дело подзывать малышку, заказывая все подряд, лишь бы она снова была поблизости, несмотря на то, что уже не могу есть.
Каждый ее приход эгоистично использую в корыстных целях: касаюсь, говорю что-то, чтобы уловить приятное смущение на красивом лице или послушать остроумный ответ.
Наконец наступает долгожданная полночь, и Ясмина оказывается в моем распоряжении. И хоть жутко не хочется касаться неприятного прошлого и подмывает отложить самый серьезный разговор в жизни, но я осознаю: без этого нельзя идти дальше и строить наше будущее.
Девушка ведет меня в сторону океана и останавливается в тихом красивом месте.
Купол черного неба, звезды, как декорация для любовной сцены, и рокот океана: «Не облажайся, чувак. Я ведь привел тебя к ней».
Беру Ясмину за руку и прикладываю ее к сердцу. Хочу, чтобы почувствовала, как оно стучит, выдавая мое волнение. Перед ней мне нестрашно показывать свои слабости. С ней хочется быть честным, хотя я все же боюсь ее реакции, ведь собираюсь признаться во всех тяжких.
— Ясмина… — сглатываю. — Я циничный человек и…
— Ты хочешь казаться тем, кем не являешься, — уверенно произносит девушка, не давая продолжить фразу, и смотрит таким взглядом, что хочется верить: я не настолько безнадежен.
Возобновляю попытку раскрыть свои карты.
— Я придумал игру…
— Я знаю про благотворительный фонд, — отрезает она, словно подводя черту и сообщая, что не хочет говорить о моем хобби.
Удивлен, но теперь мне понятна причина, почему малышка ринулась ко мне, а не от меня, когда мы встретились.
Набираюсь духу и делаю новое признание:
— Я не помню тебя в прошлом.
Ясмина кривится и бормочет:
— И слава богу.
Приподнимаю бровь.
— Это была тень меня, — отвечает, улыбаясь.
— Я встречался одновременно с тобой и блондинкой.
Мрачнеет и прячет глаза.
— Я видела блондинку в твоей квартире перед… той последней ночью.
Приподнимаю ее лицо за подбородок.
— Я не спал с ней после того, как попросил у тебя дать нам шанс. Я ведь правда люблю тебя.
Смотрит внимательно, пытливо, стараясь проверить честность моих слов, а потом шепчет:
— Я верю тебе.
Наклоняюсь, чтобы наконец прикоснуться к манящим желанным губам, но девушка останавливает меня, произнося:
— Мне тоже надо тебе признаться.
Собираю все резервные силы, чтобы воздержаться от поцелуя, и даю ей выговориться.
— Я не знала про благотворительный фонд, когда переводила деньги.
Отмахиваюсь:
— Ерунда.
— Нет. Я верну всю сумму.
Не спорю, чтобы не тратить напрасно драгоценное время, а Ясмина продолжает:
— Я не сливала на тебя информацию. Она попала к журналистке без моего ведома.
— Я верю тебе, — возвращаю девушке ее слова.
Малышка улыбается и тянется к моим губам. Считаю секунды до прикосновения и, прежде чем это происходит, слышу самую прекрасную фразу на свете, которая пробивает броню даже такого железобетонного человека, как я.
— Я люблю тебя…
Мы целуемся, наверное, целую вечность, вкладывая в каждое прикосновение все свои эмоции, желания и чувства, что хранили все это время. Ветер треплет волосы и связывает наши тела воедино своими сильными руками-вихрями, чтобы мы больше не совершали глупые поступки и не расставались, а океан, врезаясь мощными длинными волнами в скалы, аккомпанирует волшебному моменту. А когда мы отрываемся друг от друга, его рокот сплетается с нашим рваным дыханием и дополняет его.
— К тебе или ко мне? — спрашивает Ясмина.
— К тебе. Я с корабля на бал, даже еще нигде не остановился.
Она хихикает и тянет меня за руку. Сегодня нас ждет бессонная и незабываемая ночь.
Я самый счастливый идиот на этом свете.