Глава 11

Навозившись во дворе с мусором, разгибаю спину и переодевшись едем с дочкой за обещанным планшетом. Выбираем средний по цене, но хороший по характеристикам. Есения светится от счастья! Я радуюсь ее улыбке и сбывшейся мечте, внутри ощущая стыд. Ей лучше не знать откуда у меня эти деньги, а мне бы забыть, как страшный сон. К вечеру готовлю ужин, но за столом мы втроем – я, дочка и папа. Мама, откопав даже здесь идеальное платье из бархата и нацепив все свои цацки, собирается на ужин к соседке. На наши уговоры отужинать дома всем вместе, лишь ответила властное – нет. А спорить с ней, как мы знаем, бесполезно. И даже то, что они остаются с отцом здесь на пару дней одни, а мы возвращаемся в город, у ее внучки школа – ее не останавливает. Паулина в новом наряде топчется на нашем крыльце и прекрасно слышит разговор, на что не стесняется усмехнуться. Не очень по-взрослому, думаю я, в очередной раз убедившись, что она мне не симпатична. Скользкая и холодная, надменная, точно змея. Не люблю таких на подсознательном уровне. К десяти вечера мама не возвращается, а нам уже пора уезжать. Целуем деда в щеку и садимся в машину. Пока еду по трассе, набираю ей снова и снова и в момент, когда от нервов сводит тело, и я уже хочу развернуться в обратную сторону, мама все-таки берет трубку: - Мам, ну что за дела? – спрашиваю гневно. Сжимаю руль крепче. Бросаю на дочку взгляд. она сонно зевает, устраивавшись поудобней. Пока доедем – успеет уснуть. На заднем фоне слышу смех Паулины и музыку. Звенят бокалы. - Ты где? – спрашиваю недоуменно. - В гостях, что за вопросы? – гремит ее голос. – У Паулины отличный вкус. Во всем. Пьем абхазское вино, оно возвращает меня в беззаботную молодость. Впрочем, тебе не понять. Отец лег спать? - Лег. Мы домой поехали. Ты давай там недолго. Она проводит тебя? Мне это все не нравится, но моя мама взрослая женщина в конце концов. Сама себе хозяйка. - Здесь брат Паулины и их общий друг. Меня проводят. До завтра, моя девочка. Мама чмокает в трубку и отключается, а я не успеваю сказать и слова. - Бабушка загуляла, - говорю вслух, но дочка уже мирно посапывает. Перед самым въездом в город задерживаюсь на закрытом переезде. Чертыхаюсь. Из года в год в это время здесь проезжает сапсан, который бывает ждешь по пятнадцать минут, а я все никак не запомню. Делать нечего, приходится ждать. Пока стоим перед мигающим семафором, открываю родительский чат – там с самого утра идут дебаты. Завтра на работу выхожу к обеду, потому что с утра идем на митинг, списки участвующих собирали несколько месяцев назад, и я по доброте душевной на это все подписалась. В нашем районе всего две старых школы и нашу будут сносить. На ее месте появится новый ЖК, а потом и новая школа. А то, что детям некуда будет ходить, потому как до соседнего образовательного учреждения не ближний свет – никого не волнует. Сомневаюсь, что митинг поможет, но шум стоит такой, что депутаты из мэрии приедут с нами поговорить. Листаю чат, читаю переписку и замираю на списке представителей мэрии. Родительский комитет не просто фамилии узнал, они еще и фотографии скинули. И на одной из них…Александр. Меня бросает в холодную дрожь, а потом сразу в жар. Ну не факт, что в этой толпе он меня увидит. И не факт, что я пойду. Роюсь в голове ища причину для отказа, но все мысли идиотские. Словно я двоечница, которая затеяла прогулять урок. Наша школа важна. Киваю сама себе. В ней учится моя дочка и когда-то училась я! Аргументы весомые, чтобы присутствовать. И когда моя машина трогается с места, думаю уже только о том, что мой гардероб пора обновить. И, наверное, постригусь с утра и покрашу волосы! *** Удивительно, но когда внутри тебя вдруг загорается искра и жажда перемен в жизни, да еще теплится огонёк, который разворошили и не успели затоптать от пережитого а-ля свидания, то все в этом мире сразу становится по плечу. До обеда я успеваю и дочку в школу отвести и закупиться в магазине продуктами, оплатить коммуналку и даже кинуть еще денег на нервирующий меня долг. И за оставшиеся полтора часа до митинга, стригу волосы до плеч и обновляю цвет. Теперь у меня холодный блонд. Мне идет, и когда смотрю на себя в зеркало, немею от красоты. Губы опухли от покусываний – не знаю, что за привычку придумала, но делаю так теперь постоянно. В школе плечом дергала и ногти грызла, сейчас вот это. Но да ладно пройдет! Все когда-нибудь проходит! Глаза сияют дьявольским огоньком, а нутро сотрясает неведомой до селе дрожью. А все потому, что увижу его? Гоню прочь от себя эти мысли. Ну не может такого быть! Не должно. Но все признаки на лицо и Леша прав, это симптомы влюбленности! Удивительно как он так быстро меня раскусил. Думать о том, что это не меня раскусили, а всех девок ДО, что были с ним, не хочется. Ну аура у него жгучая, как и весь он сам. Кусачий, горячий, обжигающий. Интересно, а таблетку от Александра уже придумали? Думаю, об этом, фыркая, когда забегаю в магазин женской одежды. Удивленно палюсь на вешалки с яркой одеждой. Я давно не обновляла гардероб – куртки и тёплые колготки не в счет, это вещи первой необходимости. А так, чтобы что-то красивое, женственное, модное, да приятное телу и душе, как праздник – уже не припомню. Из нового и яркого у меня, пожалуй, только сиреневый дождевик. Девушка-консультант тут же пристает с вопросами, но я отмахиваюсь от нее торопливо, бурчу – спасибо, сама. Откуда она может знать, что мне надо, если я и сама не в курсе. Иду настороженно вдоль вешалок с одеждой и манекенами. Глаз ни за что не цепляется. Уже сдаюсь и сворачиваю на выход, как натыкаюсь на манекен в бежевом трикотажном платье. Выглядит просто, но фигуру обтягивает. И легкий люрекс у него имеется. - Стильно. Актуально. И на весну и на теплую осень и даже на лето. Можно комбинировать с коричневыми оттенками и оранжевыми полутонами, с разной обувью и туфли и босоножки, как романтичный вариант, и сверху пиджак, как более официальный, а если кроссовки белые, то на прогулку. Примерите? Смотрю на ценник. Не кусается, но и не мало. Но мне ведь пока по карману! - А давайте! – выдыхаю и иду в примерочную. Облачившись в новинку, смотрю на себя завороженно. Благо не переедаю и фигура у меня приличная. Вспоминаю похвалу Александра и жар разливается по телу, а когда представляю, что на митинге он вдруг меня приметит и вовсе горю и плавлюсь. Платье сильно в обтяжку. Кручусь. Раздумываю попросить размер больше, но отметаю эту мысль. Грудь кажется больше. Талия на месте, животик лишь слегка торчит, а попа. О, это просто мед! Пока обтянута так сексуально, что я сейчас сама себя хочу. - Беру! – выдыхаю. – Ножницы есть? Отрежьте ценник, я ухожу сразу в нем! … На митинг приезжаю вовремя. Народу немного, от силы человек пятьдесят. Все в темном и мрачном, как на трауре. Я одна светлым пятном разбавляю атмосферу. Протискиваюсь в самую середину и слушаю шепот голосов. Все нервничают и переживают. Настроены по-боевому и даже агрессивно. Заражаюсь этой негативной энергией и тоже злюсь. Представители власти опаздывают. Сначала на десять минут, потом на двадцать, а когда переваливает за тридцать, нервничаю – на работе меня по голове не погладят. Я и так подменилась с напарницей, и не думаю, что ей в радость составлять букеты за меня, которых с утра обычно очень много. Вздыхаю, уже намереваясь покинуть сие мероприятие, как во двор школы заходят люди в костюмах. Директриса бежит к ним навстречу. Заискивает, краснея. Она и за митинг и против, уверена, что ничего не изменить и все предрешено. Но попытаться что-то изменить все же отважилась. Вижу тетку в сером брючном костюме, за ней еще одну помоложе в вычурно красном, долговязого мужика в черном костюме тройке, словно он жених и наконец…Александра. Он замыкает процессию, вышагивая твердым и властным шагом. Максимально серьезен. Даже суров. Слушает что ему говорят и чуть заметно кивает. Народ беснуется раньше времени, и толпа вокруг меня идет рябью. Гомон голосов усиливается. Прочищаю горло и тоже бубню: - Не закрывайте школу! Уже кричат все вокруг. - Почему наши дети должны ездить в соседний район? Кусаю губы, видя его. Он поднимается на крыльцо школы. Красивый. В строгом костюме. Настоящий чиновник. А день назад он был моим молодым и страстным любовником. Мотаю головой, прогоняя наваждение. Он обо мне, наверное, больше и не вспомнит. Стоит, смотря в толпу. Слушает, но не говорит ни слова. Под подошвой его дорогих ботинок разбитые ступеньки, по которым мои ножки бегали с семилетнего возраста. А потом в семнадцать я стучала по ним же каблучками, получая аттестат. Нет, школу не отдам! Моя дочь еще не доучилась! - Не забирайте у детей школу! – кричу. - Товарищи, - орет молодуха в красном, стоя рядом с ним. – Двести учеников на всю школу – это же смешно! - Скажите прямо! Под застройку коттеджей земля нужна, а бедных детей без школы оставляете! Позорники! Александр хмурится. Красивый, сатана! Аккуртаная щетина, темные брови, ясный пронзительный взгляд. Белая рубашка. Под ней мышцы. Я трогала его плечи руками… Ощущаю его запах. Одеколона. Тела. Немею от тоски. Мой Саша… Но ведь если он здесь, то от его решения многое зависит? Делаю глубокий вдох и делаю шаг вперед, бесстрашно крича: - Пожалуйста! Дайте детям доучиться! Он замирает, скользя по толпе взглядом. Замирает на мне. Останавливается. Впечатывает строгость глаз. Прожигает. Немею! Горю! Плавлюсь! Смотрит. И мне кажется – мучительно долго. Выдыхаю, а он говорит: - Арина, идите сюда, подойдите, пожалуйста, ближе. Все охают, смотрят на меня удивленно: откуда он знает обычную мать одиночку – читается в каждом взгляде. Краснею, вытирая влажные ладони о платье и когда толпа расступается, послушно иду к нему. Он окидывает меня таким жадным взглядом, что мне кажется все ВСЁ понимают. Реакция на меня отражается всего на мгновение, но я успеваю ее и заметить, и ощутить. И мне кажется, то новое платье делает свое дело. Довольно выдыхаю, поднимаясь по ступенькам и останавливаюсь на две ступени ниже него. Смотрю на него снизу-вверх и мир вокруг теряет очертания. Его почти такой же взгляд я уже видела, когда стояла перед ним на коленях. И мы оба были обнажены. И заведены. Ноги сводит судорогой, низ живота истомой. Не знаю, почему я такая грешная, но мне вновь хочется повторить все, что мы делали! - Повторите, Арина! – произносит он и я на миг теряюсь, краснея. Не сразу соображаю, что повторить он просит не минет, о котором я вспоминаю, а слова, что выкрикивала, и не под ним – нет! – а в толпе минутой назад. - Ах, да, - выдыхаю томно. Одна бровь его на секунду взметается вверх, но выражение лица остается нечитаемое. Но он определённо на меня реагирует. Чувствую! - Мы все здесь собравшиеся просим не закрывать и не сносить школу. В поддержку собрали подписи, их намного больше, чем присутствующих. Эта школа не в аварийном состоянии, она пригодна. Да, здание уже старое, но все нормы соблюдены и произведен капитальный ремонт. Я сама здесь училась и моя дочка тоже теперь здесь. Наши дети. Они здесь пошли в первый класс, познали радость первого звонка, нашли друзей, учителей отличных! А это сейчас тоже в новых школах не так-то просто. Здесь словно отдельный мирок, где наши дети получают знания, поют, танцуют, у нас отличные кружки. И как вы заметили, из-за того, что в школе всего двести учеников, все они как большая дружная и счастливая семья. Нам горестно, что наши детки не познают последнего звонка и выпускного в стенах родной школы. Что им придется переходить в другие учебные заведения, которые так далеко от дома…Неужели есть что-то важнее и ценнее детской улыбки и радости? Какой-то очередной торговый центр важнее? Или чей-то коттедж? Вокруг и так хватает этого добра, а старые школы с их энергией и теплом – не построить. Исчезнут навсегда! Я сама здесь училась, росла, познавала мир. Пусть наши дети тоже здесь вырастут? Замолкаю. Смотрю в его глаза. Он в мои. За моей спиной раздаются аплодисменты. Сама я поджимаю губы, на глаза наворачиваются слезы. - Я вас услышал. – Произносит он, наконец. – Мы возьмём паузу. Но если честно, этот вопрос предрешен. Оборачивается к директору. - Пройдемся по школе? Та кивает, и вся делегация идет ко входу. На пороге он замирает и обернувшись, кивает мне. Мне! - Арина, не отставайте. Хочу лично от вас все услышать. Радостно взбегаю по ступенькам и захожу вместе с ним вовнутрь. В проходе наши пальцы соприкасаются. Как бы невзначай. А может, специально. Ходим по школе. Директриса отвечает на вопросы комиссии, а я на его. Мы чуть отстали от всех, и он спрашивает меня чуть ли не о каждом открытом классе. Рассказываю, увлекшись воспоминаниями о первом звонке, о первой учительнице, о первой победе на конкурсе талантов, о первом поражении, о первой влюбленности и боли. Он слушает, кивая и улыбаясь. Хмурится, когда показываю в спортзале место, где падала и разбивала коленки. Снова улыбается, когда говорю, что с этой сцены в актовом зале читала стихи. - Хотел бы услышать, - шепчет еле слышно и я замолкаю, устремляя на него взгляд. - Стихи? От меня? - Именно, - кивает важно. Весь такой серьезный. Мужчина! - Ну может быть…как-нибудь. Я их много знаю. Но зачем это вам…тебе. - Записано, - кивает, улыбнувшись уголками губ. – Не важно зачем, важно – что почитаешь. С ума схожу от его голоса, да и в целом. Перед глазами чертовски откровенные сцены – я обнаженная сижу на нем и задыхаясь от оргазма, читаю стихи… - Ты покраснела, - замечает он. - Ах, да, наверное, - приставляю ладони к лицу. – Подумалось…неуместное. Ухмыляется. Вижу ямочки на его щеках. Дурею! Сатанею! - Ты сейчас так классно выглядишь, что я тоже представляю, как ты… как мы…В этом платье у тебя обтянута попа! Я вижу твою круглую задницу и это чертовски заводит! Ахаю, опускаю взгляд на его пах. Мне кажется или… - Стоит! – кивает он твердо. На тебя. С первого взгляда. И как прикажешь мне работать? Сует руки в карманы брюк и недовольно выдыхает. Растерянно моргаю. Благо мы одни, потому что все пошли дальше, иначе бы... Он оглядывается по сторонам и вдруг хватает меня за руку. Кладет себе на твердый, каменный член и шепчет на ухо: - В восемь заеду за тобой. Ответ – нет, не принимается! - Я больше не продаюсь! – выдыхаю, отшатываясь и вырывая руку. Не дай Бог кто увидит, позор какой! - А я больше и не покупаю, - ухмыляется и разворачиваясь спешит за коллегами. Обескураженно моргаю. Что это значит? Не покупает он! А что тогда? Просто встреча или…свидание? Не могу поверить и раскрываю рот. А потом придя в себя, семеню следом.