Глава 15

Забираю дочку из школы, она как раз с продленки и кружков освободилась и вместе идем к моей машине. Припарковала я ее с утра не очень, и она вся в грязи от проезжающих мимо товарищей. - Не замарайся, Есения! – говорю дочери и сажусь за руль. - Чем от тебя пахнет? – спрашивает она, принюхиваясь и пристегивая ремень безопасности. - Чем? – выдыхаю испуганно. Тру нос, губы, лицо. Но не Александром же! Совсем до ручки дошла. – Ах это! Духи новые. С премии решила себя порадовать. - Очень приятно пахнешь! Восхитительно! – хвалит она. Едем к дому, по пути набираю маму. - Арина! Почему ты не берешь трубку? Отец при смерти. А ты! – кричит мама в истерике. Все обмирает, по позвонку ползет ледяной холод. Сворачиваю в наш двор и торможу у первого подъезда. - Как? Что случилось? – голос дрожит, тремор рук мешает заглушить двигатель. – Мама?! - Я от Паулины вернулась час назад, а он спит. Так рано, думаю, удивилась. А он белый как снег. Скорая его вот забрала! Я домой на такси еду! - О боже! Что произошло? Есения рядом дрожит, начинает плакать, ей слышны мамины крики, и она видит мой страх. Глажу ее по волосам, пытаясь успокоить. А сама дышать не могу от страха. Дома дожидаемся нашу бабушку, и она все рассказывает – сбивчиво и путаясь, а потом признается: - Да я признаться, и сама не знаю, что с ним. Скорая госпитализировала, давление, сердце. Вот телефон больницы. Ты позвони, узнай, а я прилягу, мне самой плохо. - Ну а что он говорил перед сном? На что-то жаловался? - Ну он звонил, а я…у Паулины я была. Да он и не жаловался! Мама машет на меня рукой, словно я ее в чем-то обвиняю и уходит в свою комнату. Дрожащими пальцами набираю номер больницы и следующие двадцать минут пытаюсь выяснить где папа и что с ним. По итогу добиваюсь ответа, что он в порядке. Под наблюдением врачей. Мне озвучивают часы приема и кладут трубку. - Все нормально! – успокаиваю переживающую за деда дочь. С утра у меня рабочая смена в цветочном, которую я точно пропустить не могу. - Мам, ты поедешь к папе завтра? Я не смогу уйти с работы. - Поеду, - вздыхает мама. – Куда деваться. Такси только мне закажешь и оплатишь. - Хорошо. На автопилоте делаю с дочкой уроки, ужинаем в тишине, затем одним глазом смотрю как она рисует на планшете. Смотрю на время – девять часов и только тогда вспоминаю о назначенном мне рандеву. Не поеду. Не до развлечений мне, вот честно! – говорю сама себе в сердцах и как раз вовремя, на мой телефон прилетает сообщение от незнакомого номера. «Я на месте. Ты идешь?» Конечно же это он. «Не получится. Дома проблемы», - строчу ответ. - Есения, пойдем мыться и будем скоро спать, - говорю дочке и иду в ванную. Включаю воду, лью детскую пену. Пусть ребенок немного отвлечется – она обожает воду, и принятие ванной ее всегда расслабляет. Сажусь на крышку унитаза и смотрю как вода наполняется, а рыхлая пена становится все больше, покрывая воду белоснежной шапкой. «Что случилось???». Читаю. И прямо слышу его властный голос. «Папа в больницу попал. Диагноз не говорят. Ну вроде все обошлось». Спустя секунду прилетает ответ: «Понял. Приходи, я по своим каналам все узнаю. Вылечим твоего папу, не бойся! Жду». Удивленно моргаю. Он не отстанет, верно? Если что-то решил, то своего добьется… А про папу звучит заманчиво. У Александра ведь связи, он действительно может помочь. На душе так скверно и тошно, что хочется или поскорее забыться сном, обнимая дочь, или… Выпить вина, забываясь в ЕГО объятиях. Не думаю, что он потащит меня гулять по лесу на ночь глядя, скорее пригласит на ужин или в бар, о котором так давно мечтает. Что ж… Подскакиваю как ужаленная. - Есь, давай скорее! Моемся и спать. Ладно? - А ты? – дуется дочка, понимая, что уснет без меня. - Ты с бабулей, а я вернусь как обычно чуть позже. Работать надо, деньги сами себя не заработают! Вон планшет какой с премии купили! - Ну да! – дочь прощает, обнимает меня, в сотый раз благодаря за новый модный гаджет и лезет в ванную. Пока она плещется и моет куклам волосы, сидя по плечи в воде, я пытаюсь привести свои волосы в божеский вид – от души заливаю их сухим шампунем, а сверху лаком. Пахнет от меня как от дамы из девяностых, аж глаза слезятся. Потом крашусь – тушь, румяна, блеск на губы. - Красивая! – замечает дочка. – С каких это пор ты ходишь пол мыть при параде? Замираю. Ну надо же до чего докатились. Ей восемь, а такие вопросы уже. Рассуждает как взрослая. Да, рано сейчас деточки взрослеют, ничего не скажешь! - Ну я просто…для поднятия духа, так сказать. - Ну-ну, - улыбается она. - Еся. Как можно?! – цокаю театрально. – Вылезай. «Буду, - пишу Александру. – Еще пол часика подожди». «Жду, цыпа!» Улыбаюсь его сообщению и едва успеваю спрятать, когда дочка подпрыгивает и пытается заглянуть в экран. - Ну, почему ты прячешь? – возмущается она, начиная приставать. - Не твое дело! Успокойся! Перестань я сказала! – смеемся, когда она повисает на моей руке и мы шутливо боремся. Бесимся, пока нечаянно не опрокидываем с раковины мыльницу с мылом. Та с грохотом падает в опустевшую уже от воды ванную. Наша бабушка сразу кричит нам: - Ну чего вы там шумите! Девочки! - Спать, ладно? Время почти десять! – шепчу Есении и целую в макушку. - Ладно, - бубнит дочка, но подчиняется. Мама не очень довольна, что придется засыпать с внучкой, но денег хочется всем, а потому смиренно молчит, лишь бросает на меня гневные взгляды. Завтра возможно опять заведет разговор о том, чтобы я нашла себе работу получше. Одну, а не три. Про то, что я уже не выгуливаю собак и не мою пол – не знает. С собаками я действительно завязала. Нога до сих пор немного болит, а пол – взяла передышку, меня там заменяют желающие. Ну а в цветочном и так неплохо платят…Пока это мой полоток. Про Александра конечно же самый мой страшный секрет. И этот секрет к слову меня поторапливает. Пишет – смски летят одна за одной. «Да иду я, иду!» «Беги, Арина, беги!». - Дурак! – бурчу под нос, обуваясь и выбегаю в темный вечер. *** Я в джинсах, толстовке с капюшоном и кроссовках. На мое удивление он одет точно также. Только я в серых тонах, а он весь в черном и кепка на голове. Стоит такой важный, даже на спорте. Костюмчик спортивный фирменный, кроссовки дорогущие, часы на руке модные. Легкая щетина, прищур глаз. Вот черт! Опять меня соблазнять вздумал! - Привет! – говорю, чуть запыхавшись. – Давно стоишь? - Прилично, - кивает он, недовольно хмурясь. Думаю, что не доволен долгим ожиданием и открываю рот чтобы сказать колкость – мы так сроднились с этим сексом, что я уже воспринимаю его как должное… Но он опережает, удивляя: - Что с папой? В какой он больнице, давай все мне говори. И я докладываю все что мне известно на данный момент. Стоим под кустами на углу школы, которую из-за него могут снести – какая ирония! И он звонит одному, потом второму, затем еще кому-то. Я слушаю и нервничаю, переминаюсь с ноги на ногу. Выдыхаю, когда он говорит: - Все нормально, состояние стабильное. Пару дней в стационаре под наблюдением врачей, его в платную палату прямо сейчас переводят, а потом отправим на дней десять в санаторий, уже готовят место. Подлечится. Маму твою туда надо? Вот что значит влиятельный человек со связями! Диву даюсь. От восхищения и благодарности на глаза выступают слезы, и я готова в ножки ему кланяться. - Маму? Можно, наверное. Я думаю, она с радостью согласится. - Значит и маму тоже. Идем! Хватает меня по-хозяйски за руку. Идем по тропинке. Как обычные люди. Его в этом прикиде никто и не узнает. Но секьюрити все же не дремлют. Двое идут поодаль от нас, делая вид, что не с нами. Смешные! Пока ступаю по тропинке, думаю, что еще многого о нем не знаю, а узнать хочется. И этот нездоровый интерес меня напрягает. Не влюбиться бы! Вот же дура буду! Потому что дураку понятно, что такой как он в такую как я не влюбиться. Я ползаю по земле, а он летает. Парит высоко над нами обычными горожанами, и мы в априори в разных плоскостях обитаем. Так что то, что держит за руку и куда-то ведет уже ого-го что значит! Фыркаю. А немного ли я его почитаю? Совсем на пьедестал поставила. Уже даже спать с ним начала за бесплатно. Звоночек! - О чем думаешь? – тянет он меня за руку чуть на себя. Заглядывает в лицо. - Да так, о всяком. Он хмыкает. Выходим к дороге, по ту сторону которой светятся огнями два ночных бара. - Только не говори мне что мы туда! – удивленно хлопаю ресницами. – Выпить хочется и мне, но не в таком же месте! - Вот жеж! – вскрикивает он наиграно громко. – А ты по таким местам не ходишь, нос воротишь? Ну пойдем в ресторан. Но там атмосфера до оскомины набита. - Да не в этом дело! – говорю. – Просто у нас на районе контингент не очень. Пьяное быдло и драку устроить может, а тебя трогать нельзя, наказуемо. Ты застрахован? Звучит отвратительно, словно я насмехаюсь над ним. Но я реально ляпнула, не подумав из чистого настоящего любопытства. Он хмуро сжимает мою руку и тащит упрямо именно туда. Не нравится мне это место еще тем, что много лет назад я сама туда с подругами захаживала. Просто бар с приглушенным светом и тихой музыкой, крафтовым пивом и вкусными закусками – это сейчас, а тогда во времена моей юности это был почти что единственный на всю округу клуб. Там я познакомилась со своим бывшим мужем. Но ладно, что было то прошло. Муженёк свинтил в закат, туда ему и дорога! За папу рада, что все будет лучшим образом, но понервничала я знатно. А потому, когда садимся за единственный свободный столик у окна и официант приносит нам меню, заказываю сразу два разных пива. Александр не отстаёт. Берет темное пиво и тарелки мясного и сырного ассорти. Заказ приносят на удивление быстро, и я без зазрения совести пригубив пенного, набрасываюсь сначала на сыр: пробую все четыре вида, макая в мед. Потом грызу кусок свиного шашлыка, куриного, кебаб и на закусочку грибочек, зажаренный на гриле. Утолив аппетит, в чем Саша мне не уступает, довольно болтаем о всяком. Пьем пиво, чокаясь и смеемся. Пьянею моментально. Но ощущаю, как расслабляюсь, а груз забот и проблем сползает наконец с плеч. Он говорит о работе, снова о доме на берегу моря и опять зовет меня с собой. - Если мама уезжает в санаторий, то точно нет, - выдыхаю, откидываясь на спинку кресла. Я так объелась, что не могу дышать! - Почему? – выгибает бровь и смотрит требовательно. Такой серьезный, а мне смешно. - Дочь не с кем оставить. А оставлять я ее не люблю. И не могу. Да и работа у меня! - Значит мама остаётся дома! Возьмешь за свой счёт. - Зачем я тебе там? – спрашиваю, а сама уже прикидываю в уме, вспоминая свой рабочий график. – В каких числах? Он называет – ох, это уже скоро. - У меня месячные как раз будут, - говорю. – Если надеялся на секс, то точно нет. Господи так говорю, словно о сексе со мной он непрестанно мечтает. Нда уж… А он нагло хмыкает: - Женские дни не проблема. Пикантно даже. - В смысле? – морщусь. – Да вы Александр извращенец! - Ни разу, - выдает, повышая тон. Почти нападет. У него на все свое мнение и оно непоколебимо. Это я уже уяснила, ага. – Зачем воину меч, если он не был в крови? – изрекает этот извращенец и меня всю трясёт. Выгибает вопросительно бровь, а потом смеётся. Он что серьезно?! Господи! - Ну уж нет! - Ну уж да. Очевидный факт! - Можем поспорить! - На что? - На что хочешь? Он хитро щурится, и я жалею о сказанном. - Давай. На любое мое желание. Если ты едешь со мной и отдаешься мне, я его озвучиваю. - Ага, добивать меня собрался там? Успокойся, никуда я не еду! В русло приличного разговора свернуть не успеваю. Он внезапно поддается вперед и спрашивает: - А как у тебя дела с аналом? - Что-о? – верещу, захмелев окончательно. - На ты или на вы? – Улыбается. Ему смешно. Мне же ни капельки. - Никак. И что за вопросы? – краснею, ерзая на стуле. Тот вдруг становится жутко неудобным. Чувствую, как попу припекает. Какая я мнительная! - Двойной оргазм хочешь? Кривлюсь. - А тебе нужна моя попа? Или что? - О да! Не отказался бы! Соглашайся, это не больно! – подмигивает, закидывая в рот кусок мяса. Жует как хищник, как голодный зверь же стреляет по мне глазами. Жует мясо, а пожирает меня. Думаю, почему-то что возможно он любитель пожестче, просто не раскрыл передо мной еще все карты… Вспоминаю какой он иногда бывает нетерпеливый и грубоватый в сексе, вздрагиваю. Ну уж нет! - Сомнительное предложение. Ты слишком груб для такого. - Чтобы быть первым? – раскусывает меня как переспевший орешек. - Ну да, - киваю, смущаясь. – Как-то не доводилось. Если бы у меня был постоянный партнер или муж, а так… - Согласен. – Шепчет вдруг. – Меня безумно заводит что ты другая. Не такая как все. Принимаю подобное за комплимент и улыбаюсь. Он же протягивает руку, когда начинается лиричная медленная композиция и мне ничего не остается как согласиться на первый с ним танец. Из бара мы выходим в третьем часу ночи. Выпили мы не сильно много, последние два часа больше общались и танцевали, но Александр выглядит абсолютно трезвым, чего нельзя сказать обо мне. Меня прилично пошатывает, земля кружится под ногами, а рот не закрывается от дикой счастливой улыбки. Я обнимаю такого классного мужика! И он провел со мной не только этот вечер, но и целый день! И впереди ночь… - Это было классно! – пищу, вешаясь как девчонка на его шею. Он подкуривает, выпускает колечко дыма и смеясь, прижимает меня к себе. Боги! Трогаю ладонями его торс, просовываю руки под его футболку и сжимаю крепкую широкую спину. Прижимаюсь всем телом. Ему не удобно курить, и он отбрасывает сигарету в сторону. - Какая ты горячая! – шепчет на ухо, пока ветер колдует с моими растрёпанными волосами. Накрывает нас, и я целую его. Кротко, мимолетно, как воришка. Он снова улыбается во весь рот. Глаза блестят. Он смотрит на меня так…с обожанием что ли. - Какой пожар! Уф! – выдыхает. Я и вправду вся горю. Между нами такой жар, что ночной ветер не может справиться и обуздать меня. Никакой силе мира не под силу потушить этот пожар. Обжигаюсь об языки этого пламени и словно ищу спасительный глоток воды, снова целую его. Пью его жадно, до дна. Он сминает меня в объятиях. И мне хочется никогда не прекращать наш поцелуй. Никогда не отпускать из своих объятий. Он держит меня так крепко, что я на мгновение верю, что это не на один вечер… Саша берет меня за руку, и ведет к машине, припаркованной неподалёку. По дороге прихожу в себя ровно настолько чтобы понять что сказка подошла к концу. Сейчас меня отвезут до дома, и я лягу спать. Без него. Расстроено усаживаюсь вместе с ним на заднее сиденье мерседеса, закрыв глаза, устраиваю голову на его плече. Несколько минут едем в тишине. Водитель и охранник молчат, делают музыку чуть громче. Машина шуршит еле слышно колёсами по гравию, несется, набирая скорость. Смотрю в окно, за которым мелькают ночные огни фонарей и высоток…совсем другого района. - А мы куда? – спохватываюсь. - Ко мне, - говорит он как ни в чем небывало, закидывает мне на плечо руку. Не успеваю что-либо возразить, как оказываюсь в его власти. Снова ощущаю тепло его губ, язык, что вторгается в мой рот и покорно отвечаю взаимностью. От него исходит такая энергетика, что меня вновь сносит в водоворот страсти и одновременной нежности. Его поцелуи опасные – я знаю это точно! Каждый новый поцелуй – убивает меня. Делает безропотной и послушной, подчиненной его власти. Саша ласкает меня губами, и я готова растворяться, исчезая. - О, Боже! – выдыхаю, шепчу что-то невнятное, обхватывая его лицо ладонями. Трусь об щетину, терзаю поцелуями его губы. Жадно вдыхаю его, и не могу надышаться. Лишь пищу, когда он подхватывает меня и усаживает на себя сверху. Развожу ноги, обхватывая его. И снова лечу. Высоко, так высоко, что жалко опускаться и страшно падать обратно. Сбрасываю с его головы кепку, запускаю пальцы в ворох жестких волос, тяну на себя, а он вжимает меня в себя. Автомобиль останавливается. Хлопают двери. А я не открывая глаз, продолжаю полет. Поцелуи все жарче, хотя мне кажется, что больше гореть просто некуда. Он стягивает с меня толстовку. Только слышу визг молнии, а она уже таит в его руках. И я таю и плавлюсь. Не открываю глаз, откидываю голову, позволяя ласкать себя. Александр скользит губами по моей шее, мимолетно касается губ и снова ниже. Выдыхаю, когда мой лиф расстёгивается и его губы прикасаются к обнаженной груди. Он вбирает в рот мой сосок, чуть кусает, сосет, нежно водит языком. Проделывает тоже самое со вторым, а я ерзаю, потому что уже вся мокрая, сочусь соком и на его штанах, наверное, уже мокрые пятна. Он расстегивает ширинку на моих джинсах, привстаю, распахивая глаза, оборачиваюсь. Водитель и охранник вышли из машины. Играет тихая музыка, фары освещают пустую дорогу, моросит дождь. Снаружи ветер. А в салоне мы задыхаемся от жара и желания. Сбрасываем вещи, как сумасшедшие. - Саша! – выдыхаю, вновь соединяясь с ним в поцелуе. И с ужасом четко понимаю, что не просто целую его, заворожившись этой страстью и похотью, нет! Я целую его, потому что безумно хочу это делать. Я целую его губы, потому что они самые красивые и приятные на вкус. Перебираю его волосы, потому что они прекрасны. Трогаю его, потому что обожаю! Он рядом, вижу его и не могу насмотреться. А его голос? Да он уже проник в каждую клеточку моего тела и сознания. Я слышу его в своей голове даже сейчас, когда он молчит! А смех?! Да этот смех как вирус струится по моим венам с самого первого дня, когда я только его услышала. Всхлипываю, когда он опускает меня на себя и медленно погружается в меня. Входит до упора, и мы оба замираем. Распахиваю глаза. Он смотрит на меня, чуть улыбаясь. Вижу ямочки на его щеках под легкой щетиной и целую их. Оставляю на нем свои отпечатки, зная наверняка что моим он никогда не будет… Ахаю со стоном, когда он прижимает меня к себе с такой силой, что не вдохнуть ни выдохнуть. Сплетаем пальцы рук, сливаемся в поцелуе, и я медленно раскачиваюсь на нем, снова улетая и отключаюсь. Из динамиков играет песня о любви, и я тихо подпеваю, срываясь на стоны. Да я влюбилась… Боже!