Глава 16

Квартира у него – закачаться можно. Как дикий зверь ступаю осторожно по паркету, кручу головой – потолки высоченные, ремонт на миллионы, люстры, портьеры, камин, мебель – все дорогое и красивенное. С нашей убогой квартирой в старой хрущевке и не сравнится. Он, наверное, никогда в таких домах и не был, или очень-очень давно… - Красиво у тебя! – говорю, усаживаясь на высокий барный стул. Он достает из холодильника апельсиновый сок и разливает по стаканам. Уже переоделся в шорты и майку – на коричневой ткани принт с медвежатами. Он серьезно?! Он ходит так дома? Боже, да это же наивысшая степень милоты! Улыбаюсь, окидывая его взглядом. Он такой милый и смешной. Ладно медвежата на одежде, он сам сейчас как медвежонок…Хотя что это я принижаю его – он как медведь – большой и волосатый. Смеюсь собственным мыслям, он бросает на меня вопросительный взгляд, и я мотаю головой. - Ничего? – спрашивает с ухмылкой. - Ничего важного, - отмахиваюсь. - Так и думал! – кивает, смеясь. – Чудо юдо, иди в душ. По-быстрому повторим и баиньки. Мне завтра рано вставать. Выгибаю бровь – какая наглость, но не спорю. Иду вслед за ним к душевой и беру протянутое полотенце. - А ты не со мной? – что я несу! Спишем на то, что не протрезвела. - Нет. Давай сама, - кивает важно. И я снова не спорю – как можно? Принимаю душ, прихожу в себя. Скоро утро и меня признаться жутко клонит в сон. На секс или какие-либо телодвижения и сил то нет. Голова чугунная, мысли – вата. Выбегаю из душа, покрываясь мурашками от холода и вижу прекрасную картину – мой дружочек спит. Лежит на кровати и его храп сотрясает все вокруг. Вроде бы я не долго. Минут двадцать всего. Подхожу к нему и долго смотрю на него. Любуюсь. А потом ныряю к нему под одеяло и не успеваю положить голову ему на плечо, как проваливаюсь в сон. *** Утро наступает раньше, чем я планировала. Через три часа звонит будильник, и я выныривая из сна, но не открывая глаз чувствую, что он просыпается. Смотрит на время, выключает противную трель и тяжко вздохнув, лежит несколько минут на спине, не шевелясь. А потом поворачивается на бок, ко мне лицом и закидывает на меня свою руку. Она тяжелая и горячая. Обнимает и я улыбаюсь. Утро становится не таким тяжким. Прижимает меня к себе. У него эрекция и его член упирается мне в поясницу. Устраиваюсь удобней, чуть приподнимаясь по постели и отпячиваюсь, чтобы ему было удобней. - Проснулась? – спрашивает хрипло. Какой у него голос ото сна шикарный! Низкий, с хрипотцой – песня для моих ушей! - Угу. Вставать не хочется, шевелиться тоже, как и открывать глаз. А вот заняться утренним сексом – очень даже. Он делает все сам, позволяя мне лежать недвижимо. Начинаю шевелиться и подавать признаки жизни, только когда возбуждаюсь от проникновения и ритмичных толчков. Теку, насаживаясь. В тишине комнаты слышно его дыхание, мои писки в подушку и звуки влажных проникновений. С утра секс имеет свои прелести. Он точно не такой как, к примеру вечером, по крайней мере я ловлю совсем другие ощущения. Все чувствуется так остро, что у меня мутнеет и в глазах и рассудок. Но кончить не успеваю. Едва затихаю, сосредотачиваясь на ощущениях, как Александр делает последний сильный толчок во мне и финиширует, заливая мне спину. Ну что ж, бывает… Переворачиваюсь на спину, когда он полотенцем вытирает мою поясницу. Скрещиваю ноги и щурясь от солнечного луча с окна, смотрю на него. Ну он прекрасен. Сидит, ноги на ширине плеч, трет между ног полотенцем и смотрит на меня исподлобья. Мышцы, темная поросль на груди, бровки-домики, щетина стала темнее. - Что не так? – спрашиваю, выгибая бровь. А я наглая при нем стала. И мне это нравится. - У меня? – удивляется, мотает головой. – У меня все отлично. Ты как? - Пойдет, - киваю. Он смотрит с минуту молча, замерев, а потом усмехаясь, встает с постели. Дает указания командным тоном: - Я в душ. А ты завтрак приготовь, пожалуйста. Что-нибудь легкое, можно овсянку и кофе, или яичницу. Скоро выходим. - Овсянка, сэр! – бубню ему вслед и поднимаюсь. Мне бы тоже в душ не мешало, но уже дома, ладно. Умываюсь в кухонной раковине и накинув его футболку с мишками, шлепаю босыми ногами от холодильника к плите и обратно. Нашел кухарку, но так и быть. Жарю три яйца, делаю тосты с маслом и сыром, включаю чайник. Кофе варить не буду, пусть даже не мечтает! Он доволен и кажется удивлен, что я восприняла его приказ всерьез и пока намывался, все приготовила. Уплетает все за обе щеки и бросает на меня какой-то новый взгляд. Словно оценивает с какой-то иной стороны. Он что думал я готовить не умею? Как можно? У меня дочь! - Спасибо, - говорит мягко, когда завтрак подходит к концу. Киваю, довольно улыбнувшись. – Приятно время провели. За это тоже спасибо. – Резюмирует деловито. Спустя пять минут выходит уже в брюках, рубашке и пиджаке. Воюет с галстуком и я, не выдерживая, ему помогаю. Пока завязываю, он смотрит на меня сверху вниз. Бросаю на его лицо мимолетные взгляды и улыбаюсь. Не говорим друг другу больше ни слова. Мне хорошо сейчас. Ему, кажется, тоже. Он уезжает с водителем, а меня везет заказанное для меня такси бизнес-класса. Прошу остановить в соседнем дворе, не хочу, чтобы соседи или не дай бог мама видела. До работы еще час, успеваю даже побыть дома. Но спокойным этот час не будет, потому что с порога, едва мои ноги в кроссовках преступают его, на меня нападают: - Где ты была всю ночь?! – шипит разъярённо мама. - Где Еся? – спрашиваю испуганно. Мама выглядит не важно, словно всю ночь не спала. - Спит еще. - Тогда, пожалуйста, не кричи! Прохожу на кухню. Включаю чайник. - Где ты шлялась? – не унимается она. – Это что происходит? У тебя отец при смерти. Нас оставила и шляться? Мне обидно что она так говорит про меня. До слез, что уже щиплют глаза. - Папа едет в санаторий, - говорю тихо, стараясь на нее не смотреть. – А я не шлялась, зачем ты так? - У тебя засос на шее, бессовестная! *** Два дня на работе как каторга. От расстроенных чувств и нервов все валится из рук. Беспокоюсь об отце, нервничаю, что мама со мной вот уже второй день не разговаривает – демонстративно наказывает молчанием, как и всякий раз, когда обижается. В моем детстве она всегда так делала, и я помню, как плакала, мучаясь угрызениями совести, и обещала сама себе, просто клялась! – что, когда у меня будут дети, никогда так не поступлю. Наказывать молчанием, игнором – хуже быть ничего не может. Особенно когда маленькое сердце не знает выхода из этой ситуации, потому как просить прощение можно тысячу раз, но исход один – пока мама сама не решит отпустить ситуацию – ничего не поможет. Да и сейчас нелегче, хотя я уже не малышка. Где-то читала недавно, попадалось на глаза – что это такой вид тирании. И для психического здоровья ребенка – колоссальный вред. Александр пропал из вида. Да оно и понятно, но влюбленное уже сердце ждет… Еще через два дня, отца все-таки перемещают в санаторий на лечение. Мама начинает говорить, с легкой завистью в голосе допытывается – как мне удалось выбить ему санаторно-курортное лечение. Ей бы тоже не помешало, сетует, но теперь молчу я. Вот упрямо молчу и все. В школе начинаются долгожданные каникулы и мама, ругаясь и злясь, собирает дочь и уезжает с ней на дачу, оставляя меня одну. А я с замиранием сердца жду его звонка. По моим подсчетам со дня на день он должен улететь в дом своего детства, куда, между прочим, приглашал и меня! А я отработала пять смен подряд в цветочном и в принципе три дня выходных могла бы себе организовать. Но он не звонит. Проверяю телефон ежеминутно. Бросаю взгляды в окно. Даже к соседу Лехе наведалась, типа за солью. Он, конечно, не дурак и все понял. Поговорили на отвлеченные темы, а потом я не выдержала, спросила с психом: - А что там Александр? Не знаешь? - Пропал? – кивнул он, улыбаясь. Ничего смешного не вижу. Да у меня сердце не на месте! - Пропал. – Киваю. - Ну это нормально. Вы друг другу никто. Такой поворот очевиден и в принципе он прав, но меня подбрасывает на стуле. - Это да, и все же… Не знаю, что еще сказать, не придумывается даже. Леша приходит на помощь: - Его повышают, ты видела? Предвыборная кампания началась. Он на место Мэра метит и у него, кстати, все шансы есть. Знакомая у него работает, там целый марафон идет у них – написать красивую биографию, что-то про дом и родителей придумать, душещипательной истории накинуть для избирателей и жениться ему надо. Холостой тридцати пятилетний мужчина – не комильфо короче. Дом, семья, огород надо, чтобы как у всех. Немею. Холодею. Умираю почти! - Как жениться? – выцепляю из его тирады только это. – На ком? - Да откуда я знаю. Ну явно кандидатуры есть. - По-настоящему? Он влюблен? – ушам не верю и словам своим. От этих гадских слов язык аж щиплет. Мне плохо уже не только душевно и сердечно, но и физически! Все тело словно пронзает тысячами иголок, на острие которых яд! - Не знаю я, говорю же! А чего ты так напрягалась? Влюбилась, не зря он в первый же день так сказал. - Чего-о?! - Того! - А может, фиктивно? – не спрашиваю, а молю. - Не знаю, Арин, не пытай меня. Позвонит если, сама и спроси. Но он не позвонил. Ни вечером, ни ночью, в которой я мучалась бессонницей и почти не спала. Зато заявился на утро… Я выбежала из подъезда с мешком мусора наперевес и уперлась взглядом в огромный черный внедорожник. Машина его свиты, знакома мне уже. Притормозила. Из машины вышел его охранник и кивнул мне. Размахивая мусором, подошла к нему. Соседок не видно, и слава богу, а то бы разнесли прекрасную весть… - Александр ждет вас сегодня в полдень в аэропорту. - Что? – выдыхаю, раскрыв рот. - Вот ваши билеты, Арина. – Парень протягивает мне конверт. Заглядываю: билет на самолет и что-то еще – какие-то бумаги и кажется…деньги. Платит мне за эскорт? За сопровождение? За три дня с ним? А сам не позвонил и не сказал…Духу не хватило? Или так уверен, что я «волосы назад» побежала за ним на край света!? А вот возьму и не поеду! У меня что других дел нет?! - Но я… - Машина приедет за вами к одиннадцати. Не опаздывайте. - Да как это? А если бы я не вышла мусор выкидывать? То все, самолет улетел без меня? Почему он сам не позвонил? - Если бы не вышли, я бы поднялся к вам сам. Но так совпало удачно, что мы только подъехали и вы тут… - А он сам где? - На этом все. – Отвечает сухо. И садится в машину. Та с рыком трогается с места, укатывая из нашего убогого двора. Только пыль столбом остается. Дрожащими пальцами сую конверт за пазуху и несусь к мусорке. Выкидываю дурно пахнущий мешок и думаю, думаю, думаю… *** Перевожу маме на карточку денег и прошу купить в магазине продуктов, так как сама уже не успеваю к ним приехать, потому что…Бинго! Я собираюсь в аэропорт. Но чтобы на душе не скребли кошки и не мучала совесть, пытаюсь заговорить своим зубы и утешить себя тем, что все будет хорошо. Сомневаюсь в этом, какое-то нехорошее предчувствие скребет в груди, но я отметаю эти мысли в сторону. - Вы надолго? – спрашиваю у мамы, заходя издалека. – Долго там будете? - Неделю точно, - отзывается она. Голос довольный, расслабленный. – Что в городе делать? - Ну да, согласна, - выдыхаю как можно спокойней. Саму же меня всю трясет. – А я в работе вся буду, три дня на работе завал. - М-м, поняла, - говорит мама. – Мы сходим в магазин, все купим. Я киваю, глядя в окно. Трогаю пальцами шторку и представляю, что прикасаюсь к нему. Мотаю головой — совсем с ума сошла. Немного успокаиваюсь, понимая, что они не будут голодать: в дачном посёлке у выезда, всего в километре от нашего дома, есть отличный магазин с хорошим ассортиментом. - Что делать будете? - Паулина пришла. Ладно, Арина, мне некогда. У нас чаепитие. - А, поняла. Ну тогда не отвлекаю. Я на связи. - Ладно. Я хочу попросить передать трубку дочке, но мама уже отключается. Меня одолевают сомнения: не совершаю ли я какую-то ужасную ошибку? Но меня не будет всего три дня, они даже не заметят! Закусив губу, я распускаю мокрые волосы и начинаю их расчесывать. Мне уже не терпится ощутить вкус его губ и жаркие прикосновения. Собственно, ради этого я и еду. Это для меня уже не секрет... *** … - Вот так и получается, что счастье находится совсем рядом, а мы упускаем возможность всё изменить, - говорит Паулина, и мама согласно кивает. - Я полностью согласна с тобой, - произносит она. – Ты говоришь правду. Внучка играет на крыльце с куклами, а гостья пьет чай и угощается зефиром. На её изящных пальчиках сияет новый маникюр и кольца, и мама с завистью смотрит на них. - Знаешь я, пожалуй, попробую твой ритуал, - делится мама. – У меня сейчас столько проблем, а он может помочь. - Замечательно! – восклицает Паулина, и её глаза загораются. – Ты начнёшь сегодня ночью? В полночь? Я даже могу посидеть с Есенией ради такого благого дела! Не откладывай. А ты все взяла? - Все, - кивает мама. – Даже золото дочери прихватила. Все свои украшения собрала. - Отлично, отлично! – Паулина тяжело дышит, раздувая ноздри. – А документы на квартиру? Завтра позвоню брату чтобы приехал, оформил все. Нотариус приедет, все сделаем, чтобы тебе не мотаться в город. Деньги докапаешь завтра туда же. Документы тоже. А потом заберешь, как ритуал встанет, молитвы почитаем. И вуаля! - Страшно мне, но думаю, надо. - Какой страшно! Ты что? – вспыхивает соседка. – А жить так не страшно? Ты мой дом видела? А мебель, а ремонт? Так же хочешь? – агрессивно наседает, принижая словно. - Хочу! - Будешь! Главное действовать! И дочка и ты сама и внучка, вон, все счастливые станете! Богатство наконец притянешь и спокойствие души. А это в нашем возрасте, тоже, знаешь ли, немаловажно! Последующие полчаса Паулина не слазит с мамы. Ее речи похожи на тягучий мед, что заливается в уши, а голос как песня гипнотизера. Она зомбировано кивает головой, уже не сомневаясь в правильности своего решения. Паулина уходит лишь в обед, но через час уже возвращается. На своей новенькой машине везет маму и Есению за покупками, потом к себе в гости, где они ужинают и развлекаются до самого вечера. Про дочь она и не вспоминает, даже не подозревая, что Арина уже улетела на другой конец страны…