Глава 25

Бизнес-классом летать прекрасно. В полете меня все же накрывает от предстоящей разлуки, и я лакаю вино – бокал за бокалом. Саша попивает коньяк и смотрит на меня насмешливо. Или мне это только кажется, но суть ясна – он спокоен как удав и его совсем не беспокоит тот факт, что мне грустно! Тоскливо! Одиноко! Что я уже нестерпимо скучаю по нему, хоть он еще и рядом. - Может, хватит? – спрашивает, удерживая мою руку, когда стюардесса приносит мне добавки. - Думаю да, - киваю пьяненько. – Какой ты черствый, Сашуля, - говорю ему. - Сашуля? – улыбается. – Что-то новенькое. - А почему бы и нет? Мне нравится твое имя и вольна склонять его как захочу. Этого ты не можешь у меня отнять. - Это точно, - кивает. Откидывает голову на подлокотник и закрывает глаза. Смотрю с прищуром на его шею, кадык, подбородок. Озираюсь по сторонам – мы одни, от посторонних и любопытных глаз нас разделяют плотные шторы. Решаю не терять времени даром и присасываюсь к его шее как пиявка. Ремень безопасности мешает, и я щелчком пальцев отсоединяю его. М-м, как это мерзавец пахнет! Съела бы всего и всё! - Что ты делаешь? – выгибает он бровь, приоткрывая один глаз. – Нас увидят. Сядь, пожалуйста, на место. Его голос такой важный, словно он уже вернулся в свою привычную шкуру. Да, впрочем, что это я? Так ведь и есть! Недовольно сажусь на место и отворачиваюсь к иллюминатору. За ним темная ночь и бескрайнее полотно неба. - Мое предложение в силе, - добавляет спокойно. Напрягаюсь. - Это какое, позволь спросить? – сверлю его взглядом, ощетиниваясь. – Быть девочкой на разок? Спать с тобой, когда тебе приспичит? - Начнем с того, что ты ею и была, - бросает тихо, не открывая глаз. Задыхаюсь от возмущения. Пьяная кровь бурлит по венам, разгоняясь. Мне хочется драмы! - Очень благородно с твоей стороны! – хмыкаю. – А раз так, то изволь заплатить! - Сколько? - Ты серьезно? - А ты? – открывает глаза и в секунду приближается, нависая надо мной. – Ты, Арина, серьезно? Хватит все выворачивать! Я тебе обозначил формат наших дальнейших отношений и право за тобой принимать его или нет. Но ты все видишь в дрянном свете. Если нравится быть шлюхой – будь ей. Сжимаю губы, скрежещу зубами. Сейчас бы от всей души ему залепила пощечину. Но жалко дурака. Бить любимые щеки… - Я уяснила одно – ты пользуешь меня в свое удовольствие! - Так и было задумано, - выдыхает, мотая головой. Снова усаживается в своем кресле. - С таким подходом – знать тебя больше не желаю. Я уважаю себя! - Я приму любое твое решение, - добивает. Мне как в мелодрамах или книгах о любви хочется, чтобы он извинился, заискивал, утешал и просил прощения. Умолял о любви и признавался в ней сам. Но моя сказка – видимо хоррор, потому что на сердце нелегкость и приятное волнение, там трепет от неразделенной любви и боль кровавой рекой. Ненавижу его! - Бесишь! – выдыхаю по-детски. Он усмехается. Молчит. А меня раздирает. Зря я пила. Буйная стала. Аж ладошки чешутся. Чувствую, что сейчас сорвусь и наговорю гадостей, и чтобы не позориться снова трогаю пальцами его шею. Веду по лицу и замираю на губах. Щиплю его за нижнюю губу, и когда она чуть оттопыривается, набрасываюсь и сминаю ее своим ртом. Кусаю зубами и злорадно улыбаюсь, когда он мычит от боли. Он упрямый. И всему хозяин. Поэтому ведется на эту игру и включается в противостояние. Кусает меня в ответ и уже я стону от боли и одновременного возбуждения, что так яро на меня обрушивается. Мерзавец! Даже сейчас я его хочу! Ведем себя как подростки – кусаемся поочерёдно, пока он не выдыхает в мой рот возбужденно и не толкается мне в рот языком. Целует жадно, аж искры летят. Снова дышу не кислородом, а им – моим Сашулей! Стону тихо, углубляя поцелуй. Присасываюсь, не разрешая прекращать танец наших языков и губ. Ласкаю, лижу его, кусаю, снова присасываюсь. Какие губы у него пухлые, какие нежные, а сладость какая, м-м! - Идем! – выдыхает шумно, и я слышу, как отстёгивается его ремень. Бесстыдство уровня Бог. Но нам ли не знать, что это такое. Чего уж мы только не делали. А я пьяна и так заведена, что снова понимаю – стыд не мой конек. В уборной свежо и чисто и это радует. Резко разворачивает меня к себе спиной и сжимает ладонями мою грудь. У меня закончились женские дни, и я спокойна. Смотрю опьяневшим взглядом в зеркало на него. На себя. На нас. На то, как его пальцы сжимают мои твердые от возбуждения соски. Кусаю губы со стоном – он играет с моими вершинками так яростно и умело. - Больно, - выдыхаю, а сама требую продолжения. Хочу еще. – Возьми ртом, губами! – прошу почти слезно и он подчиняется. Распахивает на мне кофту и сминая кружево в бок, захватывает губами грудь. Кусает и лижет, а потом сосет словно младенец. Ох, я бы родила ему сына! Точно, я так этого хочу! Запрокидываю голову, сжимая ноги. Внизу живота так томно тянет, с такой ощутимой болью, что мне хочется поскорее почувствовать его в себе. О, да, когда он во мне – я живу! Летаю вот на этих самых облаках, которые бороздим сейчас в полете! - Саша! – выдыхаю, прижимая его к себе. Тяну за плечи. Торопливо роюсь в районе его ширинки, непослушными пальцами пытаюсь добраться до его чижика. Ничего не выходит, и он расстегивает сам. Слышу «вжик» и радостно замираю. Снова поворачивает меня к себе спиной. Мгновение и чувствую, как упирается в меня возбужденной головкой. Она горячая и влажная, водит ею по моим складочкам и медленно вторгается внутрь. Ощущаю каждый миллиметр его челна, что входит в меня, растягивая. Рычу и кусаю губы. И этого удовольствия он хочет меня лишить? Да я даже представить не могу, что с кем-то другим испытаю что-то подобное! Нет! Точно нет! Исключено! Прощаемся не самым лучшим образом. Я, психанув, демонстративно иду на автобусную остановку. Его водитель долго стоит у обочины, дожидаясь меня, но я делаю вид, что не вижу. Жду конечно, что Александр лично выйдет из автомобиля и попросится сесть в салон, но на дворе утро, на остановке много людей, и он не выходит. Через десять минут его машина срывается с места и уезжает. Еще через минуту подходит мой автобус. Что ж, доеду домой сама… … Чем ближе я к родному дому, тем беспокойней на сердце. Не пойму, почему меня так трясет, но тревога и беспокойство усиливаются с каждой секундой. Мечтаю сейчас только о том, чтобы поскорее попасть в квартиру, вставить сим-карту в старый телефон, поговорить с мамой и дочкой и приняв душ, тут же поехать на дачу. Выхожу из автобуса и иду к дому. День обещает быть солнечным и светлым. Наравне с тревогой ощущаю эйфорию от скорой встречи с родными. Об Александре стараюсь не думать, хоть и сердце и подвывает в груди. Ну ничего, пройдет. Мне о многом нужно будет подумать… Первое, что меня напрягает – на наших окнах нет штор. Быть может, мама вернулась с дачи и решила их постирать? Второе – беглый взгляд соседки с первого этажа, которая выходит из подъезда и буркнув мне приветствие, качает головой. И наконец, почти теряю рассудок, когда узнаю от соседки с квартиры напротив, что дома у меня больше нет. Квартира опечатана. Дверь и замок другие. Мамы и дочери нет. Вся жизнь проносится перед глазами – меня трясет так, что не могу из сумочки достать телефон, от которого, впрочем, толку нет – он не работает! Стучу в дверь Алеши и когда тот открывает, оседаю на пол. - Арина, где ты была? – рычит он, поднимая меня на ноги. Затаскивает в свою квартиру. Усаживает на табуретку на кухне, а у меня перед глазами все плывет. - Что произошло? Я ничего не понимаю, - шепчу трагически. - Продала твоя матушка квартиру. Мошенникам. - Что? – ушам не верю, это какой-то сюр! – Но как? Как такое возможно?! – из глаз брызгают слезы. – Что ты несешь?! Мне хочется наброситься на него с кулаками. Но он не шутит и от этого еще страшнее. Маму обманули? Когда и кто успел это сделать?! Узнаю, что это Паулина и меня мутит. А мама ведь так ее боготворила! Нашла подругу в кои-то веки! Вот черт! Но ведь виновата во всем я. Оставила семью, бросила. Ради этого мужика! - С Александром была? – спрашивает Леша хмуро, наливая мне стакан воды и капает туда валерьянки. Но разве она мне поможет? Валерьянка эта! - С ним! – Ощетиниваюсь. – Зачем ты меня с ним познакомил только?! Боже, какая я была дура! - Сама знаешь зачем – он решил твои проблемы! Отца не забывай, тоже он пристроил! Решит и эту, главное расскажи ему. - Он не будет ничего решать! Кто я ему? - Будет. – Заявляет Леша. – Если уж время на тебя тратит, то и решить может. Он все может. Это немного успокаивает, дарит надежду. - А мы с ним расстались вроде как, - выдыхаю, усмехнувшись. – Он предложил свободные отношения, а я…такое не приемлю. - Дура! Здесь не тебе решать. Могла бы начать и с этого, а там глядишь, может что и выгорело бы. - Быть для него удобной шлюхой? – оскаливаюсь. Меня всю трясет! - Почему сразу шлюхой? Просто женщиной, которая рядом. - Ну уж нет, пусть катится ко всем чертям! Он вообще без пяти минут женат! - Угомонись! – осаживает, заливая мне в рот лекарство. – Успокойся! Не руби с плеча! Всё образуется! И квартира вернется. Полиция уже взялась за них, все вернут! А мама с твоей дочкой на дачу уехали. Я им лично такси вызывал. - Спасибо! – даю волю чувствам и все-таки плачу навзрыд. Пока реву, слушаю подробности, которые говорит Леша. Мама ему все рассказала – он ее вчера тут отпаивал. И успокаивал Есю. Бедная мама! Бедный мой ребенок! А я дура. Совсем с катушек съехала с этой совей любовью. Ощущаю такую тяжесть вины, что не могу встать со стула. Только спустя час прихожу в себя и собираюсь на дачу. Мне нужно срочно увидеть родных! Леша порывается меня довезти, но я отказываюсь – наша встреча не для глаз посторонних. Я не хочу никого видеть, кроме них! Звоню с его телефона маме. Слушая ее оправдания, приправленные горькими слезами, и причитания дочери, рассыпаюсь на осколки. Но мне нужно быть сильной. Кто, если не я? Хватит и их слез. Благодарю соседа за помощь и несусь к машине. Скоро увижусь с дочерью и мне чуточку полегчает… Моя старушка ждет меня. Вставляю ключи в замок зажигания и проворачиваю ключ. Заводится сразу же. Еду на заправку – оплачиваю полный бак. Там же в магазине покупаю Есении вкусняшки, а нам с мамой бутылку вина. Все решим. Все образуется! Выезжаю за город, выруливая на трассу и прибавляю скорость. Выжимаю педель в пол. Перед глазами снова пелена слез – такого сильного эмоционального потрясения я еще, пожалуй, не испытывала, даже с Александром! И этот страх за родных, за себя, за будущее. Кусаю губы, чувствуя себя сейчас такой уязвимой и несчастной. И совсем не понимаю, что вдруг происходит! Но на пустой дороге машина вдруг идет юзом, а руль совсем не слушается! Теряю управление и лишь распахиваю глаза, когда вижу, как меня тянет на встречную полосу. Звук удара и скрежет металла оглушают, а резкий толчок выбивает меня из сиденья.