Глава 37. Правосудие свершилось

Судить графа Туйю поручили нуру Кипину, потому что нура Тулия проходила по делу как свидетель и частично — как обвиняемая. Да, предварительный императорский суд признал ее невиновной в смерти графа Куоси, но вот с графами Суспресами все было сложнее.

Сам император считал, что нура приняла верное решение, ведь судье пришлось ориентироваться лишь на показания защитника и обвинителя, документы по делу и поведение подследственных. Если бы она успела поприсутствовать хотя бы на некоторых допросах, то все могло быть иначе. И уже одно то, что нура Тулия все равно продолжила самостоятельно вести расследование и в конце концов нашла настоящих виновных, достойно уважения.

Юный граф Суспрес, вернувший себе и замок, и титул, и право обучаться в Академии, а заодно ставший владельцем небольшого графства, ранее принадлежащего семейству Куоси, тоже никаких претензий к нуре Тулии не предъявлял. Какие претензии? Его и всю его семью оправдали только благодаря активной заинтересованности в этом нуры Тулии.

Однако вести достаточно шумное, окутанное множеством сплетен и освещаемое почти во всех газетах и журналах страны «Дело о подставном заговоре» ей не доверили.

Но Сэйда не очень переживала по этому поводу. Гораздо больше ее расстраивало, или, вернее, напрягало, что граф Суспрес на все заседания суда является в сопровождении внешне очень привлекательной молодой женщины, которую он называл нурой Марикой. А все представители суда обращались к ней как к нуре Суспрес.

И пусть о свадьбе еще не было объявлено, возможно потому, что жених до сих пор еще был студентом Академии, но сам факт того, что приблудной дриаде было позволено использовать фамилию рода, говорил о многом.

Устраивать Вилхо сцену ревности Сэйда считала чем-то глупым и необоснованным. Они ведь ничего не обещали друг другу, просто провели вместе несколько суток, и все. А связь… Связь никуда не делась, и сердце по-прежнему щемило при виде мальчишки. Его безупречная вежливость бесила до невозможности, но женщина старалась не срываться.

Постоянно находящийся поблизости Арнес очень помогал с этим, да и вообще очень помогал, поддерживал, сидел рядом, держа за руку, шутил, когда становилось совсем тошно… И…

— Слушай, а почему мы с тобой не поженились до сих пор? — поинтересовалась Сэйда, когда маг очередной раз отвлек ее от наблюдений за дриадом.

— Наверное, чтобы ты так же не скрипела зубами на моих девочек, как сейчас — на эту зеленую красотку рядом с твоим баобабом…

— Кипарисом! — сначала возмущенно фыркнула Сэйда и только потом рассмеялась. — Точно, ты же никак нагуляться не можешь! Не понимаю только, когда успеваешь?

— У меня пока выходные… и я решил провести их с тобой, — Арнес подмигнул своей подруге и ласково погладил ее по коленке. — А еще мне император заплатил, чтобы я за тобой присматривал!

— Врешь, — недоверчиво хмыкнула женщина и при этом снова покосилась на Вилхо и его спутницу.

— Клянусь вечным пламенем, — ухмыльнулся Арнес. — А после того как огласят приговор, император назначил большой бал. Должны же мы будем все развеяться после казни… Не так уж часто из членов древних родов устраивают факелы…

— Тебе уже сообщили приговор?! — Сэйда искренне удивилась. Обычно до самого последнего часа остается надежда, что император смилостивится…

— Да. Один обезумел, второй в здравом уме перебил кучу народа, так что приговор уже принят и утром был тайно оглашен в присутствии родственников приговоренных.

— Вилхо?! Они же не при дочери графа этот приговор оглашали?! — Сэйда никогда не страдала излишней сентиментальностью, но и жестокость не одобряла.

— Нет, при твоем ненаглядном Суспресе и герцоге Куоси. И если второй чуть не расплакался, а потом, насколько я понял, помчался к императору вымаливать прощение, то первый лишь процедил, глядя на своего дядю, очень странную фразу: «И на камнях растут деревья».

Сэйда тихо выругалась, а потом махнула рукой:

— Главное, что его приговорили к смерти, остальное уже неважно. В адреналиновом запале мне очень хотелось сжечь этого гада живьем, двух этих гадов! А теперь для меня гораздо важнее, что правосудие восторжествовало и эти двое уже не возродятся. И глубоко наплевать, как именно их спалят — в облике дриады или дерева.

— Думаешь, он одеревенеет, как мальчишка, когда мы его нашли? — нахмурился Арнес. Но потом, взлохматив пятерней себе волосы, согласно угукнул: — Да и ладно… Что мы, звери, что ли? Главное, что сгорят.

* * *

Большой императорский бал проходил не в основном дворце, а в так называемом гостевом, или Малом Весеннем. Именно в нем устраивались все грандиозные торжества — свадьбы, похороны, балы, пиршества по случаю турниров…

Слишком уж много посторонних проникало во дворец во время таких празднований, и вычищать от них потом всё здание, сады, оранжереи… Морока еще та! Поэтому уже более тысячи лет существовала такая вот традиция — разделять место проживания императора и место его встреч с народом.

На этом балу большинство приглашенных громко и шепотом обсуждали страшную казнь, совершить которую сегодня утром доверили двум огненным магам. Председательствующему на суде Марку Кипину и той, что расследовала почти все это дело, выполнив чужую работу по зову сердца, Сэйде Тулии.

Изуродованное гамадриадой тело графа Куоси было сожжено скорее ради соблюдения традиций, потому что граф умер почти мгновенно и запустить процесс превращения не успел. А вот его сообщник — успел, несмотря на каменные застенки. И хотя Сэйде уже не раз приходилось казнить огнем именно живых, в душе женщина была рада, что в этот раз сжигает ничего не ощущающее дерево… ну, почти ничего… тем более в пламени такой силы все сгорает до уголечков за секунды.

Сама казнь прошла быстро, но зато воспоминания о ней останутся надолго. К тому же оба судьи были среди приглашенных, так что можно было всласть поперешептываться за их спинами.

Сэйда была очень благодарна императору, приславшему ей два приглашения, на нее и Арнеса. Марк старался тоже держаться поблизости, но он достаточно много внимания уделял своей жене. А суровому судье и палачу, нуре Тулии, сейчас очень нужна была дружеская поддержка. И мужчина, с которым можно танцевать, не переживая о поддержании беседы, о соблюдении этикета и прочих мелочах, о которых думать совершенно не хотелось.

— Я не понимаю, что меня так беспокоит, — призналась она магу, утащив его к окну и захватив с собой бокал с вином. — Вроде бы я радоваться должна, что у него теперь все хорошо! Ведь у меня есть ты.

— Да, у тебя есть я, у него — гамадриада и ты… в качестве опекуна, помнишь? Я ощущаю некоторую несправедливость, — Арнес усмехнулся, приобнял женщину за талию и поцеловал ее в шею, потом в округлость плеча, заманчиво выглядывающего из платья…