Глава 39. Разводом тоже судьи занимаются

— А что ты о ней знаешь? — как только стало ясно, что разговор предстоит долгий, все уселись на пол, рядышком. Олис даже сбегал за чайником с кружками и печеньем. Что-то более существенное надо было готовить, а время-то шло, через несколько часов в замке закипит жизнь, еще до рассвета. И надо успеть все обсудить, придумать план и спрятать куда-то магов.

В том, что эти двое появились не для вреда, а для хозяйской пользы, Олис не сомневался. Видел он, как нура за его хозяина волнуется.

Самому влезать в личную жизнь хозяина домовой считал неправильным, а вот помочь тем, кто планирует туда влезть с благой целью, — почему и нет?

— Она тут всегда была, — принялся отчитываться Олис. — Ну, дерево ее. Старики перешептываются, вспоминают, и дерево они помнят. А при предыдущем хозяине, который совсем предыдущий, еще до казненного, жила она с ним до самой его старости. И все соблазняла одеревенеть рядом с ней, чтобы и деревьями не расставаться. А тот возьми и сбеги от нее на болото…

— То есть старики говорят, что сбежал, или это ты так думаешь? — уточнила Сэйда, которой пока исторические хроники очень не нравились.

— Старики говорят, что поругались они крепко, а потом хозяин взял и похромал подальше от замка, даже свидетелей с собой взял… чтобы записали, где именно он перерождаться устроится.

— А до этого у них идиллия была? — заинтересовался Арнес.

— Не знаю, — пожал плечами домовенок. — Старики меж собой только шушукаются, а я так, там услышал, тут услышал… Но не любят они ее, древожительницу. Побаиваются, но не любят. Она нас словно не замечает, никого не замечает. В воздух приказы отдает. Так даже прежний хозяин не делал, ну тот, который обезумел. Он мог до «Эй, ты!» снизойти, а некоторых и по именам знал, особенно лакеев постарше.

— Так… Хорошо, тогда у меня вопрос. А вернуть ее обратно в дерево нельзя? Вот просто чтобы ушла к себе и заснула снова? — Арнес уже понял, что лично ему информации для выводов хватает и выводы — неутешительные. И дело не в том, что древняя нимфа ведет себя так, как и положено нимфе из древнего аристократического рода. Просто от всей этой истории плохо попахивало…

— Я считаю, что все же надо сначала поговорить с Вилхо и выяснить, чего он сам хочет, — уверенно заявила Сэйда.

— А я считаю, что надо поднять руку над ветками для костра и только после этого спрашивать, поджигать или нет. Потому что если ответ будет «да», а времени на поджог потребуется чуть больше, чем секунда, то мы можем и не успеть. А закончить свои дни так же, как граф Куоси, мне бы не хотелось…

— Дерево рубить нельзя! — тут же напомнил Олис. — Проклянет…

— Мы не хотим ее убивать, мы хотим ее усыпить, — Сэйда грустно вздохнула. — Но, наверное, это сложно…

— А я думаю, что… — начал Олис, но тут в кладовку кто-то отчаянно заскребся, и домовенок высунулся в коридор, пошептался с кем-то и потом, обернувшись к магам, отчаянно замотал головой и замахал руками: — Скорее, скорее! Она там с хозяином ругается!

* * *

Сэйда, отпихнув замершего в дверях Олиса, выбежала в коридор и чуть не налетела на молодую девушку-пикси, с которой они уже встречались на кухне.

— Я вас провожу, — выпалила та, — но сама влезать не стану…

Магичка лишь кивнула. Понятно, что у домовых есть свои традиции и правила, нарушать которые они не готовы. И уже одно то, что ей подскажут, куда бежать, чтобы спасти очередной раз своего дриаденка, достойно благодарности.

— Она там… в своей комнате… а я испугалась… а…

— Я отправил Олиса искать Уршура, — Арнес догнал женщин уже на повороте к лестнице. — Может, дух тоже знает, что делать… Вот уж выбрала ты себе мальчишку…

— Да если бы я выбирала! — выдохнула на бегу Сэйда.

Но, практически пролетая по коридорам второго этажа, вдруг поняла, что все равно выбрала бы именно этого. Именно с этим дриадом она вновь словно помолодела, что ли…

С Арнесом они были ровесниками, им было легко вместе, весело, но дурить так, как раньше, уже не хотелось. А с Вилхо… с Вилхо хотелось!.. Оберегать, как взрослая и умудренная женщина, и отрываться, как молодая девчонка. От него исходило какое-то удивительно мощное, искренне-наивное сияние… И оно не должно было погаснуть!

У нужной комнаты маг успел схватить Сэйду за руку:

— Стоять! Нужен план… иначе все деревья в саду на тебя накинутся!..

Женщина согласно кивнула, задумалась, и тут из-за двери раздался стон. Счет шел на секунды, но Арнес успел первым, подлейшим образом оттолкнув свою подругу в сторону:

— Прости, Искорка…

Когда Сэйда, спрятавшая за бешеной злостью вымораживающий страх, не за себя, а за своих мужчин, влетела в комнату, то первый, кого она увидела, был Вилхо, тело которого снова постепенно превращалось в дерево. Поднятые вверх руки с растопыренными пальцами уже застыли, и ноги, пусть и скрытые штанами, выглядели напряженно-неестественно.

Гамадриада, правда, тоже выглядела не очень, запутанная в огненной паутине, которую она гневно пыталась разорвать. Но Арнес, даже проткнутый в нескольких местах ветками дерева, проникшими через окно, накидывал сетку за сеткой, не позволяя зеленоволосой ведьме освободиться.

Первым делом Сэйда шарахнула огнем по взбеленившемуся дереву, заставляя его исчезнуть в саду вместе с чертовыми ветвями… Друг отблагодарил ее улыбкой на бледных с синевой губах.

Магичка зарычала… ощущая себя диким зверем, который очень хочет убивать, но его не пускает строгий ошейник. Ошейником этим были вбитые с детства установки — нельзя убивать невиновных, нельзя убивать виновных без суда, нельзя убивать, если есть другой выход… И всем плевать, что ты не умеешь создавать огненные сети так же хорошо, как твой напарник.

Выход был… поэтому Сэйде пришлось напрячься. Она вложила в нити всю свою ненависть, страх, агрессию… и, не став заморачиваться на паутину, опутала гамадриаду огненным канатом, толстым, обжигающим, заставившим ведьму стонать сквозь зубы от боли…

Тут в окно буквально в центр комнаты впрыгнул Уршур, едва не снеся рогами раскачивающуюся под потолком люстру со свечами. К счастью, ни одна из свечей не выпала из крепления, а вот капли расплавленного воска попали на гамадриаду… Та снова зашипела, дергаясь и извиваясь, напоминая странную зеленую гусеницу в огненном коконе.

Уршур зарычал и замахал рукой в сад, а потом на ведьму и снова в сад.

— Предлагаешь выбросить гадость из замка? — нервно хихикнула Сэйда, одновременно подхватывая почти теряющего сознание Арнеса.

Уложив мужчину на пол, она схватила гамадриаду за ноги и потащила ее к окну. Дух рвался ей помочь, но обжег лапы и расстроенно зафырчал.

Сэйда присела на подоконник, посмотрела вниз, потом на извивающуюся гусеницу… Злобно ухмыльнулась и выкинула ту из окна второго этажа. А когда начала осторожно вылезать сама, Уршур подхватил ее и спрыгнул вместе с ней. Легко приземлился на землю и аккуратно опустил магичку. После чего снова замахал руками в сторону сада.

— К ее дереву переть? Хорошо…

Вновь схватив зеленую ведьму за ноги, Сэйда потащила ее по тропинкам вслед за шагающим впереди духом.

— Тут? И что дальше?

Уршур начал лапами показывать, как он что-то впихивает прямо в ствол. Магичка, пожав плечами, сделала так, как ей советовали. Подняла гамадриаду и прислонила ее к стволу дерева. Та тут же начала сливаться, словно затягиваясь внутрь… вот только сети Арнеса не совсем исчезли, а частично все еще оставались на зеленокожей нимфе. Это огненный канат Сэйда начала потихоньку сматывать… но не успела. Многовековое древо вспыхнуло как факел. Гамадриада беззвучно закричала, извиваясь в пламени…

Магичка быстро втянула огонь обратно, не давая дереву сгореть полностью. Но от живущего в нем существа остался лишь силуэт на коре.

— Умерла?! — с надеждой спросила женщина у Уршура. Но тот отрицательно замотал головой и потом сложил обе ладони, прижал их к щеке и закрыл глаза.

— Надеюсь, надолго… — устало выдохнула Сэйда. — Еще лет так на тысячу, а то и на две…