Глава 19

Вампир.

Я с упоением пил сладкий эликсир моей Белоснежки и никак не мог насладиться ее вкусом. Кажется, она стала за это время даже еще вкуснее. Словно в ее кровь проник хмельной страх и окрасил ее нотками отчаяния и слома.

Она сдалась. Слишком быстро. Я планировал еще помучить ее в своем зимнем саду. Насладиться ее отчаянием сполна.

Странно, раньше мне никогда не нравилось отчаяние у моих зверушек. Я стремился расшевелить их до криков и стонов, но слом Белоснежки прекрасен и уникален. Она не просто сломалась. Она ласково прильнула к моему плечу и так доверчиво потеряла сознание. Совсем не думая о том, какие мысли у меня сейчас в голове.

А именно в этой ее доверчивости и ласке я видел новый потенциал. Мне хотелось приручить ее и сделать больно, затем снова приручить и снова сделать больно. Хотелось так до бесконечности вызывать в ней то доверие, то слезы. А как прекрасны слезы в ее светлых печальных глазах!

Я с еще большим упоением лизнул ладонь Белоснежки и закрыл глаза.

Она так щедро делилась со мной своим жизненным эликсиром. Порезала самую мясистую часть ладони, где так много медовой крови. А я все не мог насладиться этим блаженством и чуть прикусывал ее ладонь, чтобы выдавить еще немного этого нектара.

Я все еще находился членом в моей зверушке и уже хотел трахнуть ее вновь. Даже в таком состоянии. Напротив, именно в таком состоянии я мог раскрыть для нее свои самые дикие эмоции. По-настоящему выпустить своих демонов наружу. Они сами этого просили. Умоляли дать им свободу. Я бы мог это сделать прямо сейчас, ведь мой член уже снова налился и терся о стеночки моей зверушки.

Но нет.

Я должен остановить ей кровь. Должен обратно отнести ее на место. Ей нужно восстановиться, иначе мне придется давать ей еще пару дней отдыха. А как тут теперь от нее откажешься? От этой сучки на привязи?

Кстати, о привязи.

Я наконец оторвался от ее руки и дал себе десять секунд, чтобы отдышаться. Нужно было хоть немного успокоить свои фантазии и своих демонов. Наконец я слизал снова выступившую кровь, а рукой пробрался к цепи с крюком.

Не удержался и все-таки ввел ей еще раз крюк поглубже. Провел по кругу, но по ощущениям смазка уже высохла. Крюк двигался очень туго. Никакого удовольствия. Поэтому я все-таки вывел из нее крюк, а тело моей Белоснежки еще больше обмякло.

Тут же захотелось снова припасть к ее раненой ладони, и пока я в ней все-таки трахнуть эту сучку.

Я метался и не знал какое решение принять.

Аромат соков и крови моей зверушки уже сводил меня с ума. Стиснув зубы, я грубо схватил ее за похудевшие бедра с острым желанием нанизать эту женскую плоть на себя, но… невероятным усилием воли, я, наоборот, приподнял ее и покинул ее лоно.

Черт! Да почему бы мне не трахнуть ее? Ну отлежится еще пару дней, зато сейчас я получу полноценное удовольствие!

Но нет. Снова нет. Я держал мою Белоснежку за ягодицы, но не входил в нее. Это было каким-то мазохизмом. Держать эту дырку так близко, но мучить самого себя.

Зачем я это делаю? Я напичкал это тело капельницами достаточно, чтобы она еще месяц служила мне как самая ненасытная нимфоманка в мире. Какого черта мне печься о ее здоровье, когда эта сучка не проживет у меня и месяца! Уж я-то себя знаю. В какой-то момент мне окончательно снесет крышу, и я все-таки изрежу ее и выпью до дна. К чему ее жалеть?

Но снова это дурацкое «нет» в голове. Не могу ему противиться. До этого оно всегда требовало крови и мучений от моих зверушек. Сейчас… я и сам не понимаю, что оно требует, но отчетливо хочет, чтобы я сохранил свой Объект номер двадцать пять. Для чего?

Разозлившись сам на себя, я обхватил Белоснежку одной рукой, а второй застегнул себе брюки. И еще больше разозлившись, я понес это бессознательное тело в палату.

Мне хотелось сорвать на ней зло. За то, что она вновь оказалась такой невыносливой. Ну что ей стоило продержаться еще час? Чем бы ее еще накачать, чтобы такого больше не было? Но и в то же время, ведь мне хотелось ее даже в этом состоянии.

Я буквально сбросил Белоснежку в ее медицинскую кровать и свирепо приковал ее руки и ноги. Я не знал куда мне деть свою злость.

Я хотел свою зверушку. Сейчас же! Мой пах горел и пульсировал от напряжения, но я не мог прикоснуться к ее телу. Мне хотелось растерзать ее, сделать больно, но я не мог ее трахнуть.

«Нет» – приказом свербело у меня в голове. «Нет».

– Да какого хера нет?! – выкрикнул я, но наконец выдохнул свою ярость.

В глазах на мгновенье потемнело, но зато это принесло отток крови. Ко мне будто вернулась способность мыслить трезво, и теперь я мог осознать, что произошло.

Я потерял контроль. Впервые. И мне повезло, что Белоснежка была без сознания, иначе она могла бы воспользоваться этим. Или… я мог ее загубить раньше времени. Так глупо и бездарно. Она бы даже не успела прийти в сознание. И где бы я потом искал если не такой же объект, то хотя бы хоть отдаленно похожий?

Нет, она действительно должна отлежаться пару дней. И мне нужно прийти в себя. Потеря контроля больше не должна повториться никогда. Я приму все меры.

Решительно выдохнув, я распрямил плечи, и все-таки отстегнул руки и ноги Белоснежки. Затем наложил ей повязку на ладонь, так как ее порез оказался неаккуратным, и наконец оставил ее одну.

Нам обоим нужно прийти в себя. Зато потом мы сможем насладиться еще более пикантной, опасной и эмоциональной игрой.

– Я буду ждать нашей встречи с нетерпением, – властно прошептал я, глядя на слабые шевеления мой зверушки через камеру.

Она уже приходила в себя, а вот я еще нет.