Глава 20

Медленно я вырывалась из бессознательного плена и снова приходила в себя.

Первое, что я поняла – это то, что я снова в этой жуткой палате и опять одна. Почему-то осознание одиночества стало для меня невыносимым, и я тихо взвыла от отчаяния.

Я не хотела сейчас оставаться одна. Пусть я лучше буду с этим ненормальным, но только не одна! Одиночество изводило сильнее, чем пытки Вампира. Ведь в его пытках я могла винить только его и больше ни о чем не думать. А в одиночестве на меня давили собственные мысли и казалось, что я вот-вот впаду в истерику или вообще сойду с ума.

– Пожалуйста… – прошептала я, неуклюже слезая с кровати, – пожалуйста, не оставляйте меня одну…

Я говорила еще совсем тихо. И так ясно, что я не имею права о чем-то просить Вампира, но я просто не могла молчать.

Только бы не быть одной, ведь моя психика в одиночестве ломается еще сильнее. Я бы ни за что не отдалась Вампиру сама, если бы он не продержал меня два дня совсем одну. И сейчас я готова была стать его секс-рабыней только бы не ломать саму себя психически.

– Пожалуйста… Хозяин, – снова попросила я, мечась взглядом по стенам палаты.

Я пыталась найти камеру, куда бы я могла все высказать. Мне нужно было поговорить с этим человеком как бы он потом ни отреагировал.

– Хозяин! – заскулила я, в отчаянии опустив плечи.

Я не нашла ничего похожего на камеру и меня захлестнула душевная боль.

Что если он действительно меня не видит? Совсем не наблюдает за мной? Что если у него еще несколько таких пленниц как я, и он спокойно может меня тут оставить и на неделю, и на месяц?

Сколько можно выдержать в полной изоляции и одиночестве? Когда я тронусь умом? Увижу ли я сама разницу в своем поведении, или буду пребывать в блаженном неведении? Лучше бы второе. Только бы не увидеть эту грань.

Я шмыгнула носом и вытерла выступившую слезу, и тут же зашипела от боли. Болела рука и я только сейчас вспомнила, что сама ее порезала. Однако увидеть рану мне не удалось. Моя рука была тщательно обработана и забинтована.

Я осторожно сжала кулачок, как будто желала сохранить эту повязку, но эта забота внушила мне надежду. Вампир еще ни разу не обрабатывал мне порезы, зато заботился обо мне уже во второй раз. Могу ли я засчитать это в план нашего сближения? Ведь как бы я ни была сломлена сейчас, но мне хватит мозгов не скатиться в такой бред как Стокгольмский синдром или что-то типа того. Я не скачусь в него даже если окончательно свихнусь. Клянусь сама себе! Но…

Забота обо мне пусть даже в таких жутких условиях все равно навела меня на мысль, что за маской Вампира прячется умный хоть немного чувствующий человек. Он не конченый отморозок и не полное чудовище, иначе он бы давно меня порезал на ленты. Я не оправдываю его нисколько, но я не знаю какие силы движут им, когда он пытает свою очередную жертву и какие силы заставляют его сейчас заботиться обо мне. Ведь даже это одиночество казалось мне заботой, так как фактически он давал мне время на восстановление.

Этот маленький анализ успокоил меня. Конечно, меня мучила тревога, что Вампир забудет обо мне и больше никогда не придет, но все же она заметно убавилась.

Он придет. Он просто хочет, чтобы я набралась сил.

Тогда я послушно забралась на кровать, улеглась и закрыла глаза…

Мой сон был недолгим. Меня разбудил какой-то звук, и только после пробуждения я поняла, что это был гул тяжелой двери.

Я беспокойно оглянулась и увидела на столике с подносом привычный мне суп и все тот же кисель. Очевидно, что Вампир что-то подмешивает мне в кисель. Наверное, именно это ломает меня. Делает такой послушной. Но может быть мне стоит уже перестать это пить?

Устроившись на подушке, я принялась не спеша есть суп, пока сама обдумывала куда мне деть кисель.

Открыто вылить его куда-то, пусть даже «случайно» я не решалась. Вдруг в помещении все-таки есть камера, и это действие повлечет за собой гнев Вампира. В худшем случае он снова начнет меня пытать, а я точно этого не хотела.

Тогда мне пришла на ум дерзкая идея. Заодно я бы и проверила наблюдает за мной Вампир или нет.

Мне было страшно, но все же я решилась.

Спустившись с кровати, я поставила пустую тарелку на поднос и взяла кружку с киселем, а затем медленно принялась ходить и как будто рассматривать большие предметы в помещении. Меня пробирал холод от видов инструментов в медицинских шкафчиках, но я старалась вести себя как можно спокойнее.

Так я прошла шагов десять, и поняла, что моя подготовка затянулась. Наконец морально выдохнув, я начала свой маленький спектакль.

Я поднесла руку ко лбу и нахмурилась, показывая моему невидимому смотрителю, что мне плохо. А затем я просто остановилась и максимально правдоподобно обмякла, упала на пол и закрыла глаза.

Мой план удался: я разлила по полу кисель, а слизывать его как в прошлый раз не стала – я ведь без сознания. Так я и замерла, набираясь терпения.

Неизвестно сколько мне здесь лежать, пока Вампир ко мне придет, но главное, что кисель я разлила, и возможно дальше я буду чувствовать себя в своем уме.

Кисель неприятно затек мне под голову и лицо, но я не могла пошевелиться. Я должна была продержаться еще какое-то время. И очень важно не слизывать его, хотя мои губы теперь и так касались этой густой сладковатой массы.

Но я продержусь. Больше нельзя сидеть сложа руки. Надо начать предпринимать хоть какие-то попытки.