Глава 39

Вампир.

– Ты уже догадалась кто я, верно? – сразу спросил я.

Я не сомневался в аналитических способностях моей Вари, но все же хотел сразу прояснить этот факт. Больше скрывать это не имеет смысла. Завтра к утру я уже буду мертв. Меня не успеют арестовать.

– Нет, – ее голос дрогнул, и она плотнее свернулась у меня на груди.

Какая же она маленькая, когда рядом со мной. Как она вообще прошла физическую подготовку в академии? Будь я ее молодым человеком, то немедленно бы запретил работать в полиции. С ней могло случиться так много плохого… Фактически это и произошло, вот только конец для нее будет счастливым.

– Ты врешь, – спокойно ответил я. – Ты давно поняла кто я. По моим глазам. Я давно хотел снять маску. Посмотреть на твою реакцию. Когда я перенес тебя сюда, у меня появилась надежда, что ты не выдашь меня. Но сейчас этой надежды нет.

Я тяжело выдохнул.

– Скажи мне: кто я? – мне захотелось услышать свое имя из ее уст. Очень хотелось. – Мне будет даже приятно.

– Ты – Фелекс… Карлович? – очень взволновано спросила она и тут же спрятала лицо на моей груди. – Или мне называть теперь тебя на «вы»?

– Нет, – я прикрыл глаза на мгновенье. – Называй меня как хочешь. И ты угадала.

Я оказался прав: мне действительно было очень приятно услышать свое имя из уст моей девочки. Девочки, с которой мне очень скоро придется расстаться.

– Мой отец Карл Фридрихович уже имел нарушения личности, – начал я. – Он посещал психиатра на постоянной основе и его предупреждали, что наследственность у него будет очень плохая. Ему нельзя было иметь детей. Но он считал что со всем может справиться. Как ты знаешь, в итоге у него родилось двое сыновей. И мы с братом в полной мере унаследовали его расстройства.

– Однако отец подготовился заранее, – продолжал я. – Он изучал свою болезнь очень тщательно и скрупулезно. Тонны исследований до сих пор покоятся в его кабинете. И он думал, что сможет воспитать нас так, что мы никогда не столкнемся с ужасами расщепления личности. Он основал целую клинику, чтобы втайне лечиться самому и лечить своих сыновей на регулярной основе. Если бы ты знала, что он с нами вытворял…

Я перевел дыхание.

– Мое детство было чудовищным. У меня были все прелести лечения психических заболеваний. Любая моя истерика – и отец запирал меня в комнате с мягкими стенами. Так он хотел подавить во мне ту личность, которая временами прорывалась наружу. Иногда такие эпизоды зависят от сезона. Обычно осенью или весной приступы становятся более резкими и неконтролируемыми. Отец практиковал связывания и порки. Так он хотел вытравить из нас свое же заболевание. Он считал, что если с самого раннего детства он полностью заблокирует выход субличности, то уже повзрослев мы не сможем ей подчиняться. Знаешь, это когда детям не разрешают ругаться и всячески проявлять агрессию, а потом из них вырастают тряпки, которые не могут защитить себя даже на словах. Но есть и другие случаи, когда агрессия просто копится с годами, а потом во взрослом состоянии человек уже не может ее сдерживать. Он не научился этому в детстве. Ведь его только затыкали в такие моменты. И хорошо если просто затыкали. А если его еще и били, связывали, пичкали психотропными?

Варя тихо шмыгнула у меня на груди, и я ощутил как ее слезы коснулись моей кожи.

Плохо. Мне не хотелось, чтобы она плакала. Чтобы как-то прониклась мной. Теперь, когда я уже все решил, уж лучше ей не испытывать ко мне никакой привязанности.

– Не плачь, пожалуйста, – я погладил ее по голове. – Не нужно меня жалеть. Я просто не должен был появиться на свет. Собственно, с этими мыслями я и жил всегда. У меня не было друзей, потому что отец запрещал. Естественно, не было отношений. Даже домашнего питомца тоже не было. Со своим братом я не дружил. С отцом не было доверительных отношений. Я был всегда один, и меня это вполне устраивало. Я с детства знал, что не должен был появиться в этом мире. Наверное, поэтому я принимал все наказания и лечение отца с покорностью. Я был бы даже рад, если бы однажды он перепутал дозировку и мне бы пришел конец. Но нет. Этого не случалось, а я сам так и не решился свести счеты с жизнью.

Варя снова всхлипнула, но теперь слезы стали капать еще чаще.

– В тот момент я случайно попробовал кровь, – продолжал я. – Я как-то толком и не понял, что это кровь. Одному из своих пациентов отец делал кровопускание. Это успокаивало его. У пациента было полнокровие. У него постоянно было носовое кровотечение, а периодическое пускание крови решало эту проблему. Это произошло случайно: я просто выпил пробирку с его кровью, когда делал уроки. Я всегда занимался под надзором отца в его кабинете. Мне просто захотелось пить, а я так увлекся общей биологией, что не сразу заметил что выпил. Это произошло как раз перед сезоном, когда моя болезнь должна была обостриться. И в тот год, обострения не произошло. Отец сразу списал это на употребление крови. Видишь ли, некоторые болезни действительно лечатся переливанием крови, пусть даже своей собственной, но в каких-то случаях это помогает.

– Тогда отец пустился в изучение этого материала. Для него это стало идеей-фикс. Он, по его мнению, был на пороге медицинского открытия. И к тому моменту я уже оканчивал школу. Конечно же, я, как и отец, собирался поступать в медицинский. Готовился днями и ночами. Дополнительно изучал психиатрию, не дожидаясь зачисления в университет. Мне и самому это было важно, ведь я хотел обрести свое место в мире. Еще и быть полезным обществу. Смешно.

– Когда же я уехал учиться в Европу и избавился на время от опеки отца, наверное, в тот момент я и пристрастился к… может быть я не буду продолжать? Наверняка, ты и сама понимаешь, к чему меня это привело.

– Нет, – Варя уже всхлипывала без остановки, – я хочу это услышать.

– Тебе это ни к чему, – решительно заявил я. – Просто скажу так: в Европе мое состояние стало ухудшаться. Я не говорил отцу об этом, так как от лекарств я становился овощем и не мог полноценно учиться. Кровь мне нужна была все чаще. Не знаю в итоге помогала она мне хоть когда-нибудь или нет, но для меня это превратилось в одержимость. Мне хотелось не просто крови, а хотелось рвать жертву на части. Там же в Европе я познакомился с тематиками и стал посещать различные клубы. В клубах в какой-то степени можно было заполучить кровь другого человека посредством сессий, но при этом справку ведь со своей сабы не потребуешь, что она полностью здорова. А заразиться ко всему прочему гепатитом или подхватить ВИЧ мне не хотелось. Поэтому сначала я пил в разумных пределах своих партнерш и трахал их чуть ли не до разрывов. А потом я впервые познал вкус убийства.

Я замолчал на некоторое время. Мне хотелось дождаться, когда Варя хоть немного успокоиться.

– Мой брат не знал про то, что отец давал мне кровь, – продолжил я, когда всхлипы Вари прекратились. – В его случае отцу все-таки удалось заблокировать выход агрессии. В моем – нет. Да я – чудовище. Я не должен был рождаться вообще. Я не заслуживаю жить среди людей. И если раньше мне было не для кого жить, то сейчас…

Я не договорил, ведь моей мыслью было: то сейчас мне есть ради кого умереть.

– Я не хочу, чтобы ты меня хоть в чем-то оправдывала. Не смей этого делать. Я – хороший психотерапевт. Я помог многим людям, как и мой отец. Но нам обоим пришлось заплатить за этот дар слишком большую цену. Я больше не хочу говорить о себе. Прости.

Варя молчала, переваривая услышанную информацию, а я наслаждался последними минутами, которые проведу, обнимая самое дорогое существо, что у меня есть.