ГЛАВА 1

В центре Киева за некоторое время до предполагаемых событий

— Стас, может, хватит? — Алексей схватил друга под локоть. — Ты все доказал. Уймись.

Бес попутал его связаться с этим полудурком!

Ведь знал же, что Стас без тормозов, особенно в том, что касается женщин. А все равно впутал его в дурацкий спор. Зачем? Даже самому стыдно признаться в настойчивом желании утереть другу нос.

Остро захотелось хоть однажды почувствовать себя не на лавке запасных. И пусть не на первом плане, но хотя бы на равных. Надоело быть тенью великолепного Орлова. Любимца женщин, первоклассного юриста и просто баловня судьбы.

Вот и сорвался. Алексей прекрасно знал, за какие нити дергать, чтобы достичь от него необходимого. Они дружили еще со школы. Сошлись на почве странностей. Стасу уже тогда было плевать на мнение других, он держался особняком. Алексей же, наоборот, слишком страдал от тотального игнора одноклассников. Известный факт — зубрил редко принимали в компании.

В какой-то момент, когда подростковый максимализм окончательно ударил в голову, он решился заговорить со Стасом. И как к собственному удивлению, так и к удивлению школы — Орлов не стал насмешничать. Может, причиной тому была независимость, что уже тогда ощущалась в его характере, а может, недавняя смена школы, где он быстро перестал считаться новеньким.

Если подумать, именно с тех самых пор они поддерживали крепкую связь. Вместе учились в колледже, потом поступили в политех. Он не задумываясь подал документы на юридический. Как и Стас. Хотя сам Алексей всегда больше тяготел к математическим наукам.

Как ни крути, у их дружбы выдался слишком долгий срок, чтобы даже пытаться сохранить хоть какие-то скелеты в личных шкафах.

В этот раз Алексей впервые бил наотмашь. Пошел на поводу у зависти, что давно душила, и уязвил самолюбие Стаса. Напомнил об Ирине. Предшественнице длинного списка постельных побед друга. Той, что стала причиной столь кардинальных перемен в нем, превративших нормального парня в бессердечного придурка. Черт бы побрал эту холодную стерву!

У Алексея частенько чесались руки отомстить Ирине. Стас ведь так и не решился на ответный ход. Хотя урок, который она преподала, имел для него же катастрофические последствия. Сдерживало то, что стерва лет как восемь укатила за бугор с очередным богатым папенькой. И еще, конечно же, железный принцип не бить женщин. Хотя для Ирины сильно хотелось сделать исключение.

Стас резко отпрянул в сторону, легко освобождаясь от хватки. Предупреждение пролетело мимо ушей. Мужчина слишком завелся, чтобы сейчас так легко остановиться. Словно по приказу. С этим у него еще с детства дело не сложилось.

— Я сам знаю, когда хватит, — жестко ответил он. В голосе звенела сталь.

Алексей отпрянул, подняв руки в обезоруживающем жесте.

Что ж. Он хотя бы попытался воззвать к благоразумию Орлова. Да. Не получилось. По идее совесть должна была заткнуться. Но нет. Противно свербела в груди, напоминая о его сегодняшней промашке.

Не стоило держать пари, ставя на невозможность Орлова совратить троих цыпочек за ночь. Не стоило.

Стас не только выполнил условный план, но и перевыполнил. А теперь все никак не желал униматься. Словно на кону стоял не ящик дорогого вискаря, а мужская гордость.

Прислонившись к барной стойке пятого по счету за эту ночь клуба, Алексей тяжело вздохнул. Подозвал жестом бармена, делая заказ. Ему приходилось довольствоваться соком тогда, когда безумно хотелось напиться. Мешали крохи оставшегося благоразумия и мысль, что пьяный пьяного никуда дальше столба не довезет. А Стас давно достиг «кондиции».

Не прошло и двадцати минут, как они завалились в этот клуб. А Орлов с очередной «жертвой» уже удалился в сторону подсобных помещений.

Алексей лишь покачал головой.

***

— Да, пожалуйста, Стас! — очередная кукла извивалась в его руках, не сдерживая стоны и вскрики.

Музыка, доносившаяся с танцпола, гремела так, что закладывало в ушах — даже не стоило бояться быть случайно услышанными.

Впрочем, Стаса разоблачение во время пикантного процесса еще никогда прежде не смущало.

Мужчина крепко держал партнершу за бедра, вбиваясь в нее. Рваный вдох-выдох, слаженный ритм, стремительно возрастающее наслаждение.

— Ста-ас… Быстрее… — хныкала брюнетка.

Он без промедлений дал то, о чем она умоляла. Не потому что попросила — самому захотелось. Духи девушки вдруг стали слишком резкими для мужчины, неприятно забивали нос, вызывая удушливую волну. Он спешил поскорее достичь оргазма прежде, чем окончательно перестанет справляться с тошнотой. В любых обстоятельствах стараться впустую — не в его правилах.

— Да! — девушка изогнулась в пояснице и запрокинула голову.

Ее разрядка подстегнула его собственную.

На несколько секунд Стас прикрыл глаза. Одной рукой все еще поддерживая партнершу за попку, другой он уперся в кирпичную стену кладовой, куда страсть занесла их в спешке.

— Ста-ас, — девушка прижалась губами к его уху. — Ты — лучший!

Банальная и так часто слышанная им фраза, все никак не набивала оскомину. Лишь вызывала самодовольную усмешку.

Стас всегда преследовал собственное удовольствие, особо не задумываясь о наслаждении партнерш. Но еще ни разу они не оставались неудовлетворенными. Беря в расчет то, что мужчина особо не старался понравиться, он возвел собственную сексуальность в прирожденные таланты. Впору было гордиться. Что он большую часть жизни с успехом и делал.

В этот раз Стас не позволил себе и с полминуты передышки. Не духи — сплошная вонь! И как он не унюхал эту приторную сладость еще на танцполе?!

Мужчина спешно спустил брюнетку на пол. Первым делом он стянул презерватив, завязав его, засунул в передний карман джинсов. После себя не стоило оставлять ничего. Тем более того, что могло быть использовано во вред тебе же. Этому Стаса научила многолетняя юридическая практика. Справившись, он застегнул ширинку и направился к выходу из кладовой.

— Ты была великолепна, детка, — бросил дежурное напоследок.

— Подожди! Мы же еще встретимся?!

— Конечно. Я позвоню, детка.

Эта кукла оказалась сообразительнее предыдущих. Среагировала гораздо быстрее.

— Но ты же не взял мой номер! Стой!

Стас не стал оборачиваться. Он уже переступил порог, захлопнув за собой дверь. Как и перевернул эту использованную страницу. Просто сменил ее на чистую, новую, предвещающую очередное приятное приключение.

Зачем ему запоминать ненужные цифры номера телефона той, кого даже по имени не помнит? Хотя вряд ли цыпочка забыла представиться. Просто он имел старую выгодную привычку — сразу отсеивать ненужную информацию.

Не останавливаясь, Стас пересек танцпол. Что ему импонировало в Сычове — постоянство. Друга не приходилось искать по клубам, он итак всегда знал, где тот находится. Очень выгодная штука, особенно тогда, когда приходилось торопливо уходить.

Стоило махнуть рукой, как бармен проявил оперативность и выполнил заказ. Стас одним глотком опрокинул двойную порцию виски. Которую за сегодня? А кто вообще считает? Точно не Орлов. И точно не этой ночью.

Алкоголь огнем обжег его горло. Мужчина несдержанно крякнул. Один плюс — тошноту удалось подавить.

— Куда теперь? — кисло поинтересовался Алексей, поправляя очки, сползшие почти на самый кончик носа.

— Ты продул пари.

— Я знаю.

Стас скупо кивнул:

— Домой.

— Ты передумал перетр*хать полгорода за ночь? — в фальшивом удивлении друг вскинул брови.

— Не за одну ночь.

Тот фыркнул:

— Я уж надеялся, что у тебя включился мозг. Завтра с утра слушанье по делу Еремеевых! О чем ты только думал?

— Уж точно не о чете Еремеевых. Хорош болтать. — Стас бросил на стойку щедрые чаевые. — Валим.

— Когда-нибудь, Стас, тебе вырвут ноги.

— Завидуй молча, — беззлобно отозвался он, пытаясь словить утерянное равновесие. Отчего-то земля под ногами стала назойливо подпрыгивать.

— Или член станет синим и вспухнет от беспорядочных связей.

— Можешь мечтать о моем члене и дальше. Только не так изощренно.

По пути к машине Алексей продолжил ворчать. Стас привык воспринимать его нотации необременительным фоном. Правда, в последнее время друг слишком часто демонстративно стал занимать сторону нравственности и морали. Если это войдет в постоянную привычку — станет раздражать Орлова. И придется поступиться совместными поездками по клубам.

Пока он продолжал туго размышлять, друг успел помочь ему усесться в авто и завести мотор. Алексей ловко вырулил с парковки и серебристая «Хонда» смешалась на трассе с плотным потоком машин. Хоть ночь перевалила далеко за половину — столица не собиралась спать.

Стас лбом оперся о прохладное боковое стекло. Неоновые огни смешались в одну сплошную цветную линию.

Он выиграл пари, а вкус победы на губах отзывался противной горечью. То ли всему виной была лишка с алкоголем, то ли ужасающая, хоть и отдаленная, схожесть всех пятерых цыпочек этой ночи с Ириной…

***

Я привычно запустила обе пятерни в высокую траву. На ощупь травинки, сколько себя помню, всегда казались ласковыми и мягкими, словно персидский ковер. Почему-то именно эти прикосновения дарили мне возможность обрести утерянное равновесие каждый раз, когда того требовала ситуация.

Закрыв глаза, сосредоточилась на окружающем. Независимо от сезона в резиденции богини Справедливости властвовало лето. Не знойное и удушливое, а теплое, радушное и благодатное. Хоть дожди здесь были редкостью, но все вокруг росло, цвело и плодоносило. Погода же скорее зависела от настроения Адрастеи, чем законов природы. И если нимфы справлялись с возложенными миссиями, то богиню долго не покидало хорошее расположение духа.

Ласковые лучи закатного солнца приятно пригревали в спину. Ветерок доносил запах цветущей магнолии. Ярко-желтые канарейки, получившие свой окрас в честь любимого цвета создательницы, ублажали слух сладким разноголосьем.

Глубокая медитация в попытке слиться с лоном природы всегда приносила мне удовольствие, а еще приумножала потраченные силы. Сегодня же все старания шли впустую. Что-то было не так. Назойливое беспокойство теснило грудь. А если учесть, что все эмоции нимфы справедливости испытывали в приглушенном состоянии, то факт столь необычных ощущений удручал.

Через час сад заполнился зычным звоном колокола. Бросив бестолковые на сегодня попытки сосредоточиться на внутренней тишине, я поспешила к ужину. В трапезной было людно, но не шумно. Нимфы уже расселись за столы, сложив руки на коленях. Я поспешила к своему месту за столом у дальней стены. Оправив воображаемые складки на белом, как девственный снег, платье, что носили все дети Справедливости, села.

Благодаря проворности нескольких девушек, несущих в этом месяце послушание прислуживать остальным, глубокие миски вскоре были наполнены горячей похлебкой.

— Возблагодарим богиню за хлеб насущный, — громко произнесла Альпа.

Нимфы послушно вознесли руки в молитве. Спустя несколько минут все, наконец, принялись за еду. Привлекательным в ужине был ароматный, горячий бульон и несколько кружочков грибов, плавающих на поверхности. В остальном — вода водой. Нимфы воспитывались в строгости. Законы Справедливости гласили, что чем больше мы ущемляем тело, тем меньше искушений возникает. Да и дар должен всегда уравновешиваться страданием.

Беря во внимание, что из всех нимф богини лишь я обладала сильнейшим даром возмездия, приходилось соответствовать. Из принесенной порции похлебки позволила себе съесть лишь половину. Голод не утолила, но силы тела восполнила настолько, насколько смогла без вреда для души. Отодвинув тарелку, мысленно вознесла благодарственную молитву и поспешила к выходу из трапезной. Внутреннее беспокойство нарастало.

Проходя мимо Альпы, что стояла возле арки, меня настигла волна слабости. Колени подкосились.

— Сестра? — нимфа подхватила меня под локоток.

— Н-начинает-тся, — вытолкнула сквозь зубы.

За слабостью всегда следовала боль. С мгновенья на мгновенье я ждала ее прихода.

Дар всегда болезненно открывал мне глаза на несправедливость. Только сегодня все шло не по хорошо знакомому сценарию. От этого назойливая тревога граничила с агонией.

— Пойдем скорее. Нечего остальным глазеть, — она помогла мне выйти из трапезной и направилась в сторону спального домика.

За силу и опеку сейчас я была ей благодарна. Сама еле ноги передвигала, а остаться посреди зала в момент наибольшей слабости воспринималось мной позором.

Как старшая из присутствующих, Альпа всегда ела последней, прежде контролировала остальных и следила за порядком. Из-за растягивания гласных при разговоре, ее говор звучал специфически: не то попыткой пения, не то борьбой с акцентом, которым славились южные племена кочевников. Я знала, что в прошлом Альпа полжизни провела именно с этим жестоким народом, выполняя какое-то особо сложное поручение богини. И хоть мы не общались с ней близко, сказать по правде, я вообще предпочитала спокойное одиночество близости с кем-либо, но обрадовалась, когда Альпа вернулась с задания обратно в дом. Слишком переживала, что нежная, ранимая по характеру нимфа не выстоит против жестокости и откровенной грубости кочевников. Как оказалось, я поддавалась эмоциям зря.

Альпа не сломалась. Наоборот, стала сильнее и выносливее. И… постарела. Именно это стало для детей богини потрясением. Почти все из нас служили Адрастеи не одно столетие, но с годами так и не менялись. Альпа же ушла молодой девушкой, а вернулась старухой с кожей, сморщенной, как печеное яблоко. Произошедшие с ней перемены в резиденции мог не заметить только слепец. Но сестрам пришлось самостоятельно сражаться с любопытством — Альпа не собиралась пускаться в объяснения.

В белых стенах, ставшей родной за десятилетия, кельи мне чудился покой. Альпа не успела меня довести до твердой, как доска, кровати, когда первая судорога сжала позвоночник.

Я вывернулась и упала на пол. Нимфа отступила, прижав руки ко рту, словно пыталась подавить крик. Всякий раз, когда дар активизировался, я старалась изловчиться так, чтобы остаться в одиночестве. Неприглядное это действо.

Отвернулась и зажмурилась, чтобы случайно не углядеть скорбное выражение лица старухи и что страшнее — жалость в льдистых глазах. Слабость равна позору.

На внутренней стороне век стали мелькать картинки. Мужчина. Красивый. Сильный. Бессердечный. И женщины. Много женщин. Богиня, как много женщин! Юных и постарше, спортивных, худышек и пышек, блондинок, брюнеток, рыжих… На любой вкус! Они то змеями извивались в его искусных руках, то сыпали проклятиями вслед и заливались слезами.

Каждую искру боли обиженных мне суждено было прочувствовать на себе. Тело корчилось от судорог. Когда виденье иссякло, первое, что я ощутила — облегчение. Потом опасение, выдержу ли, если вдруг такой продолжительный сеанс повторится? Следом настигла злость. Мотивирующая. Мощная. Та, которая позволяет идти по следу, махнув рукой на все трудности поиска и последующего наказания. И завершающей нотой меня накрыло… недоумение. Точных координат мучителя так и не получила. Впервые за весь срок службы у богини…

Альпа помогла мне подняться на ноги, доковылять до кровати и лечь. Заботливо подала платок, чтобы утереть кровь. В этот раз к приступу я не подготовилась, деревяшка осталась сиротливо лежать под подушкой, не пригодившаяся. А вот прокушенный язык распух во рту и приносил существенный дискомфорт.

— Выпей и отдохни, — нимфа придержала мою голову, пока я нелепо пила из металлической кружки. Зубы громко лязгали о край.

Несколько глотков ледяной воды, которую нимфы набирали из глубокой скважины внутри сада, принесли так необходимое облегчение.

— Поспи, сестра.

— Но мне нужно… — попытка проявить упрямство закончилась лишь потом слабости, что выступил на лбу и спине.

Трудно было принять чью-то помощь и заботу. Но у меня просто не оказалось иного выбора.

— Не сегодня.

Я вынуждена была с ней согласиться. Веки словно налились свинцом. Тело отказывалось слушаться. Отголоски перенесенной боли все еще бродили по крови, вспыхивая жалящими искрами то там, то здесь. Приходилось стискивать зубы, чтобы унять противную дрожь.

Альпа потянулась к одеялу, но не найдя его, поджала губы. Ее неодобрение в вынужденной строгости к себе так и осталось висеть в воздухе. Невысказанное.

Ласково погладив меня по волосам, нимфа вышла из кельи. И слова не проронив напоследок.

Я осталась наедине с непроглядной, как плотное сукно, ночью и болью. Одинокая в своем бессилии чем-либо помочь тем бедняжкам. Кажется впервые настолько беспомощная…

***

— Ты точно вчера наклюкался в зюзю или это мне померещилось? — Алексей не мог сдержать улыбки.

Стас продолжил лениво сортировать документы. Рабочий день едва перевалил за середину, а скука его уже заела до невыносимости. Хоть волком вой.

— Как тебе это удается?

— Удается что? — слегка вздернутая бровь и пристальный взгляд на друга, вот и все, что добился Алексей на свою реплику.

— Быть таким удачливым засранцем! — хлопнул ладонью по столу тот.

— Полагаю — это врожденное.

— Еремеевых развел, да так, что виновная сторона еще и осталась в шоколаде. Учти, — он сделал отчетливый акцент голосом, — в этом случае, я действительно имею в виду шоколад, а не то, что может быть на него похоже.

Стас хмыкнул. Сейчас он даже завидовал бодрости друга. Похоже, вчерашнее пари далось Алексею намного легче, в отличие от него самого. Если бы только он мог удержаться от виски, которое вылакал, судя по ощущениям не менее бочонка, не мучился бы от зверского похмелья. Знал же, что виски — адское пойло, любящее с утреца аукнуться и в голове, и в печени. Но пил все равно. Глушил ненужные порывы и мысли. Весьма удачно, кстати.

— Как так получилась, что таскавшаяся по мужикам женушка получила большую часть имущества при его разделе? Вопреки, на минуточку, брачному контракту!

Стас помассировал лоб.

Азалия Еремеева, без пяти минут стареющая бизнес-леди, славилась своей любвеобильностью. То, что это не пустые слухи, женщина успела доказать Орлову еще при первой встрече прямо на его столе. Ее даже не остановила возможность слежки будущего бывшего мужа с целью сбора доказательств измены жены. По брачному контракту тот, кто оказывался уличен в неверности законному партнеру — лишался права претендовать на совместное имущество при разводе.

У Дмитрия Еремеева имелось золотое терпение, а вот откровенным дураком он не был. И не собирался носить ветвистые рога вместо роскошных дизайнерских аксессуаров. Посему, Азалии пророчили остаться ни с чем.

Вот она и поспешила обратиться к одному из лучших юристов столицы, а также хорошенько его заинтересовать взяться за дело. Мотивацией Орлова послужил открытый на его имя счет с кругленькой суммой и неплохой секс, как приятный бонус.

Обычно, он играл по правилам и не брался за «грязные», спорные дела клиентов. Но… случалось всякое.

Стас Орлов давно приобрел умение выкручиваться из самых сложных ситуаций с наиболее большой выгодой для себя.

— Да и мегера Константиновна удовлетворила твое прошение, — хитро улыбнулся друг, ослабив тугой узел галстука. — Признавайся в чем секрет?

От компромата на Еремееву ему не составило трудов избавиться. А вот судья, которую за принципиальный характер в тесных кругах не зря прозвали мегерой, могла стать существенной помехой.

Впрочем, и с этим удалось справиться.

Перед глазами мужчины промелькнул эпизод страсти, который он разделил с мегерой, за два дня до слушанья. Как правило, Стас привык не гадить там, где он кормился. Но о сексе с Юлей не жалел. Во-первых, на кону стояли слишком большие деньги. Во-вторых, женщиной она была не глупой — лишних претензий и ненужных обязательств предъявлять ему не станет. В-третьих, Орлова давно терзало любопытство, такая ли мегера ледышка, каковой хочет казаться?

Ледышкой Юля не была. Хотя, если считать все палки, что успела вставить в колеса многих адвокатов во время вынесения приговора, то прозвище заслужила. И тем более заручиться ее поддержкой не стало лишним.

— В отличном даре убеждения, — не стал вдаваться в подробности.

Не в его правилах было обсуждать партнерш. Скорее уж Стас их тр*хал и спокойно забывал, болтовня же в чем-то могла предшествовать хоть какой-то привязанности. Чего он старательно и благополучно избегал.

Несмотря на стойкое проявление похмелья, Орлов не отказался бы поразвлечься с какой-то горячей цыпочкой. Как подсказывал опыт — хорошо помогало от головной боли.

— Охотно верю, — ухмыльнулся Алексей.

В дверь робко постучали и, только дождавшись разрешения Стаса, вошли. Хрупкая брюнетка в строгом брючном костюме принесла поднос с кофе и аперитивом перед ужином. Она быстро управилась, расставив на столе перед ними все необходимое для перекуса.

— Спасибо, Ксения, — Орлов скупо кивнул.

— Благодаря Вам мы точно не подохнем от голода. Вы — прелесть, — охотно подхватил Алексей.

Девушка, совсем молоденькая с виду, неожиданно покраснела и, скромно потупив глазки в пол, поспешила вернуться в приемную.

— У тебя новенькая секретарша? — наигранно удивился друг, отправив аппетитное канапе с лососем в рот.

— Да.

— Хорошенькая. Ты уже успел объездить?

Стас после комментария друга недоуменно нахмурился.

Ксения не проработала у него еще и недели. Но уже успела приятно удивить собранностью, сообразительностью и исполнительностью. Несмотря на юный возраст.

Хотя, как женщину, Орлов отчего-то ее не воспринимал. То ли из-за крайне строгих нарядов, что носила, то ли из-за ужасно тугого пучка, в который собирала длинные волосы. Порой мужчина задавался вопросом, а не болит ли у секретарши голова от столь изощренного метода пыток?

— Не твое дело.

Алексей беспечно пожал плечами.

Стас принялся за кофе. В груди на короткий миг неприятно кольнуло. Неужели зацепило глупое подначивание друга? Обычно он вообще не велся на такое. А здесь почти среагировал на вызов, что грозил пощекотать его мужское самолюбие. В который раз.

Только неизменный принцип не связываться с девственницами, коей Ксения похоже и являлась, удержал Орлова от очередного идиотского пари. Ну и мыслишка, что с опытной партнершей намного легче получить удовольствие, чем с робеющей девой. Да и забот меньше.

Хоть Орлов и слыл бессердечным говнюком в плане личной жизни, но анекдотам не следовал. И заводить бесполезные шашни на рабочем месте с персоналом не собирался. Тем более, что правило двух раз до сих пор действовало безукоризненно. Ни одну цыпочку Стасу не захотелось попробовать трижды. Приедалось. Ставало пресным.

Орлов вообще не любил сложностей. А еще чертовски сильно не хотел вновь менять секретаршу. Предыдущую пришлось уволить, как только заметил ее глупую восторженность им, что грозила в будущем вылиться проблемами. Ксения же подавала большие надежды стать хорошим помощником.

Зачем портить девку, гоняясь за одноразовым оргазмом, и терять потенциально хорошего работника, если можно унять зуд в штанах со многими другими?

— Как скажешь, — кивнул Алексей.

Пока Стас молча ел и предавался размышлениям, совсем не заметил нездоровый энтузиазм, искрой блеснувший в глазах друга. Заметил бы — насторожился. Взгляд охотника он узнал бы всегда. Сам часто пользовался им, заприметив желанную добычу.

***

— Еще не время, дитя, — Адрастея покачала головой и одарила меня ласковой, материнской улыбкой.

Так она отвечала каждый раз с тех пор, как я осмелилась попросить помощи в поиске последнего потенциального наказуемого.

— Ступай и тренируй терпение, Кара.

Богине не принято перечить. Даже если очень хочется.

Поэтому я покорно склонила голову и молча вышла из храма. Толком не разбирая дороги, направилась к саду.

Под густой тенью яблонь всегда лучше думалось.

Хотя, в последнее время и это прекрасное место не спасало. Видения участились. Почти каждый день, а то и по несколько раз за сутки, я вынуждена была ощущать душевную и сердечную боль брошенных женщин. А еще страдать от судорог, слабости и головокружения — побочных эффектов частого использования дара.

Стоит ли сокрушаться вероломством Мойр, напоминая, что подобной слабости со мной ранее не случалось?! Бессмысленно. Только эта странность пробуждала… чувствовать. По большей мере страх и отчаянье. Для нимфы моего уровня и вовсе неслыханно!

Страх, скорее, от неизвестности. А отчаянье из-за собственного бессилия хоть как-то повлиять на ситуацию в целом.

На боль, что измучила тело, давно стало плевать. Я с ней просто смирилась, как и с прошлыми лишениями, которые сознательно ввела в свою жизнь. Привыкла. Так привыкают к врожденному и неизбежному изъяну.

Альпа упрямо взялась меня опекать. Будто кто-то ее просил о милосердии!

Я честно пыталась повлиять на решение нимфы холодностью, показным безразличием и даже пренебрежением к ее заботе. Альпа не сдалась. И даже мой скверный характерец не стал помехой.

За силу духа и твердость в решении я прониклась к нимфе нешуточным уважением. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь подпущу к себе одну из сестер? А вот Альпу подпустила… Да еще и с недавних пор решилась признать, что забота постаревшей нимфы не столько раздражает, сколько существенно облегчает мою участь. Даже вызывает, страшно произнести вслух… что-то отдаленно напоминающее благодарность…

Не будь рядом Альпы, не с кем было бы и парой слов перекинуться. Да и дотянуться до стакана с водой иной раз не хватало сил. Приступы видений ужесточались.

Каждая минута промедления стоила какой-то очередной глупышке раненого сердца и растоптанной гордости. Последнее для меня имело гораздо большую ценность, чем первое. Нимфы, служащие во благо справедливости, следуют кодексу чести. И гордость занимает в нем не последнюю роль.

Именно осознание утраченного времени, когда кто-то впустую продолжал страдать от рук этого «чудовища» под маской соблазнителя, а я ничего не могла предпринять — убивало. Ведь за бесконечно долгий месяц выматывающих видений о виновнике я не узнала ничего, что могло вывести прямиком к нему и подарить мне долгожданную возможность наградить мучителя расплатой.

***

— Я приеду десятого числа следующего месяца. Как и всегда.

— Сынок, — голос отца дрогнул, выдав несвойственное ему волнение.

Стасу показалось, что подобное случилось впервые за все время, которое ему не посчастливилось знать Орлова-старшего. Мужчина напрягся, но менять решения не входило в его привычки. Особенно конкретно в этом вопросе.

— Я все сказал, — процедил он сквозь зубы и первым прекратил этот глупый разговор, нажав кнопку сброса соединения.

Злость накатила такой мощной волной, что стало жарко.

Стас бездумно сжал смартфон в руке. Неконтролируемое желание крушить все вокруг могло привести к очередным нежелательным последствиям. А это, в свою очередь, нанесет сокрушительный удар по холодному рассудку, видимость которого Орлов создавал на протяжении многих лет «свободного плаванья». Пусть самостоятельность слишком рано стала его лучшим другом, но хорошенько научила правилам выживания в этом мире. Стас привык ни о чем не жалеть.

Он нарочито аккуратно разжал побелевшие от напряжения пальцы и положил мобилку на край стола, сдержал желание смахнуть все документы одним резким движением. Повернувшись в кресле, невидящим взглядом уставился в окно. Панорамное, от пола и до потолка, практически во всю стену, оно всегда помогало ему расслабиться. А двадцатый этаж, где находился офис его юридической фирмы, обеспечивал великолепный вид на город. Особенно в темное время суток.

Правда, сейчас этот вид его мало волновал. Куда больше противоречивые чувства, что остались после короткого разговора с отцом. Злость и любопытство. Первое его охватывало всегда, как только дело касалось предка. Второе было в новинку.

Орлов-старший никогда особого участия в его жизни не принимал. Деньги матери дал лишь раз — при рождении, а после облагодетельствовал сына общей фамилией и будь здоров. Об отцовской опеке и речи не шло. Какой смысл привязываться к ребенку, появившемуся после досадной ошибки? Из-за случайной короткой связи с нелюбимой женщиной.

Продажной женщиной.

С одной стороны, Стас понимал холодность Орлова. Сам не мог дать стопроцентную гарантию, что поступил бы иначе, случись такое с ним. Хотя… С другой же стороны, простить отцу безразличие на грани брезгливости так и не смог.

Одна злая радость — с наследниками у Орлова-старшего больше не вышло. Три официальных жены, что он успел сменить за жизнь, как дорогие перчатки, оказались пустыми. Или же Орлов вдруг стал стрелять холостыми? Черт его знает. В конце концов, пришлось довольствоваться паршивой овцой. Стасом.

Слишком поздно отец кинулся его воспитывать. В пятнадцать Орлов-младший уже знал все прописные истины, улица сделала свое дело. Он, конечно, от билета в лучшую жизнь отказываться не стал. Дураком не был. Тем более мать из дорогих девочек по эскорту скатилась в плечевые, стала спиваться. Рядом с ней паршивело день ото дня.

Стас переехал к отцу, доучился выпускные классы в элитной школе, окончил университет. Но к Орлову-старшему он относился неизменно холодно. Любовь, если она вообще существовала, за бабло не продавалась, это ему еще мать вбила в голову. Вместе с ударами ремня. Исключительно в благих целях воспитания. Спасибо ей за науку. Усвоилась на отлично.

Более того, Стас всего добился сам. Может, глупо ожидал признания Орлова. Хваленой отцовской гордости. Извинений. Раскаяния.

Не дождался.

Со временем Орлов-младший лишь очерствел. А может, окончательно повзрослел. Или же это сказывались дурные отцовские гены…

Теперь они виделись лишь десятого числа каждого месяца. Встречались, бездарно разыгрывая семейный ужин. Чаще Орлов-старший его не беспокоил. И Стаса это более чем устраивало. В свете чего этот телефонный звонок в середине месяца стал неприятной неожиданностью.

— Станислав Владимирович, — раздалось тихое за спиной. — К Вам пришел Алексей… Артурович…

Ксения мялась на пороге, прятала взгляд, непривычно раскраснелась.

Чуть дольше необходимого Стас уделил внимание опухшим губам помощницы и слегка растрепанной прическе. Тело мужчины привычно отреагировало болезненной готовностью.

— Пусть заходит, — решил поскорее избавиться от Ксении.

Удовлетворять похоть он собирался не здесь. И уж точно не с ней.

Дважды девушке повторять не пришлось. Стас еще договорить не успел, как Ксения выпорхнула за дверь.

— В клуб едем? — друг не заставил себя долго ждать. Вошел, блистая довольной улыбкой. — Я знаю, где сегодня будут отличные девочки.

Орлов хмыкнул, подхватил пиджак и направился к выходу. Ему срочно требовалась разрядка. В приемной помощница воспитанно попрощалась, пристально разглядывая отполированную до блеска столешницу письменного стола.

— Держи свои яйца подальше от Ксении, — резко бросил другу, как только они вошли в лифт. — Она слишком хороша для тебя.

Алексей закашлялся, но с ответом не нашелся. И Стас посчитал долг перед вдруг проснувшейся совестью выполненным. Впереди уже ждала ночь удовольствий, которая обязательно отвлечет от мыслей о ненужных людях в его жизни.

***

— Да!

Даже слабость не стала преградой моей торжествующей улыбке.

— Зови Вельху.

Прежде чем снизойти хоть до какого-то ответа, Альпа протерла мой вспотевший лоб холодной тряпицей. И помогла добраться до кровати. Прилечь.

Охваченная нетерпением, я ерзала и злилась. Сегодня нимфа мне чудилась неповоротливой, медлительной старухой.

У каждой из сестер был свой дар. Вельха же славилась умением находить все, даже по слабому отпечатку ауры. И в последнем видении мне, наконец, удалось снять слепок с души мерзавца.

— Ну что ты медлишь?! — скривила губы я.

— Пора?

— Вельха укажет мне путь к ждущему наказание, — нетерпеливо кивнула. — Зови скорее.

Альпа снисходительно улыбнулась и бесшумно вышла из кельи, словно растворилась в густых тенях ночи.

Закрыв глаза, я еще раз представила четкий бурый сгусток, где доминировали красные и черные тона, и рот вновь растянулся широкой улыбкой.

Хоть телом еще властвовала непривычная слабость, мысленно я уже шла по следу в предвкушении наказания.

— Скоро, — облизала пересохшие губы. — Скоро я исполню волю справедливости.