ГЛАВА 2

В клубе было шумно, тесно и нечем дышать от плотной завесы табачного дыма. Впрочем, как и в любом ином заведении подобного рода. Слишком яркие вспышки цветомузыки ослепляли, точно в глаза сыпали огненными искрами. Отличие лишь в том, что эти оказались вполне безболезненными, хоть и порядком раздражающими.

На танцполе столпилось столько любителей «зажечь» под модные биты, что казалось, будто под светодиодами извивается новый, неизвестный организм. Потные тела прижимались друг к другу, ища более близкого контакта, возможности вползти под кожу, слиться воедино хоть на секунду. Если бы такое вообще было возможно.

Атмосфера в клубе призывала к всеобщему расслаблению. Прожиганию жизни. Здесь забывали о проблемах, искали утех, утоляли чувственные желания, заполняли пустоту в душе. Кое-кто после нескольких пребываний в этом логове больше не возвращался, предпочитая реальную жизнь — ослепительному дурману на одну ночь. Другие, напротив, жаждали заменить реальность на продление фальшивого полета. Еще хотя бы на миг.

Я же не относилась ни к первой, ни ко второй категории.

Не потому что вообще не имела желаний, которые хотелось бы исполнить. Нет. Причина оказалась до банального простой. Времени на себя катастрофически не хватало. Уже которое столетие подряд…

Многое из человеческих наслаждений было запрещено нимфам. Не скажу, что это заставляло меня сожалеть о недоступном. Скорее подстегивало любопытство понять мотивацию людей в этой безумной гонке за удовольствием.

С каждой секундой чувствуя внутреннее раздражение ко всему происходящему, я упрямо продолжала делать заинтересованный вид и потягивать алкогольный напиток из трубочки. Почему?

В последнее время и сама непозволительно часто задавалась этим вопросом. И сама же давала себе простой, до зубовного скрежета, ответ: «Так надо».

Призвание не дано выбирать, с ним рождаются. Не приобретя привычку бежать от обязательств, я смирилась с сопровождающими минусами. Такими, как… раздражающие декорации и… скука.

— Могу я угостить тебя выпивкой, красотка? — перекрикивая музыку, склонился ко мне мужчина.

Тщательное разглядывание подошедшего оказалось бы пустой тратой времени. Кожей я чувствовала, кто именно стоял за спиной. Перед внутренним взором все еще хранился его детальный образ. Крепкая фигура с мощной шеей, короткий ежик темных волос, прямой нос, упрямый подбородок, тонкие губы и зеленые, словно затягивающие в болотную трясину, глаза.

Даже не удостоив мужчину беглым взглядом, знала — он тот, кого я здесь столь длительное время ждала, упорно отказывая одному навязчивому поклоннику, за другим. Тот, кого искала слишком непозволительно долго для нимфы Справедливости.

Мучитель из видений.

Искра ликования вспыхнула в груди всего на миг, но и этого оказалось достаточно, чтобы успокоить тревогу. Пока есть хоть крохи ощущений — я жива, не только снаружи, но и внутри. Более значительного проявления эмоций после стольких лет и ждать не приходилось. Последнему заданию удалось почти невозможное: не только заставить меня хорошенько взбодриться, но и… чувствовать. Пусть не на постоянной круглосуточной основе, чему я несказанно радовалась, но эта новизна среди веков однообразия послужила струей свежего воздуха.

Не тратя времени на ответ, я прищурилась и окинула брюнета многообещающим взглядом, благо научилась флирту, подглядывая за человеческими девушками. После улыбнулась уголками губ и слегка кивнула, прекрасно зная, как такие ненавязчивые знаки внимания действуют на тех, кто привык называть себя сильными мира сего. И, конечно же, не ошиблась.

От мощной волны вожделения, что ткнулась в грудь, можно было задохнуться, если бы такая ответная реакция не стала бы уже привычной. А значит, безопасной.

Мужчина хмыкнул, жестом подозвав бармена, заказал мне мартини, а себе двойную порцию виски.

— Предсказуемо, — мысленно отметила. — И скучно.

— Стас, — обдав мою шею горячим дыханием, представился он.

— Знаю, — предвкушающе улыбнулась про себя. — Наслышана.

— Ты не скажешь, как тебя зовут? — притворно изумился Стас, не отреагировав на колкость об его сомнительной известности в узких кругах. — Или мне угадать?

— Мое имя тебе ничего не даст, — пригубив мартини, привычно отмахнулась. Но заметив недовольный прищур мужчины, пошла на уступку. — Пусть сегодня будет… Кара.

Как только ответ сорвался с губ, пришлось подавлять удивление собственным проступком. Никогда прежде я не открывала чужим истинного имени. Сейчас же все произошло естественно, будто иначе и не могло быть. Глупо.

Стас кивнул.

— Как скажешь, Кара. Почему такая… девушка, как ты, скучает?

Мучитель вел себя совсем не так, как я ожидала. Не спешил, не принуждал к близости, не сыпал пошлостями или пытался распускать руки. Просто смотрел. Хотя этот обжигающий взгляд, в глубине которого кипели нешуточные страсти, заставлял меня нервничать. Решение поспешить с действиями пришло спонтанно.

Я одарила его насмешливым взглядом:

— Может, сразу перейдем к сути?

Стасу не удалось скрыть искреннее изумление, что почти мгновенно сменилось откровенным восхищением и чувственным голодом.

— Как скажешь, детка.

Не прошло и трех минут, как мы оказались в укромной, затемненной VIP-кабинке, над основным залом. По происшествие еще с полминуты, уже увлеченно целовались, придаваясь страсти на кожаном диванчике.

К чистейшему ужасу, притворяться не пришлось. Я самым натуральным образом извивалась в сильных мужских объятьях, не скрывая стонов. От настойчивых, жадных ласк Стаса горела, как под натиском огненной стихии.

Боги милосердные, а он действительно был хорош в этом деле!

И лишь когда мужчина стал нетерпеливо освобождать меня от одежды, поняла — пора останавливаться.

Почти не прилагая усилий, оттолкнула Стаса и поднялась на ноги, одергивая край платья.

— Что случилось? — прохрипел мужчина, затуманенным взглядом следя за каждым моим движением. — Тебе нравится помедленнее? Вернись, я все исправлю.

Предложение оказалось заманчивым. Первое искушение за вечность, что считалась моей жизнью!

Едко усмехнулась. Знала, со стороны стала выглядеть устрашающе. В глазах поселилось ледяное пламя, которое до этого момента я мастерски скрывала под личиной. Стас ощутимо вздрогнул, мой взгляд пробирал холодом до костей.

— Кто ты?

— Кара, — улыбнулась. — Твоя кара.

Не удержалась от дешевой банальщины. Обычно я вообще не скатывалась до объяснений. Но с этим заданием все с самого начала пошло не так.

Выпустив сноп ослепительно белых искр в грудь мужчины, довольно прищурилась, как сытая кошка. Справедливость восторжествовала. Прошение удовлетворено. Груз неисполненного больше не давил, мешая свободно вдыхать. Дар перестал ледышкой колоть в груди, притих. Перед глазами прояснилось.

Обычно наказание приходило мгновенным знанием вместе с личностью и преступлением очередного объекта. Редко нимфа справедливости могла повлиять на исход запланированного богами, еще реже — внести собственную лепту, лично придумав кару. Этот случай как раз попал в категорию «реже не бывает».

Множество пострадавших от Стаса женщин встали перед глазами, как одна. Их мольбы и слезы все еще отдавались глухим, болезненным отголоском внутри меня.

Я решила не скупиться.

Пока Стас корчился в болезненных спазмах, прижимая руки к груди, наивно пытаясь ослабить острую боль, внесла ясность, огласив приговор:

— С этого момента ты больше не сможешь коснуться ни одну представительницу слабого пола, не испытав при этом жгучую боль ледяного пламени, что поселилось в тебе, — зло уверила мужчину. — Плотское желание сможешь удовлетворить только с единственной, предназначенной Мойрами. Если конечно отыщешь ее и разглядишь.

— За что? — просипел он, скрипя зубами от накатившей муки.

— За что? — скривилась, вновь ощущая давно забытую ярость. — Хочешь услышать правду? Так ведь для вас мужчин она всегда звучит банальностью. Стоит ли мне терять время и слова?

— За что? — упрямо поджал губы мужчина.

Я даже поразилась его выдержке. Не каждый, испытывая острую боль, что будет еще сутки преследовать после оглашения приговора, способен вести беседы. А этот… почти не кривится. Позер!

— Хорошо. Я скажу, — снизошла до ответа. — Ты признан виновным за разбитые сердца женщин, которых использовал, растлевая и выкидывая, точно мусор.

Воспоминания о горьких слезах просительниц, что точно яд разъедали изнутри больше месяца, их стонах душевной боли, грозившей лишить страдающих и меня заодно рассудка, все еще были слишком свежи. Так же, как и многочисленные просьбы наказать, восстановить справедливость…

— Хорошего вечера, Стасик, — промурлыкала на прощание, огладив мужчину по голове, словно нашкодившего пса. — Удачи в поисках. Она тебе понадобится.

Более не оборачиваясь и не обращая внимания на яростные крики в спину, я покинула кабинку, а несколько секунд погодя и земной мир, растворившись в портале перехода белыми искрами.

Впервые за много дней и ночей на душе воцарилось спокойствие.

***

Ад поглотил его. Внутренности Стаса скрутило жутким узлом. Смертельный холод, что охватил все его существо, вопреки всем законам физики, жегся, словно лава. Сцепив зубы, мужчина изо всех сил сдерживал жуткий крик, что так и рвался наружу. Казалось, еще мгновение и безумие станет единственно возможным спасением от муки.

Орлов потерял счет времени, борясь с болью, когда в VIP-кабинку ввалился Алексей.

— Ты уже спекся, друг? Думал застать тебя с блондиночкой во время пикантного, — громко заявил, перекрикивая клубные биты, он. — Что случилось?

Мужчина схватил его за предплечья и попытался приподнять с дивана. Стас едва не взвыл.

— Хр*ново. Мне.

Даже в затемненной комнате стало заметно насколько сильно Алексей побелел лицом.

— Эта с*чка тебе что-то подсыпала?!

Орлов скривился. Он с удовольствием склонился бы к этому варианту, не будь одного маленького «но». Видение лица девушки в момент, когда его скрутило агонией, все еще слишком ясно стояло перед глазами. Нельзя не признать: у Кары было прекрасное и явно не человеческое личико. Обычные девушки не блистают почти белыми глазами да вряд ли умеют выстреливать пальцами снопом искр. Разбираться, с кем именно он столкнулся и реальностью последствий от такой встречи, Стас собирался, когда полегчает. На ясную и трезвую голову. А сейчас главной задачей оказалось выбраться отсюда и не окочуриться.

— Помоги, — просипел сквозь зубы.

Алексей тут же сбросил оцепенение.

— Да-да, потерпи. Сейчас поедим в больничку. Тебя подлечат — будешь, как новенький! — друг закинул одну его руку себе за шею, обнял за талию и помог подняться. — А этой с*чке еще не поздоровится! Мы обязательно ее найдем.

Комната поплыла перед глазами Орлова:

— Нет.

— Нет?

— Домой.

— Да ты с ума сошел?! — вскинулся Алексей.

— Домой.

Друг поджал губы, но споры прекратил. Стас предчувствовал, что на время. Но несколько минут перемирья он выиграл.

Кто бы знал, сколько сил стоило Орлову этот путь из клуба к машине. Когда они, наконец, добрались до «Хонды», Стас держался лишь на одном упрямстве. И безумном желании выжить. Лишь для того, чтобы вскоре отыскать Кару. Не в его привычках было оставлять за кем-нибудь последнее слово.

***

Стоило мне шагнуть из портала, как вульгарное трикотажное платье чудесным образом сменилось на прозрачное одеяние из белого шифона и шелка. По вкусу богини, которой я служила столько веков подряд.

Обитель справедливости встретила привычным безмолвием и девственной белизной. Как и сотни раз до этого.

Россыпь алмазов в стенах, казалось, вспыхивала ярче, подстраиваясь под ритм моих шагов. Словно так молчаливо, но величественно все приветствовало дома.

Немедля и мгновение, я направилась в большой зал. Лишь тихое шуршание ткани платья и еле слышные шаги нарушали привычную для этого места тишину. Самостоятельно толкать вылитые из золота двери высотой, как минимум в пять человек, не пришлось. Они без посторонней помощи плавно распахнулись, давая понять, что мне рады и заждались.

— Моя госпожа, — склонилась я в поклоне, переступив порог. — Приговоренный наказан. Справедливость свершилась.

Даже не поднимая глаз, я до мельчайших подробностей знала, что именно могла увидеть. Зал, утопающий в роскоши, застывшие в воздухе мерцающие кристаллы вместо сотен свечей, госпожу, величественно восседающую на троне, молчаливую прислугу, расчесывающую роскошные, цвета насыщенной меди, волосы богини.

— Ты задержалась, дитя мое, — прозвучал мелодичный, словно перезвон сотен колокольчиков, голос. — Подойди.

— В земном мире время идет иначе, — поспешила повиниться, мысленно проклиная Стаса, на наказание которого потратила столько драгоценных часов. Не смея ослушаться, я быстро приблизилась к трону и смиренно присела у его подножья. — Прошу простить за ожидание.

— Дай мне увидеть, — богиня одарила нежным, как дуновение ветерка, прикосновением, пропуская сквозь пальцы прядь моих белоснежных волос. — Последнее задание.

Я на долю секунды замешкалась, недоумевая о столь дивном выборе Адрастеи, но полюбопытствовать не решилась.

Внутренне содрогаясь в ожидании того, что неминуемо должно было произойти, безропотно оголила грудь, приспустив невесомую ткань платья.

Прежде чем применить прикосновение истины, богиня огладила мои ключицы, вызвав дрожь, несколько помедлила, лаская кончиками пальцев бледную кожу, и только потом приложила ладонь, надавливая на кристалл справедливости в яремной впадине.

Всей душой я ненавидела каждый момент, когда богиня решала воспользоваться правом истинного взора. Хотя ненависть слишком слабое чувство для описания того, что я испытывала на самом деле.

Острая боль прошила тело от макушки и до кончиков пят. Кристалл вспыхнул слепящим светом, перед моими глазами промелькнули события недавнего прошлого. Всего несколько секунд хватило, чтобы Адрастея отдернула руку, точно обожглась:

— Ты назвала приговоренному свое истинное имя?! Зачем?

Я и сама искала ответ на этот вопрос, поэтому просто стыдливо потупилась:

— Он все равно не запомнит его.

— С чего ты взяла?

— У таких, как он, плохая память на женские имена.

Адрастея замолчала. Не поднимая головы, я чувствовала ее изучающий взгляд, что, казалось, способен был в секунде выпотрошить душу и… впервые испытывала стыд вперемешку со страхом.

— Тебе понравился приговоренный?

— Что?! — вскинулась в ужасе. — Нет!

Богиня жестом снисходительно позволила мне встать и немного отойти в сторону, чем я и поспешила воспользоваться.

— Хорошо, — кивнула Адрастея. — Ты не должна забывать, что главное для нимфы справедливости — беспристрастность. А беспристрастие невозможно при познании телесной страсти.

— Я помню, моя госпожа, — не зная, как скрыть пылающие щеки, пролепетала я. — И никогда не сойду с пути истины.

Адрастея улыбнулась:

— Да пребудет с тобой справедливость, дитя мое.

— Благодарю, — еще больше зарделась, чувствуя, как волна божественного благословения окатила тело.

Я поспешно оправила платье, прикрыв грудь, и застыла в ожидании дальнейших указаний. Как ни старалась утихомирить разум, а в голове засело… последнее задание. Приговоренный, что впервые за все века несения службы у богини Справедливости, смог посеять смятение в моей душе. Может, я выбрала слишком жестокое наказание? Неужели он действительно мог мне… понравиться?

«Глупость какая!» — внутренне усмехнулась.

Даже мысль об этом вызывала откровенный ужас!

Я — нимфа справедливости, карающий меч в руках госпожи, божественный перст, указывающий на пороки, орудие возмездия! Не женщина, испытывающая чувства, не существо, подвластное слабостям! Нет!

Сколько раз я приводила разнообразные приговоры в действие, никогда не колеблясь в правильности решения хотя бы на миг!

Сегодня же… случилась досадная оплошность, которая больше не повторится.

Всему виной смертельная усталость от обыденности вечной жизни и… скука, что довлела надо мной дамокловым мечом. Это единственно верное объяснение случившемуся.

Нимфы справедливости не способны на чувства к мужчинам. Особенно к таким, как последний приговоренный. Стас.

Это противоестественно! Немыслимо!

Да и я совершенно не знала, каково это… испытывать к кому-либо подобную тягу или привязанность… А если не знала, значит, априори не могла испытывать… Правильно?

Подобные размышления помогли мне утихомирить бурю, взорвавшуюся в душе после странного вопроса богини.

Несколько секунд знакомого безмолвия и я смогла восстановить нормальный ритм дыхания, перестав судорожно глотать воздух, как при погоне.

— Можешь отдыхать, Кара, — прервала эту горячечную задумчивость богиня. — До следующего зова.

Я скупо кивнула, низко поклонилась, все еще стыдясь встретиться глазами с госпожой, и поспешила покинуть большой зал. Казалось, что чем быстрее смогу попасть в свою келью, тем скорее избавлюсь от сомнений, что посмели притронуться к душе. Адрастея учила — дом способен исцелить любые повреждения, что телесные, что душевные, нанесенные нимфам.

«Значит, и с этим навязчивым ощущением ошибки поможет», — твердо решила я.

Ведь обитель справедливости по праву считалась моим домом! По крайней мере, иного я никогда не знала…

***

— Брямсь! — очередной стакан разлетелся осколками, полетев в стену.

Стас недовольно поморщился от громкого звука — в голове неприятно гудело.

Он резко отодвинул полупустой графин с виски подальше. Алкоголь не помогал расслабиться. Да, опьянение наступало, как и прежде. Но вместо приятной дымки и ощущения свободного полета появлялись лишь дискомфорт, обострение паранойи, раздражение на все и вся. Причем утром после попыток снять напряжение Стас получал похмелье по двойному тарифу. За себя и за того парня, как говорится.

После той злосчастной ночи в клубе прошло три недели.

Промучавшись от адской боли несколько дней, Орлов, как ни в чем не бывало, вернулся на работу. Встречу же с блондинкой, да и ее нелепое наказание-предсказание он мог посчитать досадной случайностью, блефом. Если бы не убедился в реальности обещанного почти сразу же.

На следующий день, стоило Орлову объявиться в офисе, как его решила навестить госпожа Еремеева. К довольно приличной сумме гонорара, что она успела уплатить сразу после удачного завершения бракоразводного процесса, дамочке захотелось отблагодарить юриста лично. Отпраздновать пикантной премией своевременную и выгодную свободу.

Пусть Стас давно следовал правилу не спать дважды с одной и той же женщиной, на этот раз придерживаться его он был не намерен. То ли кружевные чулочки и белье из сплошных ленточек, что едва ли не с порога продемонстрировала ему Азалия, так вдохновили на подвиги, то ли все еще звучавшие в ушах слова Кары: «Ты больше не сможешь коснуться ни одну…». В общем, копаться в причинах Стас не стал, мужское самолюбие жаждало самоутвердиться. И он с энтузиазмом ринулся в интимный бой.

Жаль, тогда и подумать не мог, что любое касание к женщине, ему действительно способно причинить воистину жуткие страдания. Иначе избежал бы конфуза и не стоял бы посреди кабинета со спущенными штанами, едва не подвывая. Вместо удовольствия, что ожидаемо подарил бы Стасу сладкий ротик Азалии, стоило женщине коснуться его, как тело выгнуло от залпа острой боли. В живот точно раскаленной кочергой ткнули, не забыв провернуть вещицу несколько раз, скручивая кишки тугим узлом.

В наследие от старшего Орлова младший получил не только привлекательную внешность, но и ослиное упрямство. Поэтому как бы паршиво себя не чувствовал, а пробовал приласкать Еремееву еще и еще. Каждый раз «кочерга» лишь обжигала сильнее. Боль была столь мощной, что довольно скоро после таких экспериментов ниже пояса все онемело.

Долго терпеть его попытки сблизиться Азалия не стала. Поморщилась, пренебрежительно скривилась и ушла с гордо поднятой головой. На объяснение о внезапно прихватившем аппендиците, лишь усмехнулась. В глазах ясно светилась насмешка и приговор, что стал для Стаса фатальнее угроз блондинки, «импотент». Ложь не прокатила. Еремеева стала первой женщиной, которая ушла от него сексуально неудовлетворенной.

Орлов же едва натянул брюки на задницу — руки тряслись от усталости. Как оказалось, приступ отнимает слишком много сил.

Мужчина сомневался, что после досадного конфуза Азалия станет беречь его репутацию неутомимого жеребца. Богатая престарелая стерва. Такая, наоборот, не погнушается озаботиться распространением гадких слухов.

Легко поверить в собственную мужскую несостоятельность Стас не смог. Скорее списал все на подорванное здоровье после инцидента в клубе и непривлекательность Еремеевой. Красавицей ее назвать можно было только из вежливости. Ухоженная, холеная, дорогая штучка. Но не красавица.

Поэтому Стас попытался заняться сексом еще, и еще, и еще. Правда, страшась промаха с Азалией, он цеплял лишь случайных девушек. В клубах, на вечеринках, модных показах и развязной тусе. После недели сплошных провальных попыток, Орлов был измучен болью, стыдом и мрачен от настигшего осознания всей серьезности проблемы.

Кара не солгала. Секс стал для него недоступен.

После ужаса, казалось, впервые испытанного мужчиной, его накрыло ослепляющим гневом. Сдаваться Стас не собирался. Теперь он не сомневался ни в подлинности проклятия, ни в бесчеловечности ведьмы, что это сотворила.

В приступе бессильной злобы Орлов сжал край стола — пальцы побелели от напряжения. (3303c)

Рабочий день давно закончился. Стас был уверен, что в офисном здании не осталось кого-то еще, кроме него и охранника на проходной. Когда закатное солнце скрылось за горизонтом, лизнув напоследок алым языком небосвод, мужчина не стал зажигать свет. Так и напивался в сумерках, пока совсем не надоел вкус виски и его бесполезность. Отсвет от монитора ноутбука бледно-голубым пятном пестрел в темной комнате.

Орлов зло ухмыльнулся, кинув мимолетный взгляд на открытую вкладку. По запросу о ведьмах и колдунах всемирная паутина предоставила ему много мусора. Но и среди него нашлось несколько крайне любопытных моментов. Например, статьи о временах Святой инквизиции.

Стас готов был открыть охоту на ведьм. На одну конкретную смазливую и крайне опасную ведьму.