ГЛАВА 3

— Это сработает? — Стас еще раз повертел безделушку в руках и скептически повернулся к шаманке, пожелавшей остаться безымянной.

К слову, ничем примечательным та не выделялась. Брюнетка средних лет, плотной комплекции и «серой», как привык называть Орлов, внешности. Совершенно обычная. Ни тебе кроличьей лапки на шее, ни черепушки бедного Йорика на столе, ни колоды карт или зловоний аромосвечей. Ничего. Обыкновенная женщина в обыкновенном домике без курьих ножек на опушке тайги. Правда, к этому домику пришлось добираться на частном вертолете, предварительно выбивая разрешение на пересечение границы. Хорошо еще, что Орлов успел обзавестись полезными связями, чему способствовала удачная практика. Уладил все в кратчайшие сроки.

— Не сомневайся. Призрачный мост между вами будет протянут, ты сможешь позвать свою суженую. Если она родилась, то придет на зов.

— Могла и не родиться?

Шаманка передернула плечами.

— Мойры любят пошутить. Особенно в том, что касается дел сердечных.

Стас нахмурился. О сердце он думал в последнюю очередь. Гораздо важнее было погасить томление огня внизу живота, удовлетворив мучительное желание. Без боли. И желательно без обязательств. В общем, как раньше: лишь наслаждение и свобода.

— Если надо будет, я и до них доберусь, — серьезно пообещал он.

Орлов не привык отступать на пути к цели.

Шаманка хмыкнула и махнула рукой, показывая, что больше ей сказать нечего. Стас преодолел невообразимое расстояние, а эта женщина уделила ему всего несколько минут и уже решила выгнать. Раньше такое обращение неминуемо вызвало бы гнев, сейчас — восхищение наглостью и снисходительную усмешку.

В кучке шарлатанов, попадавшихся ему последний две недели, он впервые нашел кого-то стоящего. Это вселяло надежду и вызывало радость.

— Благодарю за помощь, — Орлов поднялся и не забыл кинуть на стол пухлый конверт с приличной суммой в валюте.

Шаманка поморщилась:

— Денег не возьму. Забери.

Стасу не удалось скрыть недоумение. Все колдунишки, ведуньи, ведьмы, экстрасенсы, медиумы и прочая шелуха мира экстрасенсорики, которых успел посетить до этого дня, не гнушались тянуть с него в национальной и европейской валюте.

— Считай, помощь тебе десятиной выплатила.

— Чего? — остолбенел Орлов. — Может, мне просто удвоить сумму?

Он уже полез во внутренний карман пиджака за портмоне, как женщина тяжело, словно по-старчески, вздохнула:

— Душу твою пропащую спасать надо, а не деньгами разбрасываться. Каждому стоит давать второй шанс на исправление. Считай, ты его получил. Поможет? И слава Богу. Привезешь амулет обратно, расскажешь. А не привезешь — пойму, что судьба решила иначе и не топчешь ты больше землю.

Стас никогда не верил в предсказания и потустороннюю ерунду. В жизни руководствовался логикой и силой. А после Кары… даже в черта лысого поверишь! Наверное, именно поэтому слова шаманки вызвали жутковатый озноб. Мужчина покачал головой, словно сбрасывая оцепенение, и поспешил на выход так ничего и не ответив. Даже на улице его все еще преследовал тяжелый взгляд в спину, казалось, норовивший просверлить дыру между лопаток.

***

Не рассчитав силы, я распахнула дубовую дверь в келью так, что она остановилась только ударившись об стену. Звук вышел гулким и громким, заставив поморщиться с непривычки.

Обычно в резиденции Адрастея приветствовала тишину или тихие, спокойные мелодии. Многие нимфы научились музицировать. В основном освоили арфу — любимый музыкальный инструмент богини.

Через овальное окошко в локоть длиной в келью пробивались косые лучи солнца. В мире драконов, где мне пришлось пробыть трое суток не спав, сейчас стояла глухая ночь. Последнее задание нельзя было приравнять к сложным, наказание также не считалось слишком жестоким — всего-то полсотни лет без возможности общаться с соплеменниками. Для летучих ящеров сущая мелочь, а не срок. Правда виновного пришлось выслеживать долго, как только я подбиралась к дракону, он исчезал. Точно чувствовал, зараза. Отчего, воздав по заслугам и вернувшись домой, первым делом добралась до кровати. Желание завалиться спать лидировало надо всем прочим.

— Все, — удовлетворенно выдохнула, как только голова коснулась подушки.

— Поздравляю с очередным успехом, сестра.

Я даже голову поворачивать не стала на голос, знала, Альпа сидит в уголочке и занята пряжей. Кресло-качалку эта упрямая нимфа принесла себе уже давно.

После ухаживаний за мной, когда чуть не иссохла из-за видений, гоняясь за Стасом Орловым, женщина нагло возложила на себя роль моего опекуна. И теперь заботилась, как о родной дочери. Каждая нимфа прекрасно помнила: мы не пришли на свет, разделив таинство рождения, а были сотворены из магии, воли и крови богини Справедливости. Поэтому откуда у Альпы взялся родительский инстинкт, которым она умело пользовалась, оставалось загадкой.

Шутка ли, но ее компания меня не раздражала. Так, сама не знаю каким образом Альпа стала единственной нимфой, что прошла выставленный мной барьер отчужденности.

— Поздравляй, — вяло дала отмашку я.

— Когда ты в последний раз ела?

Строгость, отчетливо прозвучавшая в голосе нимфы, резанула по ушам и заставила поморщиться.

— Я ела.

Не стоило заострять внимание этой ворчуньи, что последний раз был как раз перед отправкой в мир драконов. Для меня, привыкшей к лишениям, такая деталь не столь значительна. Альпу же точно заставит помешаться от волнения.

— Ты похудела, — пожурила женщина. — Совсем себя не бережешь.

— Нимфы должны заботиться о силе духа, а не крепости тела, — напомнила заученную фразу.

Альпа фыркнула:

— Особенно, такие как ты — несущие возмездие. Чтобы однажды просто свалиться от изнеможения. Зачем берешь задание за заданием? Мало своего дара, так еще и обязанности других нимф на себя навешала?

Я тяжело вздохнула, почти распрощавшись с возможностью скорого сна:

— Не начинай.

— Это как-то связано с тем человеческим мужчиной?

Способность Альпы зреть в корень вещей усложнила мою жизнь. Нимфа, конечно же, не оставила незамеченным энтузиазм к работе, проснувшийся как раз после наказания Стаса Орлова. Мужчины, который не ценил близких отношений, принес много душевной боли самым различным женщинам и заслуживал наказания. Мужчины, что неожиданно крепко засел у меня в мыслях, заставляя вспоминать нечаянное наслаждение, которое успел подарить. Память о недоразумении в человеческом мире я и пыталась вытеснить увеличившимися нагрузками и множеством послушаний.

— О чем ты? — равнодушно переспросила я, радуясь, что нимфы не обладают сверхслухом.

Иначе Альпа мгновенно обличила бы мою ложь. Сердце заколотилось в неистовом ритме.

— Кара, — печально отозвалась женщина. — Я волнуюсь.

В горле образовался ком.

— Не стоит.

Келья погрузилась в напряженное молчание.

Глаза слипались, выполнив задание я, наконец, могла позволить себе расслабиться. Лень было даже пошевелиться лишний раз. Альпа еще поворчала, скорее для виду, чем в воспитательных целях. А поняв, что на провокации я не реагирую и в спор не вступаю, озаботилась скорым обедом. Пока нимфа ушла за порцией горячей похлебки, усталость окончательно сморила меня в сон.

***

Со всей этой возней вокруг дерьма, что подсунула ему Кара, Орлов совсем запустил практику. Сначала пытался понять, кто же такая эта блондинка, а не получив ответа, таскался по шарлатанам в поиске суженой. Будь она неладна — лишняя обуза!

Стас не нуждался в однообразии. И никогда не стал бы ее разыскивать, не окажись в такой тупиковой ситуации. Ему срочно понадобилась женщина, которой можно будет касаться, не опасаясь зубодробительной боли.

Хорошо еще, повезло с помощницей. Ксения оказалась толковой девочкой. Да и Алексею, заслужено восседавшего на должности его зама, Стас доверял. Бизнес не терпел пренебрежения. Особенно от руководителя. Такое чревато серьезными последствиями. А благодаря другу и Ксении, Орлов за дело не переживал.

Возвращение от шаманки забрало много времени. В итоге порог собственного особняка в пригороде столицы Стас переступил, когда ночь перевалила далеко за половину. Первым делом он, наконец, включил мобильный телефон и по привычке проверил автоответчик. Ничего интересного не обнаружил: несколько звонков с очередным бубнежем Алексея о его безответственности, парочка звонков вип-клиентов и множество пропущенных от Орлова-старшего. Десятое число давно прошло, Стас впервые не сдержал слова и не явился на совместный ужин. Отец стал чаще названивать, но Орлов-младший вполне успешно игнорировал предка и подобное безразличие в упрек себе не ставил. Не до семейных разборок ему сейчас было, жизнь, казалось, разваливалась по частям.

Алексею он перезванивать не стал, с клиентами решил разобраться с утра. Зайдя на кухню, Стас поспешил проверить, что на этот раз приготовила заботливая домработница Нина Петровна. Набег на холодильник завершился уничтожением нескольких котлет и творожной запеканки. Ощутив приятную сытость, Орлов принял душ. Как после добрался до кровати — стерлось из памяти.

На чистом упрямстве достал безделушку, что привез от шаманки. С виду крошечный серебряный скорпион с изумрудными глазками и жалом выглядел обычным украшением. Брошью без застежки. Поэтому рассчитывать на что-то особенное Стасу помешал здравый скептицизм. Мужчина расположил скорпиона посреди груди, как посоветовала шаманка, и закрыл глаза. Почти сразу он сдался в плен усталости и заснул без сновидений, не заметив, как скорпион дернул хвостом, вонзил жало в живую плоть и заполз под кожу.

***

Трава, василькового цвета, достигала середины бедра и словно котенок ластилась к моим рукам. В отсвете луны все вокруг казалось неестественно лиловым. Я шла за плотным и белесым, как парное молоко, туманом. Зачем? Сама не ведала, просто следовала за жгучим и непонятным желанием.

Вскоре пушистый ковер из травы сменился скалистым берегом. Дорога вывела меня к мосту. Узкий, но из крепких бревен, он служил для прохода над пропастью. Заглядывать вниз не имело смысла, во мне жила твердая уверенность, что черная яма под ногами — бездонна.

Нелепые человеческие страхи никогда мне присущи не были, и мост над бездной я преодолела легко. На той стороне не виднелось ничего, кроме пустынной, скалистой местности. Признаться, не ожидала, что путь заведет в тупик. Это разочаровывало.

Стоило только подумать, как откуда ни возьмись впереди показался высокий замок. Точно вырос прямиком из-под земли. От великолепия этой черной громадины с четырьмя башенками и защитными постройками, как на фолиантах о темных временах, захватывало дух.

Я не успела решить, двинуться к чуду из далекого прошлого или обратно через мост к невообразимо прекрасному полю с васильковой травой, как воздух перед лицом задрожал. Толчок… и я оказалась на балконе, а в двух шагах неплотно прикрытая стеклянная дверь. Босые ступни ощутимо холодил пол из грубого камня, а от внезапных порывов ветра хотелось поежиться. Один взгляд вниз, и я издала непонятный стон от удивления. Традиционное платье нимф справедливости сменилось на белое короткое безобразие. Кружевное!

— Иди ко мне… — прозвучал приятный мужской баритон.

От неожиданного призыва я вздрогнула и стыдливо прикрылась руками. Но вместо привычной оборонительной реакции, наоборот, не раздумывая, поспешила зайти. Налетевший шквальный ветер подталкивал меня вперед. И стоило пошире открыть балконную дверь, как к потолку взметнулись невесомые белые занавеси, словно крылья чудной птахи.

В небольшой полукруглой комнате царил полумрак… Два канделябра с едва ли десятком толстых свечей — вот и весь свет. Что-либо отчетливо разглядеть не представлялось возможным. Лишь основное, понятное, детали же оставались уделом фантазии.

Взглядом я как-то сразу зацепилась за кровать. Поистине королевских размеров с массивным резным изголовьем и столбиками, укрытая тяжелым балдахином, как саваном, она расположилась у дальней стены.

Из-за отсутствия основной мебели помещение должно было казаться пустым и неуютным, но стоило прикрыть за собой дверь, как тепло и чувство правильности разлились в груди.

— Иди же сюда, — повторно раздалось хриплым шепотом. — Я так долго тебя искал…

Незнакомец возлежал на кровати. Уделив пристальное внимание убранству комнаты, я ошибочно не заметила его сразу. За то сейчас не смогла проигнорировать. Мужчина принял расслабленную позу, заложив руки за голову. Даже недостаток освещения не смог обмануть чутье: меня поджидал настоящий хищник. Простыня, небрежно прикрывавшая его тело, на пол-ладони не достигала пупка.

Жар опалил лицо. Никогда еще я так пристально не разглядывала мужчин и тем более не наслаждалась увиденным.

— Иди. Ну же, — поторапливал он. — Ближе.

Вопреки всему, я шагнула к незнакомцу и за короткий миг уже стояла вплотную к кровати. А когда мужчина протянул руку в безмолвном приглашении, приняла его, забравшись к незнакомцу.

Моя суть отбросила малейшие осторожности, позволив себе несвойственную и глупую беспечность.

— Ты — красавица, — выдал он с придыханием.

Рука незнакомца была крепкой, сухой и теплой, голос — чарующим, фигура, если не идеальной, то крайне близкой к этому. По оголенному торсу, от которого с трудом отводила взгляд, легко угадывалось военное или спортивное прошлое мужчины. Вот только лица так и не удавалось разглядеть, на уровне головы незнакомца зависла плотная темная дымка, как ни старайся присмотреться, а черты скрыты.

Он поглаживал меня по ладошке, то перебирая пальчики, то нежно проводя по запястью. Эти легкие касания вызывали незнакомое ранее чувство восторга. Отчего бросало в удушливый жар — не вдохнуть, не выдохнуть толком. Но и отодвинуться я не могла. Впервые не хватало силы воли противостоять искушению.

Один осторожный рывок и я оказалась верхом на мужчине, а он заключил меня в крепкие объятья, от которых вскружило голову.

— Я не ожидал, что ты окажешься такой… — выдохнул он мне в волосы, оглаживая руками спину.

— Какой?

Незнакомец прикоснулся к моим ягодицам, не успела я запротестовать, как его руки вновь стали медленно гладить спину.

— У меня от тебя дыхание перехватывает.

Всеблагая Справедливость! Никогда еще я не чувствовала такую необъяснимую тягу к другому существу. Словно между нами протянулась нить, что с каждой секундой близости только крепчала.

— У меня тоже.

Пусть я не видела лица мужчины, но ни это, ни темное облако, скрывавшее черты, не мешало нам поцеловаться. В поцелуе не было и капли робости, лишь всепоглощающее желание и жажда обладания. Голод.

Не знаю, как мне удалось остановиться, но когда отстранилась — мы задыхались.

— Мы не можем. Стой, — простонала я.

— Почему?

— Мне нельзя.

И миллиметр расстояния между нами почему-то вызывал во мне протест. Хотелось вернуться в теплые объятья и забыть обо всех запретах. Страх сковал дыхание. Что же я делаю? Неужели так легко могу предать все, чем жила?! Убеждения?! Клятвы?! Богиню?!

— Почему?

Ответ сорвался с губ прежде, чем я успела сдержаться:

— Нимфам справедливости запрещены плотские удовольствия.

Воцарившаяся тишина была неловкой. Я успела отползти к краю кровати и встать на ноги. Даже сделала несколько нерешительных шагов по направлению к балкону, когда мужчина, наконец, заговорил.

— Разве ты не хочешь попробовать? — удивил вопросом. Не этого я ожидала после глупого признания. — Со мной.

— Богиня меня накажет, — призналась, кусая губы.

Незнакомец приблизился быстро и бесшумно, демонстрируя хищную грацию. Крепко, но одновременно осторожно, чтобы не причинить боли, схватил меня за руку.

— Она не узнает.

— Я… — голос охрип, последующие два слова пришлось почти выплюнуть, так сложно оказалось их выговорить, — … потеряю дар.

— Она не узнает, — повторил незнакомец.

И столько уверенности, даже жесткости прозвучало в этой фразе, что меня прошибла дрожь. А от осознания собственного желания подчиниться больной страсти, впервые уступить наваждению, как ушатом ледяной воды окатило.

Я неожиданно легко освободила руку и сильно ударила незнакомца в солнечное сплетение. Он охнул, согнулся, тем самым предоставив мне время для маневра.

Не теряя и секунды на даже возможность лишних сомнений, я рванула к балкону. Всего чуть-чуть не хватило мужчине, чтобы меня настигнуть. Стеклянная дверь, которую я успела плотно закрыть, казалась слишком хлипкой преградой между нами. Но, к общему изумлению, не поддалась напору незнакомца.

Мужчина неистово старался открыть дверь или разбить стекло, чтобы оказаться вновь рядом со мной. Но ничего не удавалось. Хорошенько убедившись в этом, мы застыли друг напротив друга.

Вглядываясь в темное облако вместо лица, я шумно выдохнула и отпустила ручку. Уверенность, что мой личный искус не сможет приблизиться, принесла облегчение вперемешку с разочарованием.

— Ты еще вернешься ко мне?

В этом странном месте и с не менее странным мужчиной ложь мне не удавалась. Пришлось ответить правдиво.

— Не знаю…

— Я буду тебя ждать, — уверенно и несколько резковато сказал он, приложив широкую ладонь к стеклу.

Тьма, накрывшая меня с головой на несколько долгих мгновений, резко сменилась светом. Яркое утреннее солнце сразу же ослепило, стоило лишь приоткрыть глаза.

Я порывисто села на кровати, судорожно скомкав в пальцах тонкое покрывало. Воровато оглянулась по сторонам: те же пустые стены кельи, кресло-качалка Альпы в углу, узловатая кровать и окошко.

А значит… Мое искушение было всего лишь сном. Непередаваемо реальным, обжигающим, но вполне безопасным сном. Удивительно, только облегчения не ощутила. И если бы нимфы справедливости хорошо разбирались в чувствах, то я бы сказала, что вместо радости, оказавшись вне угрозы дару, боролась с тоской.

Еще не скоро справилась с дыханием. Когда же жар перестал опалять низ живота, а ритм сердца выровнялся, принялась за привычное с утра омовение тела.

Новый день обещал мне множество дел и обязанностей. Со смятением же, что улеглось в груди нелегким грузом, решила бороться привычным способом. Служением Справедливости.

***

Стас резко сел в кровати. Утренний свет, что пробивался сквозь плотные шторы, неприятно резанул по глазам.

Мужчина отер взмокший лоб и растерянно окинул взглядом подарок шаманки.

— Вот так безделушка, — хрипло выдохнул он.

Низ живота пульсировал нереализованным желанием. Кончики пальцев покалывали. Орлову казалось, что он еще помнил тепло и шелковистость кожи своего ночного приключения. И даже отчетливо ощущал нежный аромат магнолий, который впитался в волосы блондинки.

Поморщившись от тупой боли, что еще гнездилась в солнечном сплетении, Стас аккуратно спрятал скорпиона в прикроватной тумбочке. Теперь, зная о реальности его силы, он едва не с благоговением относился к вещице, ведь не собирался упускать шанс скорой встречи с… суженой.

Орлов усмехнулся.

Мойры, если они действительно есть, и правда обладали извращенным чувством юмора.

— Вот какая ты, — вновь заговорил вслух. — Кара.

Блондинка его, кажется, совсем не узнала. И пусть ее лицо прикрывала темная завеса, но он обмануться не смог. Манящий запах ведьмы, ее сладкое тело и голос он не перепутал бы ни с чьим другим. С той самой проклятой ночи Орлов слишком часто до мельчайших подробностей перебирал в памяти воспоминание о блондинке, пытался отыскать необходимые ответы. И хоть подсказок, как действовать дальше не получил, но Кару, такой, какой она повстречалась ему в клубе, мог увидеть и с закрытыми глазами. Этот образ ядом впитался ему в кровь. Ведь только с ним в мыслях, Стас мог довести себя до освобождения.

— Кара, — он часто катал это имя на языке, желая, чтобы оно звучало бранью, проклятием. Но имя манило так же, как и его обладательница. — Кара…

Его суженая. Загадочная нимфа. Что она там говорила о запретах и наказаниях?

Губы Орлова скривила язвительная усмешка.

Боль, с которой он почти свыкся за эти недели, сейчас почти не беспокоила.

Мужчина, наконец, получил конкретную цель. Он обязательно подчинит своей власти суженую, утолит чувственный голод и… отомстит.

Кто бы мог подумать, что все сложится так успешно? Еще недавно все вокруг казалось темным от безнадежности поисков, а теперь… Стас стиснул зубы. Он не упустит возможности сразить двух зайцев одним ударом.

***

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Альпа даже отложила толстые спицы с вязанием и пристально посмотрела на меня поверх очков. Когда же молчание затянулось, неодобрительно поджала тонкие губы.

Весь день прошел для меня в тумане. Послушания, обязанности, ритуальные песнопения и, наконец, послеобеденное воздаяние хвалы богине — ничего не смогло отвлечь от навязчивых мыслей о сне.

Хотя, себе можно было не врать, скорее о незнакомце из сна.

Если утром я еще свято верила в силу привычных занятий, которые зачастую убивали отголоски просыпавшихся эмоций, то ближе к вечеру утвердилась в поражении. Наваждение поражало стойкостью.

— Нет.

Альпа подозрительно искривила левую бровь. Не поверила.

Низший бы побрал эту подозрительную нимфу!

За короткий срок она так хорошо меня изучила, что становилось жутко!

— Ты же знаешь, что можешь мне абсолютно все рассказать? — обеспокоенно уточнила Альпа.

— Да, — в последнее время мы так непозволительно сблизились, что я кивнула и без тени сомнений.

— Не забывай об этом.

После короткого, веского добавления нимфа вновь вернулась к привычному занятию, отказавшись так рано оставлять меня в одиночестве. Пришлось терпеть вынужденное соседство.

Поудобнее устроившись на кровати, я вглядывалась в окошко, где красный диск закатного солнца все еще непримиримо висел над горизонтом.

Жаль, что рассказать «абсолютно все», как успела отметить Альпа, не смогу. В особенности о настойчивом желании поскорее заснуть. Казалось, стоило лишь прикрыть глаза поплотнее — вновь окунусь во встречу с таинственным и однозначно запретным незнакомцем. Чем больше я опасалась заново увидеть красочный сон, тем сильнее хотела его повторения. Оставалось положиться на благость высших, молить о даровании силы и стойкости, если искушение вернется. А если же нет… смириться и жить во служении дальше, как и было запланировано для меня с начала светлых дней. Нимфам справедливости не дано права распоряжаться собственными судьбами, все в руках Всеблагой богини.

***

— Родилась, значит?

— Что? — Стас поначалу не понял вопроса, растерявшись от несвойственного сарказма, с которым обратилась к нему шаманка. — Да.

Женщина не хамила, не язвила, но собственным видом отчетливо дала понять, что Орлову здесь не рады. Вроде открыто не насмехалась, но бесенята в темных глазах так и сверкали.

Утром вместо того, чтобы собраться и отправиться в офис, он вновь поднял людей и прилетел к шаманке за советом. А та прямо с порога заявила, что ей некогда незваного гостя обхаживать и если у него есть какое дело, то пусть сразу же выкладывает и не задерживается. Стас даже онемел на несколько мгновений. Высказавшись, женщина не стала дожидаться ответа, поспешила на кухню. Орлов потянулся следом, чтобы вновь получить разрыв привычного шаблона.

Вместо зелий и пучков трав, развешанных под потолком, мужчина вошел в обычную, деревенскую кухню, где хозяйка принялась хлопотать у печи.

— Амулет вернуть хочешь?

— Нет, — Стас даже шаг назад сделал, забывшись, что оставил вещицу дома. — Он мне еще пригодится.

Подсознательно пришло понимание: если шаманка захочет, заберет любой дар, не слишком напрягаясь.

— Так зачем ко мне пожаловал? — она быстро нарезала зеленый лук, даже не оборачиваясь к мужчине.

— Хочу узнать больше о нимфах справедливости и где их искать.

Спина женщины словно окаменела:

— Зачем?

Стас нахмурился, удивляясь бессмысленности вопроса. Чувствовал, она заранее знала ответ, но озвучивать очевидное противиться не стал. Списал на странности людей, что страдают эзотерической фигней.

— Хочу отыскать суженую.

— Забудь, — резко выдала шаманка. — Не по тебе девка.

Орлов поскреб подбородок.

— Почему?

— Наиграешься — бросишь, девке жизнь сломаешь. Тебе — минутное удовольствие, ей — расплата в вечности.

— Да что ж вы меня все в монстры заделали?! — от всей души возмутился он.

Шаманка обернулась, хмыкнула и пронзила его острым взглядом:

— Что, скажешь, ты с благими намерениями ее разыскивать принялся?

Рядом с этой странной женщиной Стасу стало неуютно. От ее неудобной понятливости и невысказанной вслух насмешки пробила дрожь.

— Я… — замялся он, почувствовав, как забытый жар стыда опалил шею.

— Одна девка тебе в душу нагадила, вывернула ее наизнанку, а ты на других всю жизнь обидную злость срываешь. Не опостылело?

Орлов попятился. Будничный тон шаманки, пронзительный взгляд и безразличное выражение лица, с которым она принялась обличать его душу, способны были без особых усилий сбить с ног и великого воина.

— Как устанешь пустоту лелеять и эгоизм взращивать, тогда и приходи, — строго добавила женщина. — Раньше — видеть тебя не хочу. Уходи.

Стас шумно глотал воздух, не в силах справиться с дыханием. Спотыкаясь, он кое-как добрел до выхода. Впервые мужчина не нашелся с ответом. Им овладел бессмысленный страх, что побуждал к бегству без оглядки.

— Не ищи ее, если не совсем мертв внутри, то потом жалеть будешь, — как пророчество настигли его последние слова шаманки.

Отмахнувшись от дурного предчувствия, Орлов поспешил к вертолету. А по пути дал себе зарок завязать со всем сверхъестественным, как только решит свою маленькую проблемку с мужской силой.

***

По пути домой Стас успокоил нервишки. Помогло монотонное четырехчасовое утверждение самому себе, что шаманка слегка безумна, а мороз по коже от ее слов — естественная реакция нормального здравомыслящего человека.

На работу он сегодня настроен возвращаться не был. Лишь созвонился с Ксенией, согласовал некоторые вопросы и перенес встречи с клиентами на завтра. Особо срочных дел не наблюдалось.

В квартире Орлова ждал вкусный ужин, оставленный заботливой домработницей, и расслабляющий душ. Ночь же мужчина встречал с нетерпением, азартом и приятным предвкушением.

Едва солнце склонилось за горизонтом, Стас плотно задернул шторы, выпил таблетку снотворного для верности и улегся, пристроив скорпиончика на груди.

Вскоре мужчина оказался там же, где и в прошлую ночь. В полутемной и неуютно пустой комнате. Такая атмосфера вряд ли способна была расположить девушку к романтическому настрою. Особенно такую, как его нимфа.

«Моя нимфа, — мужчина мысленно покатал фразу на языке и усмехнулся. — Возбуждающе».

Стоило Орлову досадливо поморщиться и вокруг кровати появилось с десяток дополнительных свечей. В комнате посветлело. Мужчина почесал затылок, попробовав представить недостающие, по его мнению, детали для придания нужной атмосферы, и они тут же появились, точно из ниоткуда.

Стас не стал терять возможность преобразить все здесь по своему вкусу, и спустя несколько минут зала выглядела кардинально иначе. Теперь она совсем не напоминала склеп. Кроме великолепной кровати появились стеклянный столик, богато сервированный ужином на двоих, деревянные стулья с высокими спинками, несколько незамысловатых пейзажей на стенах — чисто для увеселения интерьера.

Цвет покрывала и балдахина мужчина изменил на лазурный, а поверх ткани на кровати рассыпал лепестки. В отличие от скудоумия многих, так называемых героев-любовников современности, Орлов решил отойти от банальщины. И вместо алых роз использовал крупные лепестки нежно-розовых магнолий. Уж слишком понравился ему аромат, исходивший от Кары в прошлую ночь.

Стас в последний раз окинул взглядом результат трудов собственной фантазии и удовлетворенно улыбнулся. Теперь он был уверен в благоприятном исходе сегодняшней встречи на 60 %. Остальные 40 % списывал на оригинальность спутницы. Все же таких, как Кара, он еще не встречал и что выкинет эта кошечка — не брался предугадывать.

Орлов присел на кровать. Попытка принять непринужденную позу с треском провалилась. Неестественно прямая спина отлично выдавала его напряжение. Опасение, что нимфа не появится, грызло изнутри.

Несмотря на дурные сомнения, долго ждать девушку не пришлось.

Через несколько минут ночную тишину нарушил звук легкой поступи и всего за мгновенье сама девушка, как прекрасное виденье, зашла через балконную дверь. У Стаса перехватило дыхание.

В этот раз вместо кружевной сорочки, больше открывающей, чем скрывающей, на Каре было платье из темно-зеленого атласа. Строгого фасона, в пол, с воротничком-стоечкой и рукавами с широкими манжетами. Такое призвано максимально скрыть обладательницу от мужских взглядов. Без малейшего намека на обнажение оно должно было лишить девушку сексуальности, а выходило совсем наоборот.

Стас подавил ухмылку. Женщины стали забывать, что раздевать глазами мужчине гораздо приятнее, чем совершенно не иметь простора для фантазии. Некая доля загадки только подогревает интерес. Особенно, когда уже знаешь, что скрывается под одеждой.

Девушка топталась на пороге залы, не спеша проходить внутрь. И хоть темное облако вокруг ее лица никуда не делось, Стас готов был дать руку на отсечение, что прекрасная незнакомка никто иной как Кара. Его… мучительница. Мстительная ведьма, называющая себя нимфой справедливости.

Он даже, казалось, отчетливо чувствовал ее настроение, эмоции, точно свои собственные. И сейчас девушка явно испытывала неловкость. Орлов не стал противиться слепому желанию побыстрее унять тревоги Кары, помочь ей расслабиться. Он поднялся с кровати и шагнул навстречу.

— Прошу к столу, — раскрыл ладонь в приглашающем жесте.

— Здесь все иначе… Не как в прошлом сне.

— Сне?

— А разве нет? — тут же встрепенулась Кара, и он мысленно отвесил себе подзатыльник, что не смог сдержать удивления.

— А разве сны должны быть одинаковыми? — ловко нашелся с ответом.

Мгновенно осознал: Каре лучше оставаться в неведении и продолжать дальше думать, что все происходящее просто выдумка ее фантазии. Иначе нимфа обязательно найдет способ разорвать образовавшуюся связь, уйти, затаиться и при всем своем желании Стас вряд ли сможет ее отыскать.

— Наверное, не должны. Я не знаю.

— Почему? — вновь уступил любопытству.

— Мне очень редко что-либо снится. Почти никогда.

— Почему?

И пусть он ее не видел, прекрасно мог представить, как девушка поджала губы. В ее явно заученном наизусть ответе послышались нотки недовольства.

— Нимфы справедливости обязаны сохранять ум чистым. Иначе они могут потерять объективность, когда придется служить орудием возмездия и выносить приговор.

Как бы ему не хотелось подробнее расспросить Кару о ее жизни, мужчина поспешил сменить тему на более безопасную и проверенную:

— Ты сегодня просто ослепительна. Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — пробормотала она.

Девушка доверчиво позволила помочь ей сесть за стол, Стас растер прохладные пальчики, раздражаясь на проявленную нежность, и незаметно выдохнул от облегчения. Лед тронулся. Несмотря на внешнюю хрупкость Кары, он не обманывался насчет ее силы. При желании нимфа легко сможет дать ему отпор. Однажды прочувствовав на себе, Орлов не желал этому повторения.

И все же внутренне восхищался этой слабой, сильной девочкой. Да и не встречал таких.

Кара манила и отталкивала. Стас до одури хотел ее и одновременно злился на себя за это желание. С одной стороны привычное, а с другой, словно впервые испытанное, потому как в стократ сильнее, чем что-либо прежде.

Оно вызывало в Орлове здоровое опасение. Легче обозначить это знакомым, часто испытанным понятием «похоть» и продолжать убеждать себя, что преследует исключительно месть. Ничего более. Об ином варианте Стас даже не собирался думать.

Мужчина разлил белое полусухое вино в бокалы и, видя, что Кара гипнотизирует блюдо с запеченным мясом, но, казалось, даже не собирается его пробовать, взял на себя смелость отрезать кусочек и пристроить его в девичью тарелку. Мясо выглядело аппетитно, что сочная мякоть на розовом срезе, что равномерно зажаренная до приятного хруста корочка. А от запаха так и вовсе можно было захлебнуться слюной.

Девушка же едва не отшатнулась. Точно на стол перед ней Стас положил не кусок отменно приготовленной говядины, а гадюку.

— Что-то не так?

— Мясо, — загадочно пробормотала она. — Это мясо.

— Да. — Орлов даже кивнул для наглядности, а когда пауза затянулась, и нимфа ничего не стала отвечать, решил уточнить: — Ты вегетарианка?

Кара вздрогнула.

— Что?

— Не ешь мяса? — терпеливо повторил он.

— Не ем, — Стас нахмурился. В ее голосе легко улавливались явные нотки сожаления. Он уже был готов придумать очередную хитрость, чтобы узнать о причине столь странных предпочтений, но не пришлось. Девушка поделилась сама: — Нимфы живут в строгости.

Только Орлову начинало казаться, что поведение Кары становится предсказуемым и он вырвался на шаг вперед, предугадывая ее действия, как девушке удавалось выбить его из равновесия.

— Голодают? — вопрос прозвучал грубо и жестко, заставив Стаса поморщиться. Что это за жизнь такая с множеством глупых ограничений?

Он сам не ожидал, что факт возможного голодания Кары встанет ему, как кость поперек горла. Садняще и раздражающе.

— Живут в строгости, — настойчиво повторила она.

Бескомпромиссный приказ вырвался прежде, чем мужчина смог себя остановить:

— Поешь, а потом поговорим.

Кара резко отодвинула стул.

— Пожалуйста, поешь, — Орлов едва успел накрыть ее ладонь своей, немного отстрачивая поспешный уход.

Стоило девушке замереть, как он воспользовался возможностью использовать очередную уловку:

— Разве ужин во сне может навредить тебе или твоим убеждениям?

Несколько мгновений Кара никак не реагировала. Просто молча стояла, повернув голову в сторону балкона. Пока девушка размышляла, Стас не мог совладать с бешеным ритмом сердца. Он решился ступить на зыбкую почву. Непонятно отчего, но вдруг стало важно хорошенько накормить девушку, а не только пробраться ей в трусики.

Сейчас он отлично рассмотрел детали, которые раньше не замечал. Или старался не замечать? И хрупкое строение Кары, и бледность кожи, и изящные руки с линией вен, что отсвечивали синевой, и слишком тонкую талию, которую Стас, казалось, легко мог взять в обхват ладоней. Диссонанс от внешней слабости и силы, что нимфа успела ему продемонстрировать, приводил мужчину в смятение.

Кара была ослепительно красива, но явно жила не в лучших условиях. Или в строгости, как предпочитала называть это сама девушка.

Орлов скрипнул зубами. Вслух же высказался обманчиво ласковым тоном:

— Попробуй. Еда тебя не укусит. Хоть еще совсем недавно и бегала.

Нимфа села обратно. Аккуратно отрезала крохотный кусочек мяса, наколола его на вилку. Перед тем, как попробовать, еще немного поколебалась. А решившись, не смогла сдержать стон наслаждения:

— Вкусно.

Стаса словно молнией прошибло. Он поерзал, стараясь, унять стремительно возросшее желание. Это оказалось чертовски нелегкой задачей. Невероятно, но нимфа все делала слишком сексуально. Даже дышала!

Впрочем, ее сытость на данный момент вышла для него на передний план. Орлов надеялся, что если уж после пробуждения у него проступил синяк в районе солнечного сплетения, то происходящее здесь должно быть вполне реальным. А значит, еда принесет Каре пользу. Девушка в ней нуждалась.

Эту ночь Стас провел в тренировке выдержки. Они поужинали, перебрались на кровать и просто… разговаривали. Спроси его кто, когда в последний раз он просто разговаривал с женщиной, да еще и ночь напролет, Орлов издевательски покрутил бы у виска. А оно вот как вышло. Дальше держания за руки и скромных объятий у них не зашло.

Нимфа рассказывала о своей жизни и приключениях, а мужчина, неожиданно для себя, наслаждался необременительным общением. Он по-прежнему до одури хотел Кару под собой, но напирать не стремился, непривычно довольствуясь тем, что дают.

Это был новый опыт близости. Приятный и пугающий.

— Почему ты до сих пор не спросила, как меня зовут? — невпопад рассказу, как-то спросил Стас.

В разговоре они вообще не использовали имен. И подобное общение не казалось чем-то странным или чужеродным, наоборот, по-семейному уютным. Когда между вами напрочь стерлись границы, обязывающие ставить свое «я» прежде всего.

— Разве важно знать имя, когда мне так хорошо? — наивно поинтересовалась Кара. А внутри у Стаса удовлетворенно потеплело. — Особенно во сне.

— Да, во сне, — эхом вторил мужчина. — Во сне это неважно.

Кара ушла с рассветом. Орлов успел взять с нее обещание новой встречи, а себе дать зарок действовать решительнее. Взять то, что уже стал считать своим по праву.

Это утро стало первым, что застало Стаса с глуповатой улыбкой во время пробуждения.

***

Келья сегодня не казалась мне тусклой даже в своей целомудренной белизне. А привычное тянущее чувство голода отступило. Я резво вскочила с кровати и, мурлыкая под нос одну из хвалебных песен богине, быстро собралась в ритуальную.

В центре груди необычно теплело, точно проглотила кругляш истинного света. Хотелось смеяться и танцевать. Ни то, ни другое я, как нимфа справедливости, никогда прежде не практиковала.

Неожиданно реалистичный сон — все, о чем только могла думать. Теперь я прекрасно понимала людей, которые любят поспать. Ведь всегда хочется вернуться туда, где тебе по-настоящему хорошо. Пусть даже иллюзорно.

За столько лет верной службы богине, мне впервые захотелось позволить себе слабость. Иллюзию.