ГЛАВА 4

В офисе было спокойно. За время отсутствия Орлова ничего не развалилось и не перестало работать. Армагеддон местного разлива откладывался на неопределенный срок. Благо, Ксения оказалась действительно смышленой, умной девочкой, все «хвосты» предусмотрела и заранее подчистила. А в тандеме с Алексеем остальные проблемки в рабочих моментах удалось быстро устранить. Орлов остался доволен.

Правда, в последнее время он вообще редко испытывал недовольство. Ночные свидания с Карой длились уже две недели. Пусть к конечной цели мужчина не приблизился, за редким исключением получалось урвать лишь короткий поцелуй, но внутреннее удовлетворение не уменьшалось. Даже боль от вынужденного воздержания притупилась.

Каждую ночь Орлов использовал собственную фантазию на полную катушку, чтобы подготовить сюрприз для девушки. Декорации он менял, придерживаясь романтической атмосферы. Постоянным оставалось лишь стремление вначале плотно накормить Кару вкусным ужином, чему он не забывал следовать. Постепенно из движений его гостьи стали исчезать скованность, а из манеры держаться — холодность и настороженность. Стас ликовал, внутренне празднуя маленькую победу.

Хоть проявление терпимости и было в новинку, он дожидался подходящего момента, когда доверие нимфы к нему станет более полным, чтобы вывести их отношения на новую ступень близости. Не спешил, позволил себе наслаждаться настоящим так, будто в его власти находилось все время мира. И не прогадал.

Ночь за ночью Кара раскрывалась перед ним, словно дикий, волшебный цветок. Орлов все чаще стал забывать, какую цель преследовал, использовав вещицу шаманки. Ему просто было хорошо рядом с этой загадочной, слабой, сильной девочкой.

Новые ощущения пугали и, как болотные воды, коварно затягивали вглубь. На самое дно неизвестности.

— Здравствуйте, Стас Владимирович.

Ксения встретила его в приемной ласковой улыбкой. Поначалу Орлов привычно кивнул, направившись прямо к кабинету, но через несколько шагов резко остановился и повернулся к помощнице. В ней что-то изменилось. Сразу мужчине даже не удалось различить, что именно. Но вот несколько позже…

Исчез ненавистный пучок и строгие, серые костюмы! Ярко-синее платье футляр выгодно подчеркивало прелестную фигурку девушки, а длинные волосы красиво ниспадали по плечам.

Да-а… Стасу удалось сдержать хмыканье. Девчонка похорошела. Глаза блестят, на щечках цветет алый румянец, искренняя улыбка побуждает подарить ответную. Что Орлов и сделал:

— Прекрасно выглядите, Ксения. — Помощница стыдливо потупилась, румянец разгорелся ярче. Стас оказался приятно удивлен: несмотря на прогрессивный век, некоторые девушки еще не разучились робеть. — Алексей у себя?

— У вас.

Мужчина не удивился. На правах заместителя друг часто пользовался его кабинетом. Это существенно облегчало рабочий процесс и доступ к некоторым делам. Особенно во время отсутствия самого Стаса. Что, конечно, происходило редко, если не считать период после той досадной случайности в клубе.

Орлов кивнул и поспешил к себе.

— Ба! Явление божества народу! — стоило Стасу закрыть за собой дверь, как Алексей театрально всплеснул руками, поднимаясь из-за стола. — Неужели ты снизошел до простых смертных?

— И я рад тебя видеть, друг, — расплылся в улыбке он. Обменявшись крепким рукопожатием, отступил к окну и сразу перешел к сути: — Как продвигаются дела? Есть проблемные клиенты?

— В нашем бизнесе без проблемных клиентов никуда. Ты же знаешь.

Орлов поджал губы, мысленно согласившись с Алексеем, скупым жестом поторопил того продолжить. Хотя всего через несколько минут внимание мужчины стало рассеиваться.

Пока друг вводил в курс последних дел, рассказывал новости, он, засунув руки в карманы брюк, стоял у окна. В городе бурлила жизнь, ни на секунду не замедляя движения. Спешка — вот вечный атрибут современности. Стас и сам привык следовать негласному правилу: хочешь преуспеть — торопись действовать. Жаль, скорость не становилась зароком счастливой жизни. Скорее, наоборот, заставляла оную пробегать мимо.

Алексея Орлов слушал вполуха, все внимание было сосредоточено на предстоящей встрече этой ночью. Мужчина раздумывал, чем бы еще удивить неприступную нимфу? Какое блюдо представить, чтобы ей понравилось?

Неожиданно в груди кольнуло тревогой. Крохотная искра узнавания заставила встрепенуться:

— Что ты сказал?

Алексей нахмурился, тяжело вздохнул.

Одно это еще больше настораживало. Орлов выжидающе сверлил друга взглядом.

Наконец, тот повторил фразу, что не только вывела его из задумчивости, а сразила наповал.

— Ирина вернулась в город.

***

Я срезала еще несколько цветков магнолии, пристроив их к другим в глубокой плетеной корзине. Адрастея любила ароматный напиток из розовых соцветий. Сегодня послушание по его приготовлению досталось мне. Не самая трудная задача, если все сделать правильно и не переборщить со временем выдержки настоя. Гнев богини — последнее, что хотелось вызвать.

— Ты так и не спросишь, почему я выгляжу старухой? — нарушила тишину Альпа.

Моей работы она не касалась, но и оставить в одиночестве не спешила. Присела на траву возле дерева, поджав ноги и прислонившись к древнему стволу. Словно нимфа полностью была избавлена от иных дел, кроме слоняться всюду за мной.

— Другие спрашивали и не добились ответа. Зачем лишний раз сотрясать воздух? Захотела, сама рассказала бы.

Альпа смешно сморщила нос:

— Знаешь, что мне помимо прочего особо нравится в тебе?

— Что?

— Ты почти напрочь лишена любопытства. Особенно, если вопросы возникают о чужой личной жизни.

Я пожала плечами. Что есть, то есть. Не имея своей собственной, я не видела смысла лезть в чужую.

Небесное светило сегодня горело особенно ярко. Ветер ласково трепал мои волосы, которые я научилась не собирать в тугой хвост, а последние недели носила распущенными. Как своеобразное напоминание о незнакомце из приятных снов. Он любил часами перебирать непослушные пряди, твердя, что на ощупь они, как жидкий шелк, в котором запутались солнечные зайчики.

— А еще ты изменилась, девочка, — вновь первой нарушила молчание нимфа. — Стала другой.

— Хуже?

Она хмыкнула, зажав в морщинистой руке несколько длинных травинок:

— Лучше. Открытей. Радостней.

«Эмоциональней» — пусть вслух утверждение не прозвучало, но заставило нахмуриться. Нимфы справедливости не могут позволить себе испытывать чувств, иначе станут слабы и уязвимы. Неужели несколько приятных снов так сильно повлияли на меня? Пречистая богиня!

— И все же, Кара, спроси меня, — не унималась Альпа.

Громко выдохнув, я сдалась, припоминая, о чем именно поначалу шла речь:

— Почему ты выглядишь, как старуха?

— Потому что я и есть старуха, — прыснула в кулак женщина.

— Ха-ха, — растянула губы в едкой улыбке. — Нимфы справедливости не могут постареть.

— Если останутся служить в обители богини — да. Но, если выберут любовь…

— Любовь?

Альпа не спешила продолжить говорить, я немного погодила, а после резко отмахнулась от нелепости:

— Нимфы справедливости не могут любить!

Материнская снисходительность, ясно читавшаяся во взгляде Альпы, пробуждала во мне неприятную растерянность.

— Боги, создавшие миры, не были столь жестоки, дабы лишить, хоть одну тварь подходящей пары. У каждого существа, есть идеальная половинка.

— Ты хочешь сказать?

— Да, Кара, мне повезло встретить своего единственного.

Садовые ножницы выпали из моих рук и приземлились с глухим стуком.

— Не скажу, что в нашей с Тарином жизни все было безоблачно, только я никогда не пожалела о своем выборе.

— Но-о… Почему тогда ты здесь?

Альпа улыбнулась:

— Я прожила прекрасную, долгую жизнь с любимым, вырастила детей, успела поняньчить внуков. Когда же настало время смерти, богиня забрала меня обратно. Нимфы всегда могут вернуться к Всеблагой матери.

— Как так?! Ты же, получается, предала справедливость своим выбором!

Грусть исказила ее черты, но голос не дрогнул:

— Я выбрала любовь, Кара, а не предательство. И никто не имел права вмешиваться в мой выбор. Даже боги.

Невероятно!

— Зачем ты мне все это рассказала? — досадливо поморщилась я. Без трещины в привычных устоях жилось намного легче.

— Затем, что хоть ты и не признаешься, но я не вижу смысла закрывать глаза на очевидное. — Альпа поджала губы. То, как медленно она поднялась на ноги, указало на слабость нимфы. — Настала твоя очередь встретить пару и сделать выбор.

***

Он не мог отвести глаз от танцпола, утопающего в ярких огнях софитов. Среди извивающихся под тяжелые биты тел, Орлов каждый раз слишком легко находил аппетитную фигурку. Потому как эта женщина интересовала его больше всех.

Ирина отжигала, будто в последний раз. Без перерывов на отдых. Страстно. Маняще. Словно испытывала выдержку мужчин на прочность. Издевалась. Впрочем, не в первый раз. У таких как она, флирт на острие ножа в крови.

Стас медленно цедил сок из высокого стеклянного стакана, едва справляясь с желанием заказать что-либо покрепче. И только стремление остаться сегодня полностью трезвомыслящим сдерживало его от необдуманных заказов бармену.

Конечно, Орлов оказался в этом клубе случайно. А то, что заведение являлось любимым местом его бывшей пассии, так и вовсе просто глобальное совпадение.

После окончательного разрыва с Ириной прошла прорва времени. И даже смешно, что Стас все еще вспоминал девушку.

Смешно. Глупо. Но… он вспоминал.

И часто.

Это отзывалось в душе глухой злобой.

Наверняка потому, что расстались они по-скотски. Без объяснений, прощания. И далеко не друзьями. Просто в какой-то момент Ирине надоело крутить со студентом и она, переключившись на рыбку покрупнее, приобрела нужные связи, а вскоре и вовсе укатила за границу. Вышла замуж.

Стасу оставалось растерянно крутить в пальцах обручальное кольцо, что он купил к случаю официальной помолвки, и теряться в догадках, почему любимая девушка вдруг резко перестала быть таковой. Это гораздо позже он узнал, что все «нужные» связи Ирина налаживала в горизонтальной плоскости. Даже старшим Орловым не побрезговала. Шлюха.

А тогда… Стас безумствовал, искал с ней встречи, пытался вернуть. Едва на коленях не ползал.

Ирина же просто игнорировала бывшего парня. И получалось это у нее настолько легко, точно ничего между ними никогда вовсе и не было.

Свадьбу бывшей пассии Орлов отмечал с размахом. Кутил до беспамятства, менял девок направо и налево, курил травку. Ничего не помогало забыться.

Стас просто сменил цель: «стать лучшим в глазах Ирины» на — самостоятельно достигнуть лучшей жизни. Не используя денег отца, как начальный капитал для бизнеса, Орлов мог по праву сказать, что сделал себя сам. И гордился этим.

Мужчине казалось воспоминания о бывшей притупило время, учеба, работа и сотни податливых женских тел. Упоминание же Алексея о ней перевернуло мир. Недаром он, не дослушав друга, как прокаженный вылетел из офиса.

А сейчас пристально разглядывая Ирину, убедился, что воспоминания никуда не делись.

Ничего не ушло в никуда.

***

Я резко вскинулась на кровати, едва преодолев желание расплакаться. Давящее чувство страха и безысходности было в новинку. Не скажу, что знакомство с чувствами во всей их полноте, вызывало у меня хоть что-то отдаленно похожее на радость. Скорее… привычное раздражение.

Но далеко не это смогло заставить испытать удушающий приступ ужаса. А… комната из снов, ставшая уютным убежищем от реальности. Сегодня она оказалась неприветливо пустой, темной и до дрожи холодной. Как склеп.

Сравнение не из лучших, только именно это я ощутила, стоило переступить порог. Сразу же будто натолкнулась на ледяную стену отчуждения. А еще на темноту, вперившую мутные глазницы в порыве разглядеть мою душу до донышка. Нимфы справедливости никогда не страдали недостатком смелости и тем неожиданней для меня стал собственный порыв… спрятаться от этого неведомого жгучего взгляда.

Впрочем, я не спешила ему следовать. Оглядываясь по сторонам, растерянно приметила, что не нахожу ни единого сходства с тем уютным местечком, в котором оказывалась каждую ночь.

Разговор с Альпой не оставил меня равнодушной. После долгих часов раздумий, засыпала с твердым намерением выяснить у мужчины из сна: реальность он или мой глупый вымысел. Теория о суженых, к удивлению, не вызвала во мне бури протеста или недовольства.

Хотелось ли любить и быть любимой? Этот вопрос я все еще не решалась задать себе. Но вот уступить любопытству и вкусить нечто запретное — жаждала всей сутью.

Вместо ответов и жгучих ласк я вкусила горькое разочарование. Впервые за столько ночей незнакомец мне… не приснился. Каждая минута одиночества в неприветливой тьме свинцовым грузом ложилась на плечи.

Вскоре я не выдержала напряжения и проснулась, с досадой вытерев мокрые от слез щеки. Остаток ночи промаялась бессонницей. Мирный пейзаж за окном не успокоил, не принес долгожданное чувство покоя. Слишком тяжелыми были мысли, демонами терзающие мою душу. Слишком тревожным — предчувствие надвигающейся беды.

***

Она не изменилась.

Все те же невинные черты лица, иссиня-черные волосы до поясницы и плутоватая улыбка лишь кончиками губ. Стасу часто казалось, что именно эта кривая ухмылка когда-то давно его так в ней и зацепила. А может, дело было в аппетитном теле. Мужчине нравился заметный контраст форм девушки: тонкая талия, пышные грудь и бедра. Из-за этого фигурка бывшей была точно вылеплена талантливым скульптором.

Когда-то Ирина в глазах Орлова все больше приближалась к лику какой-то неведомой богини. Она и вела себя так: холодно-пренебрежительно, то и дело поглядывая свысока. И ему это поначалу даже нравилось, держало в тонусе. Но со временем все чаще пришлось задумываться о неправильности происходящего: в стремлении достигнуть идеала для любимой — Стас просто морально угнетал себя до изнеможения. Запросы Ирины рослы — соответствовать получалось с трудом.

Из-за гордости, что не позволяла тянуть деньги от Орлова-старшего, он едва совмещал учебу с несколькими подработками. Любимая же совсем не ценила этих усилий, принимала, как должное и просто выдвигала новые требования. Он и кольцо прикупил в надежде, что девушка перестанет перекраивать его под свои безумные рамки, когда официально станет супругой. Недостатков Стас в Ирине тогда и под микроскопом бы не заметил. Слишком ослепительными казались чувства.

Недаром, после всей этой истории, он зарекся подпускать кого-то ближе необходимого. Желания тела удовлетворял с завидной регулярности, а вот о существовании сердца и вовсе забыл. Был уверен: после Ирины — другой там больше нечем поживиться. Все эти годы необременительными связями с женщинами он успешно доказывал это себе раз за разом. До теперь.

Так что же тогда тянуло его в чертов клуб третью ночь подряд, заставляя напрочь забыть о сне и покое?

Любопытство? Влечение? Обида?

Орлов и себе бы не решился честно ответить на эти вопросы. Слишком обескураженным и потерянным был, как громом пораженный от неожиданного возвращения прошлого.

В первые две ночи для Ирины он остался незамеченным наблюдателем. Тенью среди теней. Одним из множества мужчин, которые в этом клубе уже также вожделели холодную красотку в надежде стать тем очередным, кого неприступная «богиня» выберет для горячего продолжения после танцев. Наблюдая за ней и тем, с кем девушка уходила под ручку с танцпола, Стас молча злился. И на Ирину, и на собственное бессилие в невозможности заменить кого-то из ее спутников на ночь. А все из-за идиотского проклятия девчонки и ее мистической фигни!

И если за столько лет клин клином не вышибло, Орлов хотел попытаться пресытиться бывшей и растоптать ее гордость так, как когда-то сделала она. Отомстить. Может, тогда он сумел бы двигаться дальше…

Но… оказался лишен даже такой долгожданной мести! Из-за Кары! Шутка ли, она сделала его каким-то немощным импотентом!

Остерегаясь вылить эту раскаленную ярость на нимфу, испортив тем самым все, что удалось достигнуть, Стас не использовал подарочек шаманки. Да и, честно признаться, в последние ночи он спал едва ли по три часа. Словно обезумев, копался в воспоминаниях, думал. О Каре же почти не вспоминал, иначе в районе груди отчего-то странно теплело и настойчиво свербело, чем настораживало до нервной икоты.

Сегодня, в третью ночь Орлов не собирался отсиживаться в тени. Поэтому специально сделал так, чтобы бывшая его заметила. С каким-то болезнетворным удовольствием несколько позже он наблюдал за медленным приближением Ирины. С грацией кошки она подошла к бару, встав по левую руку от мужчины и не стараясь держать дистанцию.

— Привет, Орлов, — завораживая улыбкой, проворковала прямо ему в шею. Так просто и легко, словно и не было между ними стольких лет расставания, предательства и подлости. — Закажешь мне выпить?

Стас криво усмехнулся, дал отмашку бармену. Понятливый парнишка вскоре поставил на стойку ярко-розовый алкогольный коктейль — вкусы этой красотки даже он успел запомнить.

Ирина пригубила напиток, не отрывая пристального взгляда из-под ресниц от мужчины, провоцирующе облизала полные губы.

— Ты изменился.

Стас не сомневался, девушка не только успела оценить его дорогой костюм, ролекс и даже крохотные запонки из драгметалла, но и сделала соответствующие выводы. Это позабавило.

— А ты — нет.

Откинув голову назад, она рассмеялась, позволив полюбоваться глубоким декольте и кокетливой подвеской-бантиком, что уместилась как раз в яремной впадинке.

— Буду считать это изысканным комплиментом.

Стас изогнул бровь, мол, понимай, как знаешь.

Ирина пристроилась на стуле, присев на краешек так, чтобы выгодно продемонстрировать стройные ноги в чулках и полоску обнажившейся кожи бедер, где задралось короткое платьице-тряпочка. Ей и раньше удавалось сохранять баланс между флиртом и откровенным распутством, а уж сейчас… Стасу казалось, что каждый ее незначительный жест, улыбка, тон голоса и даже глубокое дыхание было отчетливо направлено на соблазнение.

И пусть девушке ловко удавалось выпытывать Орлова, чем занимается и успешно ли идет бизнес, а разговор не клеился. Впрочем, в прошлом у них почти не доходило до разговоров. Все не до того было, совместное время они тратили на более приятные вещи.

Вот и сейчас, то ли по старой привычке, то ли через не утоленный чувственный голод, Стасу приходилось бороться с желанием притиснуть брюнетку к себе ближе, попробовать на вкус ее темно-медовую кожу, убедиться, что она также сладка, как он помнил. Лишь память о боли, словно раскаленным прутом впивающейся под ребра стоило дотронуться иной женщины кроме Кары, приглушала похоть. Но и отрезвляющий эффект, как оказалось, не действовал вечно. Вскоре, следуя за Ириной, он пришел в потаенный угол клуба, коморку под лестницей, что вела на танцпол. Приглушенный свет скрывал детали, но не смог утаить предвкушающую улыбку девушки, ее медленные, плавные движения, танцующую походку. Хищница вышла на охоту.

Орлов готов был позволить ей обмануться на его счет, сыграть роль жертвы в этом раунде, и даже потерпеть боль от проклятья. Слишком приятным обещал быть приз в финале их схватки, слишком манящей награда. Но заметив тоненькое колечко на безымянном пальце, Стас поймал запястье девушки и не удержался от вопроса.

— Ты все еще замужем? — отпустив руку Ирины, он нахмурился.

— Это помеха?

Он нахмурился.

— Я в отпуске, как хочу, так и отдыхаю, — вкрадчиво призналась брюнетка, продолжая расстегивать его рубашку. — Я слышала, Орлов, что тебя никогда не останавливал статус женщины прежде, чем ты успевал залезть ей в трусики. Что изменилось?

— Ты его любишь? — не смог не спросить он.

Ирина скривилась:

— Ты пришел сюда ради разговора? Неужели теряешь хватку?

— Ты. Его. Любишь?

Девушка задумчиво постучала пальчиком по подбородку. Не зная толком зачем, Стас продолжал терпеливо дожидаться ответа. Пауза затянулась. Когда же он почти смирился, что ничего не услышит от бывшей, та заговорила глухим голосом.

— Любовь не для таких, как мы, Орлов. Разве ты еще не понял?

— Не понял чего? — сощурил глаза.

— Мы ее не достойны.

Он не нашелся, что сказать на такое, точно онемел разом. Отодвинулся и замер.

Ирина давно замолкла, а ее последние слова все звучали эхом в его ушах. Правдой, что, пожалуй, будет побольнее любого мистического проклятия.

Ушел Стас по-английски. Даже не обернувшись.

Да и бывшая не особо упрашивала его остаться. Упорхнула на танцпол и быстренько прибрала к рукам новое развлечение на ночь.

В квартире Орлова ждал остывший, поздний ужин в микроволновке, что комом встал поперек горла, и горячий душ, не принесший особого облегчения. Даже улегшись в постель мужчина все еще чувствовал себя неприятно грязным. К подобному привык со времен детства. Мать частенько указывала, что таким ублюдкам, как Стас, место лишь на помойке или кладбище. Всколыхнувшееся и хорошо забытое ощущение вскрыло незажившие раны. Зудящие, как оказалось, до сих пор.

Орлов решительно поднялся и вновь воспользовался снотворным. Вернувшись в постель, устроил подарочек шаманки на груди. В забытье мужчина проваливался с железной решимостью покончить с проклятием раз и навсегда.

***

Тьма была непроглядной и колючей. Третью ночь подряд вместо снов с приятным незнакомцем мне доставалось именно это. Холод. Одиночество. Страх.

По словам Альпы я «поблекла и спала с лица». Днями нимфа и на шаг не отходила от меня, все пыталась вызнать причину такого настроения. Ничего не добилась. Даже вывод, что все ее россказни про суженого оказались ничем иным, как детскими сказками я оставила при себе. Как же ужасно стыдно кому-то признаваться в собственной глупости, наивности, слабости!

Вчера на задании по наказанию эльфа-отступника едва увернулась от меткой стрелы. Задумчивость — уж точно не помощник в делах нимфы справедливости. Если я хотела остаться целой и продолжить успешно служить Адрастеи, стоило разобраться в неразберихе, что творилась в голове.

Самым трудным оказалось принятие, что волшебные сны больше не повторятся. Красочные ночи, доставшиеся в подарок не от кого иного, а от Всеблагой богини, промчались, как один миг. Слишком короткий срок по сравнению с уготованной мне вечностью служения. Но… стоит быть благодарной и за это.

На этот раз сон долго ко мне не шел. Видимо, сознание как могло оттягивало момент прощания с несбыточной сказкой. В итоге, когда усталость победила я вновь оказалась перед балконной дверью. Миг и внутри привычной, но сейчас такой чужой комнаты меня встречала темнота.

Не знаю, сколько времени я просто стояла посреди ничего, мысленно прощаясь со слабостью, чувствами и глупыми мечтами, недосягаемыми для нимф справедливости. Но только собралась уходить, как прямо передо мной тьма раздвинулась, словно занавес, и появился он. Знакомый незнакомец.

Сердце защемило.

***

Стас недовольно поджал губы. В этот раз ему не удалось вовремя до прихода Кары преобразить комнату. И сейчас, к его неприятному удивлению, их окружала лишь кромешная, такая непривлекательная тьма. Правда с его появлением, место стало разительно преображаться прямо на глазах. Вскоре здесь все смотрелось так же, как и при последней встрече. Уютно, тепло, симпатично, непритязательно, но со вкусом.

— Почему тебя так долго не было? — в тихом вопросе девушки не прозвучало претензий, скорее Стас отчетливо расслышал страх. Хотя тут же отдернул себя, решив, что показалось.

В белом платье в пол из легкой, полупрозрачной ткани Кара напоминала сказочное виденье. И если бы не дрожь в руках, которую девушке не удалось скрыть, он решил бы, что нимфа соткана из чистого лунного света.

— А ты ждала? — независимо от желания владельца, голос дрогнул, выдавая напряжение. В ушах все еще звучал приговор: «Мы ее не достойны…»

— Ждала…

В груди Стаса тут же потеплело. Напряжение отступило, а разумом завладел невыносимый голод. Не став бороться с желаниями, мужчина резко сократил жалкое расстояние, что разделяло их с нимфой. Несмотря на раздражающее темное пятно, которое мешало любоваться лицом блондиночки, Орлов легко нашел ее губы.

Очень быстро поцелуй благодарности сменился на жадный, собственнический. Мужчина пил дыхание Кары и не мог остановиться, насытившись ее свежестью.

Наконец-то он не чувствовал боли, тоски и всех тех непонятных эмоций, что мучили последние дни напролет. Лишь блаженство, наваждение желания, острое предвкушение эйфории…

И если в первое мгновенье перед глазами все еще стоял образ томной Ирины, то стоило прикоснуться к нимфе, ощутить нежность ее кожи, вдохнуть запах магнолий, как мир Стаса сузился до нее. Единственной. Его кары, его награды.

Как они очутились на кровати, обнаженные и сплетенные в ногах — прошло мимо Орлова. Он оказался невнимательным в таких деталях, полностью сосредоточившись на девушке. Старался не пропустить и сантиметра этого прекрасного тела, которое не познал ни один мужчина до него.

Стас, никогда раньше даже не интересовавшийся девственницами, сгорал от страсти. Не помня себя, он потерялся в ласках. Обжигающих, томительных, сладких и новых для такой девушки, как Кара. Мужчина умел доставить женщине удовольствие. Другое дело, что сознательно почти никогда этим знанием не пользовался, терялся в погоне за собственной разрядкой. Наверное, впервые за слишком долгое время Орлов сначала думал не о своем удовольствии, а чтобы его действия нашли отклик в душе нимфы, понравились ей и запомнились. Да так увлекся, что совсем позабыл о нетерпении, которое снедало его еще несколько минут назад.

Представляя их близость, Стас хотел действовать напористо и быстро, завоевывая новые территории, забирая свое по праву. Слишком долго он сидел на «голодном пайке». Но в действительности мужчина не спешил, наоборот, растягивал чувственную пытку, точно все время мира для них с Карой вдруг замерло.

Орлов готовился к протесту девушки, ведь раньше дальше поцелуев она не разрешала заходить. Честно признавшись себе, он знал, что не хотел ее испугать и появись такая необходимость: попробовал бы притормозить. Вот получилось бы или нет — другой вопрос. Но… Кара не протестовала. Наоборот, откликалась на его ласки, не сдерживая стонов и ответных поощрений. Его невинная девочка оказалась переполнена нерастраченной чувственностью и щедро ею делилась. Это еще сильнее толкало его за черту безумства.

Орлов не переставал шептать ей на ушко ласковые глупости. Чего отродясь за ним не водилось. Осыпал поцелуями все тело и никак не мог насытиться. Особым вниманием наградил волосы нимфы. Впрочем, и до близости, как он ни старался, а ни разу не удалось скрыть своего восхищения. В гладких, будто дорогой шелк, густых прядях запутались солнечные лучи. И ярко-золотистые, и теплого оттенка, как спелая пшеница, и светлые, будто полностью выцветшие. Необычные. Волшебные. Частичка иного мира. Наверняка именно они манили Стаса своей непонятной красотой, от которой перехватывало дыхание.

В момент, когда удовольствие настигло наивысшей точки, Орлов оказался близок к остановке сердца. Иначе не объяснить ту слепящую вспышку, что, ему показалось, озарила комнату на короткое мгновенье. Галлюцинациями он прежде не страдал. Как и проклятьями. И не верил в мистическое. Да и не испытывал такого наслаждения от секса, как с Карой. Слишком много открытий для такого взрослого мужчины — даже смешно.

Стас не стал сдерживать удовлетворенную усмешку. И довольно вовремя открыл глаза, чтобы успеть заметить исчезновение темной дымки, прежде скрывающей лицо блондинки.

Мужчина искренне полюбовался тонкими, изящными чертами лица Кары, нежным румянцем, окрасившим щеки, припухшими от поцелуев, приоткрытыми губками и остановил взгляд на светло-голубых глазах. Ярких и необычных, как и их обладательница. Жаль, слишком быстро они расширились от ужаса, стоило нимфе узнать его.

— Т-ты? — не своим голосом прохрипела она.

— Не ожидала попасться в собственную ловушку? — совсем не то, что хотелось, ответил Стас. И сам поморщился от прозвучавшей грубости.

Нимфа растерялась:

— Это сон…

— Не сон, — и здесь он вдруг не счел нужным пощадить ее чувства. — Каково это быть суженой тобой же проклятого, Кара?

Поначалу блондинка застыла, точно превратилась в камень. Орлову почему-то слишком не понравилось ощущать, как твердеет ее тело под ним, а душа отдаляется, выстраивает дистанцию. Которую девушка поспешила воссоздать и в реальности. Сильный толчок в грудь Стаса и Кара вырвалась на свободу, откатилась в сторону, вскочила с кровати, сорвав покрывало.

Тяжелым взглядом Орлов проследил за тряпицей, что сейчас скрывала девушку, все еще слишком желанную для него. К его сожалению от болезненной страсти не удалось избавиться за один раз. Мужчина уже жаждал продолжения, отчего язвительно скривил губы.

До этого Стас не единожды представлял, какой именно будет реакция Кары, узнай она правду. Предугадать не получилось, нимфа и здесь смогла его удивить.

Она не стала устраивать сцен, истерик, обвинений, но и слез не скрывала. Молчала, смотрела, словно вглядывалась в душу, и плакала. Беззвучно, искренне, не наиграно. Так, что Орлову сделалось не по себе. Он даже вдруг успел пожалеть о неправильном подборе слов.

— Так вот, какая она… любовь, — печально проговорила нимфа.

Отчего-то Стас вновь затаил дыхание:

— Какая?

— Смертельная.

— Ты меня любишь? — голос подвел его на последнем слове. Сорвался на хрип.

Кара поплотнее закуталась в смятую ткань, зябко повела плечами и заговорила не сразу. А ее неожиданный ответ поверг Орлова в неприятное смятение.

— Если ты хотел отомстить, то выиграл. Любовь — лучший способ убийства нимфы.

И девушка растаяла. Будто сизая дымка, нечаянное виденье, просто исчезла в воздухе.

Стас даже не успел ничего сообразить, как вновь оказался в своей квартире и своей одинокой постели.

Долгожданная победа не грела. А продолжительное время лелеемая месть почему-то отдавала лишь горечью на губах.