10. Супруг

Парни меня выпустили, и я чуть сжалась. Опустила руки, схватившись за широкие предплечья насильника, и подтянула колени, но свести их, конечно, не могла. Вампир сладострастно выдохнул мне в ухо, провёл губами по моей щеке, не больно оцарапав бородой, и попытался залезть мне языком в рот. Я отвернулась, и мужик засмеялся: – Не стоит сопротивляться. Теперь уже поздно. Теперь ты наконец-то полностью принадлежишь мне. – Я так понимаю, моё согласие не требуется? – сардонически хмыкнув, спросила я, и он мягко подтвердил: – Да. В нём нет необходимости, – а затем наконец приподнялся и стал аккуратно вытягивать из меня опавший член. Внутри пекло, и я постаралась не думать о том, как скоро он решит повторить акт. Едва он встал и перешагнул мои ноги, я свела колени, подтянула их к себе и легла набок. Из влагалища по ягодице потекло, и я всхлипнула. Трое парней безмолвными куклами стояли по сторонам, ожидая приказов. Монстр довольно потянулся, передёрнул плечами и с наслаждением вздохнул. Затем подошёл ко мне, склонился, подхватил на руки с такой же лёгкостью, как и до этого, и понёс в озерцо обратно. Мы погрузились, и я вздрогнула, когда гениталии оказались в воде. – Тебе больно? – спросил он, а я с горечью сглотнула: – Конечно! Это был мой первый раз. А твой хрен и так огромный! Он опять усадил меня боком между своих коленей, взял за подбородок пальцами и приподнял себе навстречу. – Я не хотел причинять тебе боль. Не так. И не там. Но только с болью можно было взять то, что моё по праву. И я… – По какому праву?! – чувствуя, как начинает опять щипать нос слезами, с гневом прошипела я. – По какому такому праву взять?! – По праву сильного, – ответил он и коснулся губами моего рта, не давая увернуться. Влажно поцеловал и отстранился. – И по праву супруга. – Какого, нахуй, супруга?! – взвизгнула я, попытавшись оттолкнуть мужика, но проще было бы самостоятельно сдвинуть какой-нибудь валун поблизости. – Твоего супруга, – усмехнулся он, а по рёбрам прошлась его рука, опять сжав грудь. – Я – твой супруг. И я рад, что ты дождалась меня и смогла освободить. Вернула мне разум, вернула мне мою власть. И мою кровь. Теперь мы навеки с тобой вместе. Я замолчала, переваривая, а он чуть прижал меня к груди, оставил ласковый поцелуй на виске и потянулся рукой мне к промежности. – Нет! – дёрнулась я, а он посмотрел на меня: – Не беспокойся. Я хочу смыть с тебя своё семя и кровь. Теперь я буду заботиться о тебе. И боль причинять лишь в особые моменты. – Это какие? – настороженно спросила я, а он раздул ноздри и осклабился: – Когда ты будешь сопротивляться. – То есть у меня нет выбора? – печально усмехнулась я. – Если я не буду сопротивляться, ты будешь трахать меня, когда тебе вздумается. А если буду – ты будешь трахать меня, когда тебе вздумается, просто с большим энтузиазмом? Мне не понравилась его улыбка. И рука, сжавшая моё бедро с внутренней стороны. Но ответил он всё же ласково: – Я буду трахать тебя насильно, да. Но я не буду делать это тебе во вред. Сейчас я хочу, чтобы ты отдохнула. Я действительно слишком большой для тебя, и я дам тебе время. Пока что не беспокойся. – Время? – не веря переспросила я. – Это какое время в твоём понимании, если ты обещал насиловать меня всю ночь? – Думаю, несколько часов сна помогут тебе, моя госпожа, – ласково сказал он и коснулся лёгким поцелуем моих губ. – А пока ты отдыхаешь, мои гули отправятся достать нам ужин. – Гули? – удивилась я и тут же поняла, что речь о моих бывших во всех смыслах друзьях. – Что ты с ними сделал? Парни как раз повставали и молча отправились прочь по коридору к выходу. – Сперва я хотел убить их, – хмуро провожая взглядом Жеку, сказал вампир. – Хотел взять его голову и медленно раздавить её, глядя ему в глаза, – перевёл взгляд на меня и потеплел. – Не бойся, тебя я не трону. – А их? – Их тоже. Теперь они – мои верные слуги. Смерть – слишком просто для тех, кто посмел… – он отчётливо заскрипел зубами, а я перехватила его бездумно поглаживающее моё бедро руку: – Они – просто пьяные дурачки. Я понимаю, что… – я сглотнула, осознавая, что сейчас пытаюсь оправдать мерзавцев, которых сама бы отдала под суд, а, при возможности, руками бы разорвала, когда они вешали меня к трупу. И уж тем более, когда Жека, подтягивая живот, как ни в чём не бывало возился с ширинкой. Воспоминание отозвалось гадливостью, и я передёрнулась, а следом с ужасом поняла, что эта тварь, изнасиловавшая меня только что, подобных ощущений не вызывает. Страх – да, животный ужас – да. Но не гадливость. Он улыбнулся, вытащил руку из-под воды и погладил меня по щеке, прижимая второй к своему плечу. – Ты великодушна, госпожа моя. И я благодарен тебе, что ты научила меня держать свой гнев в узде. Но ты просишь милости для тех, кто посмел обидеть и оскорбить – тебя. А такого я не прощаю. Поэтому теперь они до конца жизни будут служить нам. Навеки лишённые мужской силы, человеческой воли, и права выбора, – и усмехнулся. – Впрочем, если ты останешься довольна их службой, я дам им шанс на искупление. Но очень нескоро. Я сглотнула и потупилась, чувствуя, как меня начинает бить озноб. – А что ты сделаешь со мной? – спросила я, не поднимая глаз. – Сейчас? – Да. И вообще. Зачем я тебе? Он усмехнулся, взял мой подбородок и заставил поднять лицо. Накрыл губами мои, углубил поцелуй, скользнув языком в рот, с шумом вдохнул, прижимаясь бородой к моему лицу, а после выпустил и опять погладил по щеке. – Зачем мужу нужна жена? – проговорил он, а потом заверил: – Нет, когда-нибудь я потребую от тебя наследников, да. Но сейчас я хочу от тебя только одного: чтобы ты была моей. – Твоей? – Да. Хочу, чтобы ты ждала меня, чтобы хотела. Хочу, чтобы была рядом, спустя столько веков, когда мы были порознь. Хочу любить тебя. Хочу иметь тебя. Хочу смотреть с тобой на гладь пруда под звёздами. Хочу пойти в ресторан и заказать бургер. Я никогда не ел бургеры. Вообще никогда. И теперь я хочу сделать это с тобой. Чтобы ты научила меня пользоваться палочками, и есть с тобой суши. Хочу, чтобы ты показала мне, что такое кино. Хочу научиться водить автомобиль и уехать с тобой на край света. А затем вернуться в то место, которое мы назовём домом, и остаться там. И опять любить тебя. Бесконечно долго. Я молчала ошарашенная. Он ласково смотрел мне в лицо, а в глазах искорками отражались блики фонаря, как маленькие звёздочки. – Но я даже имени твоего не знаю, – наконец пробормотала я, а он улыбнулся. – Мо́рдрейк. Зови меня так. Потом возьму себе ваше. Но я хочу, чтобы ты звала меня, как звала всегда, моя госпожа, – и он прижал меня теснее, впившись в губы поцелуем. Я ответила. Нет, не потому что меня впечатлили его слова. А потому что помнила, что сопротивляться нельзя. Впрочем, он был ласков и нежен, и сейчас это было даже приятно. Если не думать обо всём, что произошло. Пожалуй, целоваться с ним было приятнее всех. И даже колющаяся борода и развратный толстый язык лишь добавляли вкуса этому действию. Прошлые поцелуи, какими бы ни были, больше оставались каким-то неприятным осадком, словно я очень пыталась поверить, что это должно мне нравиться, но внутри знала, что это просто мерзко. А сейчас я была уверена, что это – самый мерзкий поцелуй, самый мерзкий чужой мужик и самая мерзкая ситуация вообще. Но при этом вкус его поцелуя отдавался в груди чем-то приятным. И не только в груди… Я отпрянула, когда поняла, что хочу его. Что мне нравится отвечать ему. И самое главное – я уже думаю о том, когда он захочет взять меня в следующий раз! Боюсь этого. И жду. – Я ничего не понимаю! – призналась я, а Мо́рдрейк усмехнулся и поцеловал меня в уголок губ. – Не беспокойся. Я знаю. И я расскажу тебе всё. Но сейчас нам пора выбираться отсюда. Ты замёрзла и хочешь спать. И потеряла много крови, когда разбудила меня. Я не имею права брать с тебя сейчас больше, чем взял. И он встал, вышел из воды и быстро понёс меня куда-то прочь от света в темноту.