11. Поцелуй у костра

Куда мы шли, я поняла, только когда повеяло свежим лесным воздухом, а впереди замерцало звёздами ночное небо. Мо́рдрейк прижимал меня к себе, но я всё равно продрогла и зябко жалась к его горячему теперь телу. Вода уже стекла, но волосы были ещё сырыми, а на коже остались отдельные капельки, которые не давали согреться и поднимали мурашки. В лагере горел костёр. Непривычно молчаливые парни слаженно что-то кашеварили, и тянуло приятным ароматом чего-то мясного. Когда мы появились из темноты в пятачке света, никто не вздрогнул и даже не поднял глаз. Напротив – ребята встали и поклонились, ожидая приказов. – Хозяйку нужно согреть, – велел Мо́рдрейк и посмотрел на меня. – Они говорят, что у тебя есть своё ложе, где ты можешь спать, это так? Оно достаточно удобно тебе? Я судорожно закивала и сказала: – У меня в палатке всё есть. Да, я там сплю, у меня спальник, я могу просто залезть… Он долго посмотрел на меня и кивнул. Тут же подскочил Олег и подал полотенце. Женя снял рубашку, расстелил её у ног вампира, и тот аккуратно поставил меня на неё. Принял полотенце и стал вытирать ещё не просохшие капельки с моих волос и с кожи, продолжая разглядывать меня с едва заметной улыбкой. Я стояла, не сопротивляясь. Чувствовала себя немного глупо, но было одновременно приятно. До тех пор, пока не бросила взгляд вниз и не увидела, что его член стоит, как каменный, а на лоснящейся головке уже набухла блестящая капелька. Мо́рдрейк встал на одно колено и начал по очереди вытирать мне ноги, но в процессе уткнулся мне носом в лобок и залез языком между половых губ. Я охнула, пошатнулась и случайно схватила его за волосы, ненароком прижав голову теснее. Мужчина жарко выдохнул и с охотой углубил проникновение. Впрочем, почти сразу отстранился и посмотрел на меня снизу вверх: – Сейчас я заверну тебя в одеяло, а затем, если ты захочешь, я заберусь под него и буду делать это до тех пор, пока ты не попросишь пощады. Я, прижав руки к вставшей мурашками груди, обвела взглядом стоящих как истуканы ребят и смущённо передёрнулась. Мо́рдрейк усмехнулся, но затем тряхнул головой и встал. Вздыбленный член покачнулся, но вампир не обращал на него внимания. Посмотрел на Лёшку, и тот стал накладывать еду в миски. Я попросилась отойти в кусты, и Мо́рдрейк подхватил меня на руки и понёс к краю полянки, на которой мы облюбовали лагерь. – Я… Я так не смогу, – в замешательстве сказала я, когда он аккуратно поставил меня на траву и остался рядом. – Что не так? – усмехнулся он, а затем без стеснения взял свой член, повернулся боком и запустил тугую струю под куст. – Но я… – я развела руками, а он, не отрываясь от занятия, скосил на меня взгляд: – Что? Ты уже опи́сала меня раз. Если тебе удобнее делать это сидя на мне, я готов посадить тебя верхом. Но тогда нам придётся вернуться в пещеру и обмыться. – Да я… – я с остервенением прихлопнула севшего на ляжку комара, которого не отпугнул наш походный фумигатор. – Я так не могу. Когда кто-то смотрит. Он стряхнул капельки с конца, усмехнулся шире и повернулся к костру: – Встаньте спиной! – скомандовал он парням, и те послушно отвернулись. – Приступай, – велел он, продолжая усмехаться. Я хотела было возразить ещё, но поняла, что замёрзла и злая, поэтому психанула и села журчать. К сожалению, он, похоже, не расстроился. Назад Мо́рдрейк отнёс меня, даже не спрашивая. Усадил в предупредительно расправленный на коврике спальник, взял миску с едой из рук одного «слуги» и кружку с чаем из рук второго. Устроился рядом на соседнем коврике прямо голой задницей, словно ему вообще было не холодно. Впрочем, ночь оказалась тёплой. И тут уж точно повыше температура воздуха, чем в пещере! А он, видать, за столетия привык голый в холоде-то. Вручил мне кружку, а когда я сделала несколько глотков, забрал и поменял на миску. Когда он принял из рук Жеки ужин для себя и начал спокойно есть, я опешила. Наскоро проглотила и спросила: – Ты ешь обычную еду? – Да. А что? – Но ты же… Мне точно не привиделось – ты кровь пил. Ты же вампир! – Вампиров не существует, – усмехнулся он, глядя на меня из-под лохматой чёлки. – А ты тогда кто? – А я – колдун, моя прекрасная госпожа. И вполне себе жив. Благодаря тебе. И, как ни прискорбно это признавать, благодаря этому мусору, – и он кивнул на моих бывших друзей. Я замолчала, переваривая и информацию, и ужин. Впервые у ребят получилось что-то такое вкусное. То ли прикидывались, что не умеют, то ли этот чародей их правильно загипнотизировал. Сами они тоже ели, да и вели себя уже как-то естественней, но при этом молчали. И не пили – оставшийся пузырь водки стоял одиноко у дерева, позабытый. Когда доела и поставила миску на колени, сама не заметила, как через минуту склонилась к плечу колдуна. Очнулась только когда он аккуратно забрал у меня посуду. – Идём, я отнесу тебя спать, – прошептал он ласково. – Завтра у тебя тяжёлый день. Тебе нужно отдохнуть. – Тяжёлый? – нахмурилась я, а он оскалился. И пусть вампирских клыков в его пасти уже не было, смотрелось всё равно устрашающе: – Очень тяжёлый. Потому что завтра я хочу брать тебя много, очень много раз. За все те годы, что меня не было рядом. Я сглотнула и отодвинулась, но Мо́рдрейк прижал меня к себе, опутав руками прямо поверх спальника, затем взял моё лицо за челюсть, пальцами заставляя поднять ему навстречу, а после медленно склонился ко мне и без предисловий высунул язык и всей поверхностью мягко и склизко провёл по моим губам. – Открой рот, – прошептал он жарко, обдав горячим дыханием мокрую кожу, и когда я чуть разжала зубы, не то повинуясь, не то чтобы возразить, тут же прильнул ко мне мягкими жадными губами, снова развратно целуя так, что я лишь замерла и давала ему делать то, что хочет.