12. Сказка на ночь

В палатку он меня отнёс прямо в спальнике. Помог забраться, затем тщательно завернул, чтобы нигде не поддувало, застегнул молнию до конца, а после потянул вниз и ту, что была на выходе палатки, и пристроился рядом. В мой одноместный спальник не полез, но обнял поверх и прижал к себе. – Ты так и будешь здесь лежать всю ночь? – спросила я, чуть погодя, когда он затих, а снаружи перестала слышаться возня ребят – судя по звукам, они притушили костёр и тоже отправились на боковую. – Да, – ответил Мо́рдрейк. Я лежала на спине, а он боком ко мне, поэтому его жаркое дыхание опалило ухо и щёку. Я было поёжилась и попыталась отодвинуться, но он не дал и тихим успокаивающим голосом прибавил: – Тебе не деться никуда от меня. Теперь больше никогда – я не позволю этому случиться вновь. Можешь не пытаться. Ты моя. Была, есть, будешь. Всегда, моя прекрасная госпожа. А я – твой господин, и иного у тебя нет. Хочешь ты или не хочешь, но ты обречена на меня, как и я на тебя. И, спустя время, ты поймёшь, что это не так уж и плохо. Он прислонился ближе, затем навалился, втиснулся лицом мне под подбородком, и я почувствовала скользкий горячий язык у себя на шее. Мо́рдрейк ласково провёл губами, но затем порывисто выдохнул. Чуть сжался, словно хотел оттолкнуть, но не выдержал и вцепился зубами. Я пискнула от неожиданности, но в этот раз он прокусил аккуратнее. Я захныкала от ноющей боли, но он предупреждающе положил тёплую ладонь мне на противоположную щёку, прижимая к себе ближе, и ласково успокаивающе погладил. Судя по звуку глотков, пил он немного. Медленно, по чуть-чуть, и старался не шевелиться, чтобы не беспокоить рану. А затем бережно выпустил меня и отстранился. Как я и ожидала, на шее не оказалось ни следа. Я судорожно ощупала место укуса и повернулась в темноте к нему: – И ты говоришь, что ты не вампир? Серьёзно?! – Серьёзно, – тихо ответил он. – Но твоя кровь для меня сейчас слаще, чем обещанье солнечного света. Я не смог устоять. Не смог не сделать своей, моя госпожа. – Я что, для тебя теперь вечный донор? – с ужасом спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал не испуганно, но Мо́рдрейк, похоже, понял, насколько я боюсь. Погладил по волосам, провёл губами по моей щеке, чуть царапнув бородой, и прошептал: – Нет, милая. Ты для меня – мой личный свет солнца. И поверь, я не обижу тебя зря. И кровь твоя для меня отныне – лишь соблазн, а не необходимость. Прости, что сделал тебе больно. Но так было нужно: трижды испить тебя. В темнице ты разбудила меня и вернула силу. Затем, когда я взял твою девственную кровь, вернула мне мой разум. Как и обещала. А сейчас твоя кровь стала нашим свадебным обрядом, моя светлая госпожа. Я взял от тебя часть и отдал часть своей крови в твои жилы, пока пил, чтобы больше не отпускать тебя, раз уж судьба подарила нам ещё один шанс. Позже кровь лишь добавит остроты, если ты сама захочешь мне её дать. Но брать сам без спросу я больше не буду. Повисло молчание. Вопросы копились и копились, и я даже не знала, с какого начать, а глаза уже слипались – накатила слабость от потери крови и стресса. Я слепо смотрела в едва видный потолок палатки, стараясь не моргать слишком долго, слушала тишину леса и понимала, что обязана узнать хотя бы что-то. – Что значит «обещала»? Какой шанс? – спросила я, наконец. – И о чём ты говорил вообще, будто мы уже виделись когда-то? – повернулась к нему: – Мо́рдрейк, кто ты? Он усмехнулся, а губ коснулись его губы, но быстро отстранились. – Если ты обещаешь вскоре заснуть, я расскажу тебе сказку на ночь, – сказал он, а в голосе слышалась ирония. – Я не готов мучить тебя до утра после всего, что уже сделал, и хочу, чтобы ты выспалась. – Хорошо, – кивнула я, подтягивая спальник повыше, чтобы устроиться спать. – Только расскажи подробнее, пожалуйста. – Повернись ко мне спиной и слушай, – попросил он, и я сделала, как он велел. Сильная рука накрыла меня сверху, его ноги заставили мои колени поджаться, а загривок горячо обдало его дыханием. Я закрыла глаза, а на ухо зазвучала сказка: – Когда-то давно, больше пяти веков назад в одном крохотном отдалённом княжестве родился мальчик. Он был не такой, как все, и за это его сначала дразнили, затем, когда он доказал, как может быть полезен, любили, а после, когда увидели его настоящую силу, как и положено, стали бояться. Мальчик вырос и стал хозяином тех земель. Колдуном и государем. Он защищал людей от волков, спасал от мора и болезней, в голодные годы всегда давал хлеб и кров тем, кто нуждался. Он был строг, но справедлив, и отдалённый тихий край процветал под его рукой. Но об этом прознали другие люди и пришли, чтобы попытаться эти земли у государя отнять. И тогда он истребил всех, кто посмел тронуть то, что принадлежало ему. В одиночку целое воинство. Он был очень силён и совершенно безжалостен. А его народ… Его народ не простил ему этого. Люди редко прощают чужое могущество, которое не могут осмыслить. Не прошло и года, как народ попытался свергнуть его, обвиняя в связях с нечистым. Государь не стал сопротивляться. Он дал заковать себя в цепи и спрятать далеко-далеко. Так, чтобы он не мог высвободиться. А чтобы он не сбежал, у него отобрали почти всю его кровь. И оставили без сил спать вечным сном в темнице, о которой вскоре позабыли и лишь потомки неосознанно сторонились тех мест, уже не зная причин. Но у государя была тайна. И тайна эта имела такие же нежные губы и прекрасные полные света глаза, как у тебя, моя прекрасная госпожа. Государь любил её больше жизни, а она любила его. Именно она убедила его сдаться, когда народ пришёл его убить. Она не хотела, чтобы погибли люди. Опять. Она поняла, что поражение при таком раскладе неизбежно и забрала часть моей силы… Ах… Прости, я забыл, что это сказка. Она забрала часть силы колдуна, своего супруга. Вместе с кровью. И обещала сохранить и отдать, когда придёт время освободить его. А вместе с кровью, забрала и часть разума. Чтобы он не мог горевать. Правда… тут она просчиталась, потому что он всё равно горевал. Когда государя только пленили, он думал, что она придёт за ним вскоре, и не беспокоился. Он верил ей всем сердцем, ведь она, получив его силу, тоже стала колдуньей и могла видеть будущее. Но тогда он ещё не знал, что она прощалась с ним не на несколько дней, а на несколько жизней… Её убили, едва она вышла за ворота. Так же безжалостно. Как пособницу, как любовницу нечистого. И она знала, что так будет. А я – нет. А когда понял, было уже поздно. Потом она приходила ко мне во снах. Долгие годы. Долгие века. Пока не стала тобой. Я видел все твои жизни, моя госпожа. Я спал и был с тобой, пока ты рождалась и умирала, всегда оставаясь мне верна. И видеть это – было самым великим счастьем и самой страшной мукой для меня. То, как из века в век ты остаёшься одна. Как тоскуешь без меня, сама не понимая – почему, и что с тобой не так. Я загадал, чтобы эта жизнь стала для тебя счастливой. Я очень хотел отпустить тебя. Правда хотел. Я видел, что современный век даёт свободу, какой никогда не знали раньше. Я верил, что ты освободишься и обретёшь наконец новую любовь. А я тихо растаю в веках, как давно было пора. И я перестал видеть сны. А затем – проснулся. От твоего голоса. И твоего дыхания. И сердца, что билось напротив моего. Поэтому, прости, моя самая прекрасная госпожа. Ты исполнила своё слово. А я, раз уж нам выпал этот шанс, и мы воссоединились с тобой, исполню своё. Как и обещал тебе сотни лет назад на нашем венчании: я всегда буду с тобой. И никому тебя больше не отдам.