13. Объятья на берегу

Наутро я не вспомнила, как заснула, но ресницы слиплись после долгих безмолвных слёз, пока Мо́рдрейк, иногда вздрагивая во сне и прижимаясь ближе, тихо дышал мне в шею и иногда что-то ласково шептал. Вспомнить хоть что-нибудь о прошлых жизнях мне не удалось, но я верила ему. Не было ни оснований, ни желания думать, что всё это фальшь. Зато, пока старалась дышать потише, чтобы не разбудить спящего, уснула сама, и, когда встало солнце, проснулась бодрая и выспавшаяся. И одна. Поднялась, зевнула, зябко поёжилась и полезла к выходу. По ноге вязко потекло, и я увидела следы на внутренней стороне бедра. Засохшая потемневшая кровь, а сверху свежие потёки остатков спермы Мо́рдрейка. Я ругнулась, осознавая, что всё это мне не приснилось, но хоть тянущей боли уже не было, словно всё зажило за одну ночь. По крыше палатки мерцали тени покачивающихся веток, пели птицы, и я поняла, что день уже разгорелся. Интересно, где мой «вампир»? Может, прячется от солнца? Значит, пока оно горит, я могу спокойно выходить из палатки и жить нормальную жизнь? Ох, вряд ли… Впрочем, я быстро отбросила мысли, вспомнив, что вчера мои «друзья» из нормальной жизни учинили. Так-то хотелось теперь держаться поближе к Мо́рдрейку, чем к ним, после всего, что было. Даже если опять лезть начнёт. Хотя по факту изнасиловал-то меня как раз таки он, а не они! Но раздумывать долго не дал мочевой пузырь, и я, поскольку походная одежда так и осталась в пещере, если парни за ней не сходили, натянула на голое тело длинный сарафан, в котором ехала сюда на машине с девчонками, а затем выбралась наружу. В лагере стояла чистота и тишина. У костра спокойно сидел Жека и помешивал варево. Остальных ребят видно не было, и я, быстренько отбежав в кустики, вернулась и села напротив бывшего. – Жень? – позвала я, и он поднял безразличный взгляд. – Жень, ты как? Ты там вообще? А в ответ услышала всё тот же нейтральный голос: – Хозяин недоволен мной. Хозяин запретил мне просыпаться. Хозяин сказал, что если я проснусь и попробую тебя тронуть, он отрежет мне голову и будет есть из моего черепа суп. Будешь суп? – и он протянул мне миску, над которой занёс полный половник. – Хозяин велел кормить тебя и есть самим. Сказал, что кровь нужно восстанавливать. Я постаралась не обращать внимания на то, как у меня волосы дыбом встали. «Жесть вообще!» – подумала я. Но толк в словах этого зомби был, и я, попросив повременить, отправилась чистить зубы и умываться. Делала это в ручье неподалёку. Он был неглубокий, но чистый и с небольшой заводью. В ней же наскоро ополоснулась, смывая следы вчерашних приключений. А когда выскочила на берег, стуча зубами, поняла, что полотенце не захватила – пришлось натягивать сарафан на мокрое тело так. И уже когда закинула руки и почти протиснула голову через подол, попалась. Он так неслышно подошёл, что я и не заметила. Лишь вздрогнула и взвизгнула, когда мощные руки притянули меня спиной к твёрдой широкой груди, а беззащитно голую грудь накрыли шершавые ладони и мягко сжались. Я попыталась выпутаться, чтобы хотя бы опустить руки, но вышло освободить лишь голову, а он прижал меня теснее, вжимаясь пахом мне в мокрые ягодицы, и с наслаждением погрузил нос мне в волосы. – Я хочу тебя прямо сейчас, – услышала я голос Мо́рдрейка у самого уха. – Хочу взять тебя прямо здесь и не выпускать, пока не заполню своим семенем до краёв. Как же ты прекрасна, любовь моя! Нет искушения выше, чем капельки воды на твоей коже, которые я могу снять губами. Он вцепился зубами мне в шею, но не прокусил, а лишь в шутку сжал, превратив жест в поцелуй. – Д-д-доброе утро, – ответила я, опешив, а затем попыталась обернуться. – Нет, – прошептал он на ухо и несильно, но резко дёрнул меня на себя. – Не нужно. Я с ума схожу от тебя. От твоего запаха. От твоих очертаний. От твоей кожи. Если я увижу твои глаза, я не смогу сдержаться. И возьму прямо сейчас, – он потёрся об меня щекой и чуть зарычал, выдыхая. – Но здесь лишь острые камни и ледяная вода, моя госпожа. И тебе давно пора поесть. Так что не время для любви. Сейчас я хочу, чтобы ты не двигалась, пока я не уйду, а потом отправлялась в лагерь. Мои гули уже подготовили всё к завтраку и собирают вещи. Я хочу, чтобы ты была сыта. А наслаждаться тобой буду позже. Разве что… Его правая рука отпустила мою грудь и поднялась за плечо. По склизкому звуку я поняла, что он облизал пальцы, а следом он потянулся этой рукой вниз и залез ею мне между половых губ, оставляя свою слюну там, где я только что смыла прошлые следы его жидкостей. – Чувствуй меня в себе, – выдохнул он мне на ухо, просовывая пальцы чуть глубже. – Думай обо мне. И знай, что сегодня я возьму тебя. Даже если ты будешь умолять меня не делать этого. Потому что ты моя. Отныне и вовек. Он мягким языком долго облизал моё ухо, задев висок, а следом приказал: «Не двигайся», – и руки отпустили. Послышался шорох за спиной, потом хрустнула ветка чуть дальше, и всё затихло. Я наконец опустила руки в скомканном сарафане и огляделась – никого. – Ничего себе «доброе утро», – растерянно выдохнула я и стала одеваться. «Ну, солнца он не боится, – думала я, пока шла назад. – Значит, шанса скрыться у меня нет и днём. Хотя…» Не стала дальше размышлять на эту тему. Уже понимала, что необходимость сбежать мне диктует воспитанная обществом логика, когда сердце уже давно всё решило за меня. Ну, и не только оно, а ещё и то самое, где до сих пор ощущалось прикосновение жёстких пальцев в скользкой слюне. Пока что мой первый раз с мужчиной мне показался вполне себе ничего. Ну, по сравнению с тем ужасом, который рассказывали некоторые подруги. Хотя бы кровь не хлестала до колен, и больно почти не было. Даже приятно! В первый-то раз! Но обстоятельства… Точно стандартными или хотя бы романтичными не назовёшь! – Ладно, будет мудаком – воткну кол в сердце. Если умрёт, значит точно вампир! – решила я и вошла на поляну. Жека всё так же крутился у костра, а рядом ходил Лёшка, который собирал пожитки, сворачивая стоянку. Олега, как и «хозяина» видно не было, и я, чуть помявшись, пошла за своей порцией завтрака. Ела в молчании. Как-то неуютно было разговаривать с бывшим, когда он такой. Злость на то, что они сделали, давно померкла, и вчерашнее казалось дурным бредовым сном. Всё, кроме Мо́рдрейка. Его образ рисовался перед глазами отчётливо, ясно. И будил щекочущий трепет в груди и в низу живота. Да, я хотела его. Чужого мужика! Взрослого, страшного, мрачного, лохматого и совершенно дикого. Чужого мужика, который изнасиловал меня без сожалений и собирался насиловать дальше. Хотела так, что даже жалела, что не обернулась там, на берегу. Хотя была согласна, что это плохая идея. Но мысли о том, как он вчера имел меня, и что во мне до сих пор осталось немного его семени, которое я бы не смогла вымыть никакими способами, заставляла колени сжиматься и поминутно озираться в надежде, что среди деревьев появится силуэт моего мрачного дикаря. Но Мо́рдрейк появился так же внезапно. И был на себя не похож. Я охнула и закусила губу, когда увидела его совсем рядом сбоку. Щёки вокруг испанской бородки были чисто выбриты, ещё влажные волосы аккуратно зачёсаны в длинный низкий хвост, взгляд ясный и спокойный. Он стоял в двух шагах, поставив одну ногу на бревно, облокотившись на колено, и следил за работой своих гулей. Чёрная рубашка Олега оказалась ему маловата, а серые трикотажные штаны Лёхи обтягивали тяжёлые массивные мышцы бёдер так, что я опасалась не порвутся ли? От вчерашнего образа остались лишь босые ноги, но сейчас этот доисторический хрен выглядел так, словно это сотрудник какого-нибудь IT-центра на отдыхе, и лишь взгляд выдавал в нём государя, привыкшего к повиновению. – Мо́рдрейк? – сглотнув, окликнула я, а он сначала сжал рот, пытаясь подавить улыбку, уголки губ дёрнулись, и только после этого он скосил взгляд вниз – на меня. Помолчал и вновь обратил внимание на парней. – Через час выезжаем, – скомандовал он, а после встал, шурша листвой под босыми ногами, подошёл ко мне сзади, положил ладони на мои плечи и склонился к уху: – А ты, моя прекрасная, если закончила завтрак, можешь прогуляться со мной. Здесь в двух шагах есть отличная поляна, с которой открывается чудесный вид на долину. Я хочу… показать тебе его. Пару раз. Надеюсь, ты готова принять в себя новое впечатление. И он обхватил меня руками под мышки и потянул вверх, давая понять, что моё согласие не требуется.