Эпилог

– Он что? Опять?! – я закатила глаза и сдула прядь с лица, затем убрала телефон от уха и крикнула в сторону ванной: – Мо́рдрейк, я тебя убью! Ответа не последовало, но в тишине послышался плеск и тихий низкий смех. Я поправила полу халата и сказала в телефон: – Ладно, хорошо, я скажу, чтобы встретили курьера. Попрощалась с подругой, сбросила вызов, затем выглянула из окна на длинную, подсвеченную фонарями подъездную дорогу и убедилась, что курьер, и правда, стоит у высоких витых ворот и уже заносит руку, чтобы позвонить в домофон. Фыркнула, а затем заметила бегущую по аллейке вокруг особняка подтянутую мужскую фигуру и, решив не мучиться, открыла створку: – Жека! Фигура остановилась и обернулась ко мне: – Слушаю вас, ваша королевская важность! Я усмехнулась, видя в сумерках его довольную физиономию, и приказала забрать у курьера посылку. Мне в ответ шутливо поклонились. Затем Жека пружинисто оттолкнулся от земли и с ловким перекатом оказался перед воротами, отчего курьер забавно подпрыгнул. – Вот шалопай, не может без выкрутасов, – усмехнулась я и задёрнула штору. На первый этаж особняка спускалась не спеша, как и подобает женщине моего статуса. Хотя больше хотелось всё же сбежать в развевающемся халате и посмотреть скорее, что опять заказал мне в подарок мой несносный муж. И пусть ювелирная фирма моей подруги давала нам внушительную скидку по знакомству… Ну и в благодарность за помощь в развитии бизнеса, конечно. Как говорится, от вашего дома к нашему, потому что неуёмный Мо́рдрейк активно расширял сеть сотрудничества своей компании, которая уже вышла даже на международный уровень. Ну и подключал почти всех моих близких и знакомых, чтобы я была спокойна, что у друзей тоже будет кусок нашего щедрого пирога. Но всё равно то, что мне привозили, казалось чрезмерно дорогим. Как минимум, для своих целей. Каждый год, в этот день всё начиналось одинаково: Мо́рдрейк молчал с самого утра, наслаждаясь тем, как я закипаю, пытаясь чего-то добиться, и не давал к себе прикоснуться. Дразнил, бесил и, что самое ужасное – заставлял скучать. За время нашей совместной жизни я настолько привыкла, что он рядом, что подобное казалось пыткой. Нет, так-то он по командировкам уезжал часто, но всегда, когда возвращался, влетал в дом, перепрыгивал через перила вверх и ловил меня, выходящую из комнаты, до того, как я успевала уточнить у прислуги, не почудился ли мне шорох шин у ворот. А вот так, чтобы он был рядом, но не давал приблизиться, случалось только в этот день. День, когда я разбудила его когда-то. К вечеру, когда я уже смирялась с тем, что он опять затеял эту игру, он всегда отправлялся в нашу огромную ванную, набирал её до краёв, а затем ждал, когда я приду к нему сама. Зная, что я не буду спешить, потому что до сих пор боюсь его в такие моменты. Его оскала, его диких глаз, пылающих алым, его сильных ловких и слишком быстрых рук, которые ловили и больше не отпускали. Боюсь и мечтаю оказаться в них. Он всегда умел выжидать. Как паук, развесивший свои сети. Мы оба любили этот страх. Каждый год в этот день вся прислуга в доме знала, что на хозяйский этаж подниматься нельзя, что бы они оттуда ни услышали. И, признаться, я и сама бы туда не сунулась, хорошо представляя, какие вопли и грохот раздаются порой от нас. И начиналось всё обычно с подарка. Мо́рдрейк любил преподносить мне что-то новое, желательно тяжёлое, массивное, как было принято в прошлом. Такое не наденешь на корпоратив с коллегами или встречу с партнёрами. Да даже в театр или оперу такое надевать слишком вульгарно. А вот в постель – самое то. Особенно когда кроме украшений на теле больше ничего нет. Такие комплекты я надевала всего раз после покупки, а затем они ложились в отдельный ящик комода, как знак, что ещё один год счастливой совместной жизни завершился на горячей ноте. И сегодня с утра я на всякий случай уже приготовила место для юбилейного – десятого комплекта. Как чувствовала, что не было никакого смысла просить Мо́рдрейка этого не делать. Честно собиралась надеть что-то из уже купленного, но… Да, с просьбой я действительно опоздала. Как знала – мой муж остался верен традиции, и сегодня мне предстояло опять примерить обновку. Он вообще оказался весьма ответственным в плане своих обещаний, и придерживался их, даже когда я по робости в начале отношений просила его пренебречь. Но с тех пор, как он пообещал, что я больше никогда не буду нуждаться в деньгах, я в них и не нуждалась, а наши доходы всё росли и росли… Скоро можно было бы купить себе реальное княжество в современном эквиваленте! Нет, в политику мой благоверный не рвался, но за благополучием «подданных» компании даже в филиалах следил внимательно, поэтому много кто мечтал у нас работать, а увольнялись единицы. Но я была рада, что один из этих немногих как раз дорабатывал сегодня последний день. Пора. Я спустилась по лестнице на первый этаж, чуть не поскользнувшись в своих махровых тапочках на мраморе, но лицо умудрилась сдержать – привычка, которую я переняла у мужа. Всегда быть абсолютно спокойной со всеми, кроме него. С ним я продолжала таять и терять самообладание даже спустя столько лет совместной жизни. Выровнялась и остановилась на последней ступени, как средневековая княжна, давая Жеке самому поднести посылку. Довольный парень с лёгким поклоном поднял пакет, вынул из него коробку и, чуть повертев, чтобы найти защёлку, развернул ко мне и не лишённым иронии, но полным уважения жестом раскрыл. Ну да, как и ожидала, в этот раз были рубины. И, похоже, мой супруг решил, что юбилейный комплект должен оказаться по весу таким же, как все прошлые вместе взятые. – Он бы ещё кандалы заказал! – усмехнулась я, приподнимая в руке массивное колье, испещрённое камнями, словно капельками крови, которое заставляло напрягать руку. По коже прошлись мурашки при мысли о том, как оно будет лежать на моей обнажённой коже, а Мо́рдрейк станет слизывать капельки воды с моей груди под ним. Жека покашлял, и я наконец оторвалась от созерцания. Чуть покраснела, осознав, что все присутствующие в холле поняли, о чём я задумалась, но горничная и охранник быстро сделали вид, что ничего не заметили. – А ты чего такой довольный? – спросила я у Жеки, чтобы прогнать смущение, и пока что уложила колье обратно в коробку в его руках, а он, почесав затылок, сказал: – А у меня тоже подарок есть. Я удивлённо приподняла бровь, а он, неловко почесав нос, высвободил одну руку, залез в карман на заднице и вручил мне вытащенный оттуда конверт. – Что это? – спросила я, но уже развернула и тут же ахнула: – Ох, правда? – Ага! – просиял он, а я потеряла всю серьёзность и с радостью его обняла, чуть не выбив коробку, которую он еле успел отвести: – Поздравляю!!! Какие вы молодцы! Давно пора! Он неловко похлопал меня по плечу, отстранился и сказал: – Мы сразу решили, что крёстной ты будешь! Так что, как отпочкуемся – приходите. И кстати, вам бы тоже уже пора. Я чуть зарделась и ответила: – Ну… Мы как раз думали в этом году заняться, а то всё работа да работа… – Ну да, ну да! – рассмеялся Жека. – Слышали мы вашу работу! Соседи регулярно спрашивают, что за сатанисты тут жертвоприношения устраивают, что такие визги! Так и скажите, что при детях стесняться будете, вот и не спешите! Мы рассмеялись, а потом я, чуть помедлив, спросила: – Не передумал? Всё-таки увольняешься? Не будешь скучать? – Не! – мотнул головой он. – С вами хорошо, но моё место там. Да и на полной ставке в центре всё равно работы валом. Ты же сама знаешь, как я Ленку нашёл. Я этой работой живу просто! Не могу стоять в стороне, когда помощь нужна. Потому, сколько могу, столько и буду делать. Я одобрительно похлопала его по плечу. С тех пор, как он устроился в Центр помощи женщинам в трудной ситуации, многое в нём поменялось. А когда встретил там свою Леночку, избитую, за то, что отказала парню, и не знающую, куда идти, вообще потерял голову. Чуть в полицию не угодил, когда начистил рыло тому мерзавцу, пришлось обращаться за помощью к хозяину. Без колдовства бы точно посадили! А так и Жеку отмазали, и жертву мести подлатали, чтобы ласты не склеил. Работа на Мо́рдрейка казалась Жеке интересной, но всё же он с каждым годом разрывался между ней и центром всё сильнее. Впрочем, мы тоже участвовали в организации помощи, делая значительные вливания от компании в качестве благотворительных взносов и привлечения волонтёров. Но парню для успокоения этого было мало, и он вкладывал все силы в центр и в свою семью, а на нас у него уже не было времени. – Ну, я надеюсь, твоя жена не забудет, как ты выглядишь? – усмехнулась я, а затем сказала: – Знаешь? Я бы никогда не подумала, что ты можешь стать таким. Когда мы встречались, ты был… – Да сопляком я пузатым был! – отмахнулся парень. – Самому стыдно! Если бы не вы, так бы и просрал жизнь на пиво и унылый офис. Так что спасибо тебе. Ну и… шефу, – он усмехнулся, похоже, всё ещё не до конца отвыкнув от слова «хозяин». – В общем, я передам пацанам привет от вас, – закончил он. – А вы это, не сильно буяньте сегодня, а то погода ясная, слышимость на весь район. Мы рассмеялись снова, но внезапно Жека затих, и я вопросительно посмотрела на него. Он опасливо нахмурился, глянув мне за спину, а затем резко опустил лицо, поджав губы, чтобы усмирить улыбку, и показательно аккуратно приподнял коробку с колье двумя руками. Позади раздавались шаги. Медленные, спокойные, тяжёлые. Казалось, что от каждого Вселенная чуть вибрирует, признавая власть идущего, и это ощущали все в этом доме. Прислуга, потупив взгляды, быстро ретировалась, а Жека тактично замер, так и не поднимая лица. По мрамору капало, а шаги звучали влажно, будто идущий вышел из ванной и пошёл прямо так, голым и босым, не обращая внимания на льющуюся с длинных волос воду. Впрочем, это было похоже на Мо́рдрейка, и я замерла, чувствуя, как волоски на шее поднимаются дыбом. Шаги неспешно приближались. Всё ближе, всё громче, всё весомее, как приговор, и вот я услышала его дыхание над ухом. Ни одного прикосновения, лишь локон на виске шевельнулся, а щёку и шею согрело выдохом сгорбившегося, как горгулья мужчины за спиной. У меня пробежались мурашки. Так мышь замирает под мордой кошки, что любопытно обнюхивает её, не решив пока, готова ли съесть или сначала поиграет. А затем я почувствовала движение воздуха у виска, и тёплые жёсткие пальцы поддели полы моего халата на ключицах, сдвигая к плечам, чтобы снять. Жека, зацепив происходящее боковым зрением, перехватил коробку одной рукой, а второй демонстративно прикрыл глаза, а я ощутила, как халат повис на локтях, обнажая лишь тонкую шёлковую ночнушку на бретелях. Сглотнула, понимая, что любое сопротивление моментально превратит стоящего за спиной в монстра, взволнованно вдохнула и распрямила руки, давая одежде упасть на ступени. И не удивилась, когда ощутила прикосновение на плечах опять, где были тонкие бретельки ночнушки. Зажмурилась, чувствуя, как начинаю дрожать. Два пальца аккуратно поддели тонкие ленточки и развели в стороны, сначала натянув рубашку на груди, а затем дав скатиться шёлковой волной по телу, оставляя меня совершенно нагой. Волосы на затылке шевельнулись от удовлетворённого выдоха. Я резко зажмурилась, когда с обеих сторон от меня сверху появились его мокрые жилистые руки, что потянулись к коробке, которую всё ещё держал бывший гуль. Рост Мо́рдрейка вполне позволял обогнуть меня обеими так, чтобы не коснуться, и это навевало ещё больший страх. Я всегда чувствовала себя рядом с ним такой хрупкой и маленькой. И бесконечно млела от осознания, что он будет пугать меня до икоты. Но никогда не навредит. Он взял колье, развернул и аккуратно надел мне на шею. Я вздрогнула, когда холодный металл лёг на покрывшуюся мурашками кожу, и следом тут же непроизвольно дёрнулась ещё раз от согревшего загривок и шею выдоха. Жека, почувствовав, что коробка опустела, не открывая глаз, попятился быстрым шагом, у самой двери развернулся, стукнулся башкой о косяк и сдавленно захихикал, но постарался смыться быстрее, чем начнёт давиться уже откровенно. А вот мне было не до смеха. Дом затаился, в предчувствии бури. Над ухом раздался тихий и очень глубокий вдох. – Я жду тебя в ванной, – прошептал Мо́рдрейк, и сзади послышались шаги, удаляющиеся прочь. Я смогла вдохнуть полной грудью, лишь когда сверху негромко хлопнула дверь. Впрочем, я знала, что это ненадолго. Оттягивать больше нет смысла. Я боюсь его ровно настолько же, насколько и хочу. Так что пришло время подняться к мужу и в который раз вверить ему всю себя, зная, что только он никогда не подведёт, никогда не предаст и никогда не оставит. А ещё пришло время дать наконец ответ на вопрос, который он задал мне десять лет назад, когда обещал подарить вечную жизнь, если я попрошу его. И я уже тогда знала ответ. Как и то, что каким бы он ни был, я больше никогда не буду одна, потому что у меня есть моё личное самое страшное в мире чудовище. Самое ужасающее. И самое любимое. – Мо́рдрейк? – прошептала я, входя в погружённую в полумрак ванную. Плеснула вода, закапало, пламя свечей хором качнулось в сторону, одна чуть закоптила. Передо мной выросла тёмная большая фигура с горящими багровым светом глазами. – Возьми меня… – попросила я. И он больше не сдерживался. А наутро соседи опять пришли скандалить. Конец Дорогие читатели! Спасибо, что провели время с моей историей! Если она вам понравилась, буду благодарна, если вы порекомендуете её своим друзьям. Не забудьте подписаться на автора и по возможности оставить комментарий, чтобы помочь творить ужасно-прекрасное дальше. Приятных вам кошмаров! Тина Тандава