Глава 15. Злата
Владетельный князь сдержал обещание: ни еды, ни воды. Прошли ровно сутки с той минуты, как заперли ее в просторной спальне. Здесь было тепло, но очень душно, и Злата, задыхаясь, металась от одной стены к другой. Язык теркой царапал нёбо, горло саднило, и пить хотелось так, что хотелось выть в голос.
«Но он ничего тебе не даст. Пропала ты. Совсем пропала. И малыш…»
Если бы не он, не крошечный комочек внутри, Злата не цеплялась бы за жизнь. Того, кого она любила, больше нет. Плакать по ней никто не будет. Но присутствие ребенка меняло все, и Злате хотелось жить — до остервенения, до полыхающих кругов перед глазами.
«Ничего, я что-нибудь придумаю… обязательно… что-нибудь…»
Ее взгляд скользил по зарешеченному окну. Рама была забрана круглыми мутными стеклышками, соединенными свинцовыми перемычками. Сквозь них мало что увидишь, разве что только снег…
«Снег!» — женщина встрепенулась, лихорадочно оглядела комнату.
У стены стояло деревянное бюро, где, к счастью своему, Злата обнаружила не только лист палимпсеста, но и позеленевшую от времени бронзовую чернильницу. Сжав ее в кулаке, женщина метнулась к окну и, размахнувшись, изо всех сил ударила в стеклянный кругляк.
Дзынь!
Стеклянное крошево брызнуло во все стороны, царапнуло пальцы, но Злата даже не почувствовала. Затаив дыхание, она осторожно просунула руку в образовавшуюся круглую дыру. Пальцы погрузились в жесткий снег, что нападал в оконную нишу. Всхлипнув и едва веря собственному счастью, Злата схватила столько снега, сколько смогла, и втащила его обратно в комнату.
Талая вода на языке показалась даром богов. И Злата ела снег до тех пор, пока жажда не отступила.
Потом взяла с кровати подушку, поставила ее в оконный проем так, чтобы никто не заметил дыры, села и задумалась.
Отлично. На некоторое время хватит того, что она выпила. Вероятно, запасов доступного снега будет довольно еще на день. А что потом?
Снова подкрался страх, сдавливая горло.
Потом… Не хотелось даже думать, что потом.
Но она найдет выход, обязательно найдет!
В конце концов, бросится в ноги Велеславу и будет молить о прощении, только бы ребеночка пощадил.
Он хмыкнула. Нет, все это пустое. В сердце владетельного князя нет больше ни любви, ни сострадания. Что же делать? Как подать весточку госпоже Пустошей?
«Так и бросится она тебя спасать, как же, — с горечью подумала Злата, — после того, как ты, дура, сбежала из замка».
И все же… надо попытаться. Обязательно.
…Ей не сиделось на месте. Она ходила, и ходила, и ходила из стороны в сторону, раскачиваясь, словно пьяная. Пожалуй, даже обрадовалась, когда заскрипел проворачиваемый в замочной скважине ключ. Возможно, сейчас все и решится?
Вошел Зимий в сопровождении юного воина, которого Злата не знала. Не просто так вошел, с подносом. На подносе стоял золоченый кубок.
— Княгиня, — он поклонился, — владетельный князь передал тебе питье.
— Что это? — хрипло спросила она.
— Возьми, не бойся, — кажется, Зимий насмехался.
Злата осторожно, готовая в любой миг отскочить обратно, подошла, заглянула в кубок. Он был полон темной крови.
— Зачем это? — подняла взгляд на Зимия.
— Владетельный князь просил передать, что, ежели захочешь пить, ты можешь утолить жажду кровью своего любовника.
Перед глазами на миг потемнело. Значит, вот как… И Велеслав, если и изменился, то только стал хуже. Нацедил крови из тела Мирослава и предложил подкрепиться.
Прежняя Злата, девочка с огромными васильковыми глазами и золотой косой до колен, при виде подобного угощения взвизгнула бы и убежала в дальний угол комнаты.
Но прежней Златы не осталось. Была женщина, которая во что бы то ни стало хотела сохранить ребенка. А для этого… любые средства хороши. В том числе и кровь — и еда, и вода.
Злата наградила Зимия обворожительной улыбкой и подхватила кубок за ножку.
— Что ж, это весьма благородно для владетельного князя, — сказала она негромко, — передай ему мою благодарность.
И, стараясь не вдыхать солоноватый запах крови, большими глотками опустошила кубок.
Аккуратно промокнула рот салфеткой и поставила посудину обратно на поднос. Надо отдать должное, Зимий умел хранить невозмутимость. Молоденький мальчик, что стоял за его спиной, поперхнулся.
— Передай моему мужу, — сказала Злата, — что за мной придут. Госпожа Лорин обязательно придет за мной.
— Всенепременно, княгиня, — усмехнулся мужчина.
Злата дождалась, пока ключ снова провернется в замке, и медленно сползла на пол. Ее трясло и слегка подташнивало. Тогда она снова высунула руку в окно, схватила пригоршню снега и отправила ее в рот, надеясь смыть с языка железистый привкус.
«Ничего, — подумала она, — главное, чтобы ты был жив, мой маленький. Я сделаю все, чтобы ты выжил.»
Как она и предполагала, спустя некоторое время примчался Велеслав. На всякий случай Злата отошла подальше, в противоположный угол спальни. Теперь их разделяла широкая кровать, и если бы Велеслав и бросился на нее, то можно было бы попытаться увернуться.
Хотя, что врать самой себе?
Разве может маленькая женщина противостоять сильному мужчине, да еще и в запертой комнате?
В очередной раз Злата пожалела о том, что не может превратиться в дымок и выскользнуть наружу сквозь спрятанную дырку во окне.
Велеслав запер за собой дверь и теперь стоял там, перегородив выход. Молчал — и с любопытством разглядывал Злату.
Она тоже смотрела на своего мужа перед ликом богов, и с каждым утекающим мгновением все меньше понимала, как могла полюбить его.
Девчонкой была глупой, да и тетушка нашептывала, мол, какое счастье, что на тебя обратил внимание сам владетельный князь. Сколько лет прошло? Не больше трех. А она так изменилась, и всё вокруг — тоже.
Велеслав был красив. Необычные, слишком светлые волосы с серебристым отливом, что притягивали взгляд. Серо-синие глаза, которые в тени кажутся сиреневыми. Чистая бледная кожа, хищный нос, гладко выбритый подбородок. И брови вразлет, почти черные, несмотря ни на что.
Но было во всей этой красоте нечто, не поддающееся разумному объяснению. Что-то неправильное, отталкивающее. Внушающее чувство, что человек этот — безумец, и что надо бежать от него так далеко, как только получится.
— Златаа-а-а, — наконец протянул он, складывая руки на груди, — тебе нравится то, что ты с таким упоением рассматриваешь?
Словно очнувшись, она мотнула головой.
— Нет, не нравится. Зачем пришел?
Велеслав ухмыльнулся, лицо исказилось в злобной гримасе.
— Зимий рассказал мне о твоих подвигах. И мне захотелось… поговорить с тобой лично. Мне вот интересно, это беременность так на тебя повлияла, что ты последние мозги утратила?
Злата моргнула.
— А при чем здесь мозги, Велеслав?
— Ты же кровь выпила! — рыкнул он, явно теряя терпение, — кровь своего дружка!
Она демонстративно пожала плечами.
— И что? Выпила, да.
Велеслав помолчал, испытывающе глядя на нее и как будто пытаясь прикинуть, где именно ошибся в собственных планах.
— Ты же раньше на кровь смотреть не могла, — наконец выдохнул он.
— Все изменилось, князь, — тут уж Злата не смогла удержаться от колкости, — и, да, знаешь ли, беременным иногда хочется чего-нибудь этакого…
Велеслав помрачнел, опустил голову.
«Ах да, я напомнила моему дражайшему супругу о том, что все эти годы именно он был виноват в моем бесплодии!»
— Отпусти меня, — строго сказала Злата, — нас больше ничего не связывает, князь.
Взгляд Велеслава словно прилип к ее лицу. А сам мужчина, словно сбросив оцепенение, двинулся к ней.
— Злата-а-а, ты даже не представляешь себе, что я испытал, когда ты убежала. Почему ты не допускаешь мысли о том, что я не могу без тебя? Моя княгиня…
От этого свистящего шепота ее передернуло.
— Не можешь без меня? Однажды ты бы убил меня. Случайно.
Он подошел совсем близко, протянул руку и осторожно прикоснулся к ее щеке. Злата думала, что сейчас сработает защита, оставленная ей Таро, но… ничего не произошло. Велеслав улыбнулся.
— Вот, значит, как… ну что ж…
Злата почувствовала, как внутренности завязываются в тугой узел. Теперь ей становилось страшно. Что, если действие чар закончилось, и теперь… Велеслав сможет делать с ней все, что угодно?
— Отпусти меня, — решительно повторила она, — госпожа Лорин все равно придет за тобой.
— Ты была в замке? — вздернул бровь мужчина, — ну и что там?
— Да, мы были в замке. Там… оставь блажную затею, Велеслав. Тебе не взять замок с мертвым войском.
Велеслав скривился так, словно у него внезапно заболел зуб.
— Дорогая женушка, ты только что подбросила мне изумительную идею.
И рассмеялся. А у Златы мурашки по коже от этого смеха.
— Кажется, я знаю, как взять замок, — прошелестел ненавистный голос у самого уха.
Велеслав все же обошел кровать и теперь был так близко… непозволительно близко. Нежно провел пальцем по скуле, скользнул рукой по плечу.
— Интересно, а что, дорогая, если я не буду пытаться причинить тебе вред? Я прикасаюсь к тебе, и ничего не происходит. Кстати, а на какую вещь наложена Защита Крови?
— Не понимаю, о чем ты, — прохрипела Злата, будучи не в силах шевельнуться.
Велеслав поцокал языком.
— Ну как же, дорогая. Я ведь знаю, что такое Защита Крови. И, поверь, когда бился с твоим щенком, мне ровным счетом ничего не угрожало.
Тут он нырнул в ворот атласной рубахи и продемонстрировал Злате медальон, с которым никогда не расставался.
— Это дала мне госпожа Лорин в обмен на жизнь князя Стефана, — просто сказал он, — а у тебя что?
Злата крепко зажмурилась.
Не потому, что услышанное потрясло ее, нет.
Теплые пальцы князя бережно перебирали волосы, играли прядями, щекоча затылок.
Он не пытался ее ударить. И чары, подарок Таро, бездействовали.
— У меня… ничего… нет, — выдавила наконец она и, стряхнув оцепенение, шарахнулась в сторону, — не трогая меня.
— А хочется, — еще одна змеиная улыбка, — очень тебя хочется потрогать, моя дорогая.
Несмотря на то, что ты обрюхатела от другого.
— Сам виноват, — огрызнулась она.
— Я не виноват. Просто я не понравился Тефу и Сифу, дорогая. С этим ничего не поделаешь.
И, видит Хенеш, ты даже не представляешь, как тяжело мне сейчас держать себя в руках…
Внезапно он сгреб ее в охапку, притянул к себе и впился в губы жадным поцелуем. Злата задохнулась от неожиданности, забилась в захвате. Мысли смешались, страх — застарелый — лишал воли.
А Велеслав целовал ее так, как будто она была родником, а он умирал от жажды. И, хоть и сжала Злата зубы, и вертела головой, пытаясь уйти от прикосновений нелюбимых губ, прижимал к себе все крепче, словно пытаясь вобрать в себя ее всю…
Отпустил столь же внезапно.
Злата задыхалась. Ее снова затошнило, и она судорожно хватала ртом воздух.
— Кажется, теперь я все придумал, — прошептал Велеслав ей в макушку, — ты уже никогда не выйдешь отсюда, дорогая. А когда ты умрешь, я вырежу ублюдка из твоего чрева и скормлю собакам. Молчишь? Правильно, твои слова больше ничего для меня не значат. Потому что с предателями у меня разговор короткий, а ты… ты предала меня, моя дорогая княгиня.
И быстро вышел, хлопнув напоследок дверью.
Захлебываясь в рыданиях, Злата медленно сползла по стене на пол. Похоже, боги отвернулись от нее так же, как раньше — от Велеслава.
… Ее привели в пустой коровник, привязали к рукам веревки и подвесили под крышей. Злата сопротивлялась, отталкивала сильные руки, умоляла и плакала. Чары оказались бессильны. Ее ведь не пытались убить, просто связали.
Стоящий на земле Велеслав казался размытым пятном. Он долго оглядывал ее, беспомощно висящую под балками, затем сказал:
— Ну вот, моя дорогая. Наконец ты плачешь.
— Ничего у тебя не выйдет! — прохрипела она и прикусила губу.
Запястья, руки до плеч как будто резали ножом, снимая мясо тонкой стружкой. И от этой боли темнело перед глазами.
— Ежели госпожа Лорин уже получила мою весточку, то, вероятно, скоро она и сама явится.
Ну, конечно, если ты для нее что-то значишь, куколка. А тут ее будет ждать мой дар.
Перед глазами темнело от разрывающей тело боли. Кажется, по углам коровника притаились тени… воины Велеслава… или все это видение, не больше?
Стало тихо, так тихо, что Злата не слышала ничего, кроме собственного хриплого дыхания.
Она облизнула потрескавшиеся от крика губы. А потом пришло осознание неотвратимой смерти.
Злата шевельнулась. Боль обжигающей стрелой поднялась по рукам, в позвоночник как будто засадили раскаленный штырь. Вскрикнув, женщина обвисла на веревках. Перед глазами потемнело, и в какой-то миг все вокруг погасло.
…Больно, до чего же больно!
Злата застонала и открыла глаза. Вокруг было темно, только в щель меж створками дверей просачивался трепещущий отблеск пламени. Наверное, снаружи жгли костер.
По щекам снова потекли слезы. Уже не было сил протестовать, и она оплакивала — себя, свою никчемную жизнь, и жизнь малыша, которому так и не дали родиться. Рук Злата не чувствовала.
Снова тьма.
И, в очередной раз выныривая со дна уютной тишины, Злата кое-как осознала, что наступил день.
Она прищурилась на полоску света, тянущуюся к ней через усыпанный соломой пол. Слух уловил крики там, снаружи. Что-то происходило. Лязг оружия. Конское ржание. Неужели…
Госпожа Пустошей все же пришла за ней?
А потом стремительной, разбивающей темноту молнией — но ведь здесь ловушка!
Женщина дернулась на веревках.
Нужно, обязательно нужно подать знак Лорин — если, конечно, это она. Пусть избавляется от нее, Златы, но тогда хотя бы ребеночек, ее с Таро желанный ребеночек останется!
Полоску света перегородила чья-то тень.
Злата набрала полную грудь воздуха.
Двери коровника дернулись, подались внутрь.
— Ловушка! — прохрипела Злата.
И… получилось едва слышно.
Внутрь шагнул человек. Не Лорин. На фоне светлого дверного проема Злата видела только черный силуэт, который показался смутно знакомым.
Щелкнули механизмы арбалетов, но в то же мгновение темную фигуру окутал багровый кокон, чтобы тут же схлынуть, увлекая за собой бесполезные стрелы. А еще через удар сердца Злата услышала странные чавкающие звуки, как будто жирную сметану толкли в ступе. Невидимый пестик опускается — чвяк. И еще раз — чвяк… чвяк…
Она задушила рвущийся из груди вопль: по полу медленно ползли темные лужи. В ноздри ударил тошнотворный запах бойни.
«Да что же это…» — Злата хрипела от ужаса, билась, словно бабочка в паутине.
Меж тем тот, кто продолжал спокойно стоять в дверях, шагнул внутрь, поднял голову…
— А, вот и ты, мое золотце.
Сердце ухнуло в ледяной колодец.
Как? Как, во имя всех богов, такое возможно?
Там, внизу, стоял Таро, на вид живой и невредимый. И улыбался.
Кровь собиралась на полу, а он все еще стоял на светлом соломенном островке.
«Это он сделал, — метнулась горчащая мысль, — он сделал это ради меня…»
Ласковая, спокойная темнота и ничего больше.
… - Золотце, ты меня напугала.
Она вздрогнула, перед глазами вновь плыли глянцевые лужи на полу.
— Ну же, посмотри на меня. Не бойся. Все хорошо.
Голос. Его голос. Но ведь такое просто невозможно?
Злата не торопилась открывать глаза. Ей казалось, что стоит это сделать — и чары развеются, она снова будет висеть, растянутая на веревках, а Велеслав будет приходить и мучить ее.
К тому же, именно сей момент Злата ощущала, как сильные руки скользят по телу, словно удостоверяясь, что с ней все в порядке. Ей нравилось ощущать на себе бережные прикосновения, но когда ладонь замерла внизу живота, Злата задрожала. Малыш! Боги, а жив ли он?
Кажется, Таро удовлетворенно хмыкнул.
Тогда Злата осторожно приоткрыла один глаз. Просипела:
— Он… живой?
Таро держал ее на руках, прижимая к себе, словно ребенка. Ощущения вмиг пыхнули ярче солнца: низкий, бархатный голос, острый запах трав, мешающийся с запахом чистого тела.
Столь близкий, столь желанный… Злата застонала, судорожно прижалась щекой к его плечу.
Рук она все еще не чувствовала, но боль отпустила, не грызла и не комкала сознание.
Хорошо.
Если бы не страх, наводняющий душу.
— Живой? — напряженно прохрипела женщина.
— Золотце, не дергайся так, — знакомая до боли улыбка скользнула по губам чародея, — не мешай мне ощущать, как бьется его сердечко.
— Я… Ты…
— Злата, — голос Таро стал серьезным, — лучше помолчи. Если не хочешь выслушать от меня все, что я думаю по поводу твоего побега из замка.
Она подавилась вздохом.
— Прости…
— Потом поговорим, — наигранно-зловещим тоном ответил Таро, — скажи, золотце, ты сможешь идти? Нет, я могу, конечно, тебя вынести отсюда… но будет лучше, если ты уйдешь сама. Как княгиня. А заодно попрощаешься со своим благоверным. Его ты больше не увидишь.
- Я… не знаю… смогу ли…
— Надо, золотце. Ты ж у нас княгиня, как-никак. Посмотри на меня.
И она смотрела, тонула в яркой зелени нечеловеческих радужек. Силы понемногу возвращались. Потом Злата смогла поднять руку, погладила Таро по колючей небритой щеке.
По телу прошла болезненная дрожь. Ей вдруг до одури захотелось просто трогать его, гладить, ощущать. Убедиться в том, что он реален и не исчезнет, как в тех кошмарных снах, когда беззвучно уходил в никуда.
— Боги, если бы ты только знал…
Она хотела рассказать о том, как горевала, когда считала его мертвым, как тосковала, но…
Таро приложил палец к губам.
— Шшшш, золотце. Все потом. Сейчас нам нужно просто уйти отсюда. Поверь, здесь не лучшее место для разговоров.
Он аккуратно поставил ее на ноги, Злата пошатнулась, но, удерживаемая сильными руками, устояла. Кружилась голова, снова подташнивало.
Она, наконец, огляделась.
Все это время Таро сидел на крыльце черного хода княжьего терема. А вокруг… Злата поперхнулась воздухом. То тут, то там лежали, скорчившись, латники Велеслава. Снег больше не был белым, расцвел маковым полем. И тишина, плотная, вязкая, заставляющее сердце биться быстрее. Злата услышала, как Таро глубоко вздохнул.
— Золотце, это всегда неизбежно. Те, кто был умнее, просто разбежались. Те, кто был слишком предан твоему мужу, остались здесь.
— Это… — она закашлялась, посмотрела сверху вниз на Таро, — это цена моей жизни?
— Твоей и твоего ребенка, Злата, — он глядел пристально и как бы сердито, но в изумрудной глубине женщина внезапно почувствовала самый обыкновенный человеческий страх.
Потому что именно сейчас должно было решиться — останется ли она с чудовищем, которого помнила Лорин, или уйдет?
«Глупый… Почему боишься? Я ведь давно все решила, очень давно… И если боги дали мне второй шанс, то я не буду его терять, уж точно не буду!»
Она опустила руки на голову Таро, зарылась пальцами в тяжелые пряди. Чародей закрыл глаза. Лицо казалось спокойным, глубокая морщина меж бровей разгладилась. Он тихо спросил:
— Ты думала обо мне, золотце? Хотя бы немного, перед тем, как сбежать с Мирославом?
Злата испуганно замерла. Вот оно, то, чего боялась. Намерения Лорин!
— Мы… вернемся в замок?
— Ты веришь в то, что Лорин тебя зарежет, как только родишь?
Он поднялся на ноги, и теперь Злата оказалась совсем маленькой, едва доставала до плеча.
Она увидела свое совершенно несчастное отражение в блестящих глазах мага и окончательно поникла. Молчание затягивалось.
- Я… думала о тебе, — прошептала она, — каждый день и каждую ночь. Видят боги, это так.
Но еще я думала о твоем ребенке. Мирослав сказал, что подслушал…
- Что Лорин собралась тебя убить? Брось, она вряд ли на такое способна, — теперь голос Таро звучал насмешливо, и это задело за живое.
— Я не знаю, чего можно ожидать от госпожи Пустошей. И я не хотела, чтобы все закончилось… вот так…
Таро хмыкнул. Помолчал.
Затем мягко привлек ее к себе, обнял за плечи.
— Милая моя, ты ни в чем не виновата. Просто так получилось. Мирослав… он неверно расслышал сказанное. Он просто хотел, чтобы ты жила. Идем, нам пора… Пока народ не сбежался.
Она всхлипнула. Вот так, всегда прижиматься к его груди — разве можно быть более счастливой?
Поддерживая ее за талию, Таро повел ее вверх по ступеням, в терем.
— Что ты мне хочешь показать? — глухо спросила Злата, — боюсь, Велеслав с вывернутыми кишками — это не то, что мне хочется видеть.
Таро усмехнулся, развернул к себе, не отпуская рук.
— Брось. Мы же не звери какие. Княжество без князя, смута — все это отвратительно.
Но Злата не поверила. Лицо мага казалось высеченным из камня.
— Пожалуйста, — выдохнула она, — ребеночек…
— Ты ничего плохого уже не увидишь.
И, все так же обнимая за талию, решительно двинулся вперед.
На пороге обеденного зала она споткнулась. Было страшно. Постепенно охватывало ощущение невероятности всего происходящего. А, может быть, она умерла? И Таро попросту ждал ее за гранью, чтобы утешить?
Пальцы Таро властно приподняли ее подбородок. И Злата увидела то, что ожидала менее всего.
За столом, друг напротив друга, сидели владетельный князь Велеслав и князь Стефан. Просто сидели, негромко разговаривая.
Велеслав повернулся, глянул в упор на Злату. Судорожно стиснул руки, так, то костяшки побелели. А затем опустил голову, совсем как нашкодивший мальчишка. Широкие плечи поникли.
Стефан тоже оглянулся, ожег непроглядной чернотой, что клубилась в глазах. Поднял руку, продемонстрировал золотой медальон, тот самый, что до недавнего времени всегда был при Велеславе.
— Ну, теперь мы можем идти, — насмешливо произнес Таро, — золотце, ты ничего не хочешь сказать своему мужу?
Злата помолчала.
Она, не отрываясь, смотрела на Велеслава, и вспоминала…
О том, как впервые увидела красивого княжича.
Как он ловко придержал ее за локоток, спешащую мимо.
Легкий, мимолетный поцелуй. В груди ломко, щекотно от новых, доселе неизвестных мыслей и чувств. Ее пальцы зарылись в светлых, точно лунный свет, волосах. Люблю тебя, Злата. Ты — моя, навсегда…
Не перечеркнуть, не забыть и не выбросить. Остается только пережить и спокойно идти дальше.
Она сжала руку Таро.
— Я не знаю этого человека. Пусть боги будут милостивы к нему.
И отвернулась.
— Ну что ж, — медленно проговорил Таро, — так тому и быть. Стефан, твой ход.
— В замок? — откликнулся некромант, поднимаясь из-за стола. По его черному одеянию то и дело проскальзывали зеленоватые искры. В душноватом, с кислинкой, воздухе быстро собиралось нечто неосязаемое, бестелесное, но при этом ощутимое.
«Магия, — догадалась Злата, — мы уйдем отсюда так».
Она почувствовала, как Таро пожал плечами.
— Сперва в замок. А затем… где ты хочешь жить, золотце?
В груди, прорастая сквозь корку спекшейся крови, стремительно поднималось что-то новое, светлое. Злата обвила рукой шею Таро, приникла щекой к черному бархату, кое-где забрызганному чужой кровью. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Злата в последний раз оглянулась на незнакомого беловолосого мужчину. Он продолжал сидеть за столом, смотрел на нее отчаянно и жадно. Женщина только сильнее прижалась к тому, кто был дорог, зажмурилась, пытаясь сдержать бешено колотящееся сердце.
— Мы будем жить там, где скажешь, Таро.