Глава 14. Таро

… Таро пытался намекнуть Ньеру, что не в его нынешнем состоянии разбивать тяжеленные замковые ворота, но новый бог был непреклонен.

Он должен показать этим жалким людишкам, на что способен!

А когда замок падет под натиском княжьего войска, вот тогда все придут и поклонятся Ньеру…

Таро пожал плечами и не стал спорить.

Происходящее вполне его устраивало: накануне он почувствовал, что Ньер ослабил привязку.

Это означало, что маленький трюк, который Таро провернул с жертвенным алтарем, сработал, приток энергии уменьшился, и Ньер был вынужден отдавать свой собственный резерв на поддержание их с Таро нерушимой связи.

Но Ньер не стал расходовать собственный резерв, возможно, списал происходящее на какую-

нибудь случайность. Ведь чем сложнее структура магического воздействия, тем выше вероятность ошибки… Таро очень надеялся, что целитель так и не догадается об истинной причине изменения схемы энергетических потоков. Таро нужно было совсем немного времени, и Ньер сам отпустил бы его.

Но когда было объявлено о необходимости разворотить старинные ворота, Таро понял, что времени больше нет.

И начал действовать.

Приказано расчертить на снегу фигуру-концентрат универсалей? Да пожалуйста.

Ньеру, стоящему в отдалении, не слишком хорошо видно, что именно выводит на белом полотне покорный Таро.

К тому же, сбрендивший целитель слишком самонадеян.

А вот Берислав совсем рядом. И, возможно, если постараться, его никчемной жизни хватит на некоторое время… Пока Таро не доберется до Зоринки.

Здесь, конечно, было слишком много «но»: Зоринка могла уйти из замка Лорин, они все могли податься куда-нибудь подальше с этих земель. Но Таро предпочитал не думать о неудаче. Он попадет в замок, исцелится и разыщет свое золотце.

Маг выпрямился, все еще сжимая в руке нож. Огляделся. Все взгляды были устремлены на него, жадные, любопытные. Целитель нервно облизнул губы, стиснул руки в кулаки. Велеслав смотрел прищурившись, выжидал…

И тогда Таро активировал магическую структуру, одновременно с этим формируя из своей собственной магии призрачный нож. Привязка к Ньеру в магическом восприятии выглядела как нить, свитая из дыма — и вот по ней-то и рубанул Таро своей собственной волшбой. Грудь тут же отозвалась болью, от которой помутилось сознание. Нет! Еще не время. Мгновенное движение Силы — и конец привязки шлепнулся на плечи Бериславу, вгрызаясь в плоть словно крыса. Отсчет времени пошел.

Раздвигая слои пространства, Таро изо всех сил надеялся на то, что успеет. Уже представляя, куда именно попадет, ухватился за скользкую, трепещущую в пальцах золотую нить, дернул на себя и скользнул следом.

Еще мгновение.

Перед глазами полыхали, тут же рассыпались горячими искрами волокнистые слои реальности.

И он летел, летел сквозь них, до тех пор, пока не ударился всем телом о камень. Перед глазами взорвался кровавый шар. Кто-то схватил его за руку. Но в это же мгновение Таро почувствовал, что Берислав умер, привязка поникла, рассыпалась бесполезной трухой. И незавершенное заклятье Ньера стало разваливаться подобно башенке из камней, из-под которой выдернули основание.

Больно, как же больно…

— Зоринка… — прохрипел Таро, ничего не видя перед собой.

И окончательно провалился в ничто.

…Ощущения возвращались медленно.

Сперва всколыхнулась тупая, ноющая боль в груди.

Затем расцвели пестрые пятна перед глазами. Голоса. Он узнал голос Лорин, она что-то говорила, быстро и решительно. Пятна плыли, смешиваясь, меняя форму и очертания, пока, наконец, не сложились в свежее личико Зоринки. Повзрослевшее, уже не девчоночье — женское.

— Таро!

Теплые пальцы еще крепче сжали руку. Она его, что ли, все время так держала?

— Цветочек, — прошептал он и растянул губы в улыбке, — ты меня спасла.

— Еще не совсем, — прошептала женщина, — я едва успела. Что они с тобой сделали, Таро?

— Ну, что они с ним сделали, мы отчасти знаем, — к нему склонилась Лорин.

Все такая же красивая, хотя и немного постаревшая. Время неуклонно наверстывало упущенное, и хоть долог век магов, никуда не денешься от тонких, словно паутинки, морщинок.

— Знаете… — прошептал Таро. И встрепенулся, — Злата здесь, да? Она все-таки дошла?

Воцарилось неловкое молчание, а у Таро все внутри застыло, подернулось ледяной коркой недоброго предчувствия.

— Ему уже можно сказать? — Лорин вопросительно глянула на Зоринку.

Женщина пожала плечами.

— Да, конечно. Ничего плохого с ним уже не случится. Я все срастила.

— Что… вы мне собираетесь сказать? Что с ней?.. — голос упал до сиплого шепота, — не молчите, ну? Она жива?

Лорин покачала головой. Потом присела рядом на кровать, взяла его руку в свою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Видишь ли, Таро… Нехорошо как-то вышло. Та, о ком ты спрашиваешь, в самом деле была здесь. Не одна, с парнем, молоденьким совсем. А потом, когда началась суета с княжеским войском и подготовкой к обороне, они сбежали. Оба. Отобрали одежду у одной из служанок и сбежали. Таро, ты меня слышишь? Не молчи, пожалуйста…

Он закрыл глаза.

Все вдруг стало бессмысленным и ненужным. Зачем его возвращали к жизни?

— Таро, — голос Лорин обрел твердость металла, — мы ее найдем. Обязательно.

— Не нужно, — выдохнул он, поразмыслив, — она ведь… считала меня мертвым. К чему ждать мертвеца? Я обещал ей… что здесь Зоринка вылечит ее недуг…

Лорин хмыкнула.

— Мне бы ее недуг, Таро. Эта дура уже была беременной, когда явилась сюда.

Стало совсем плохо. Он тонул в вязкой, холодной темноте — и ничего не мог поделать. Да и не хотел.

— Хорошо. Значит, она и была здорова. Боги ей в помощь.

— Таро, посмотри на меня.

Он сквозь ресницы глянул на Лорин. Она выглядела очень спокойной — впрочем, как всегда.

Все те же уложенные в прическу темные волосы, огромные светло-серые глазищи, бледное лицо. Правда, уже не такое бледное, как в бытность вампиром.

— Это твой ребенок, — сердито сказала госпожа Пустошей, — так что даже не думай, чтобы все оставить как есть.

Но выныривать из апатии и безразличия непросто.

Таро несколько раз повторил про себя — мой ребенок. Мой.

И ровным счетом ничего не почувствовал. Ни радости, ни особой печали.

— Но ушла-то она не со мной, — сказал тихо, — если я умер для нее, то пусть так и будет.

Зачем мешать?

Лорин зябко охватила плечи руками, прошлась туда-сюда по комнате.

— Послушай, Таро, ты ее не вини во всем. Может, испугалась девчонка. Я сразу ей сказала, что ребенок должен оставаться с магами. В замке, то есть. Возможно, у нее были иные планы на свою дальнейшую жизнь. А ребенка бросать… Вот она и дала деру… вместе с ребеночком.

Какая женщина бросит своего первенца?

— Ты бы не бросила, я знаю, — он вымученно улыбнулся, — но ведь бросают, многие бросают.

А иные и в лесу оставляют, чтобы лишнего рта не было. И тебе это тоже известно…

— Да нет же. Злата никогда бы так не поступила. — Лорин энергично мотнула головой, — Таро, ты ведь ее найдешь? Парнишка тот, правда, неровно к ней дышал, но…

— Вот именно. Зачем мешать людям?

Он вдруг рассердился.

Почему Лорин дает ему советы, что делать? Как-нибудь сам разберется… И, раз уж Злата сошлась с кем-то, пусть так и будет. А за ребенком можно присматривать, оставаясь для всех незамеченным.

Он посмотрел на Лорин, на грустную тихую Зоринку. Прислушался к ощущениям. В груди болело и ныло, но уже не так, как раньше. Не раненное и срощенное Зоринкой сердце, нет. Скорее, сама его сущность истекала кровью, и он ничего не мог с этим поделать. Как будто Злата взяла в тонкую руку нож и исполосовала его всего.

— Мне хочется спать, — соврал Таро, — и… еще раз спасибо, цветочек. Без тебя меня бы не было.

Зоринка всхлипнула и порывисто обняла его, прижавшись щекой к щеке.

— Учитель… Что я могу сделать для тебя еще?

— Ничего, — спокойно ответил он, — все самое лучшее ты уже сделала.

От нее пахло травами и жарким летним солнцем. Веселое пятнышко тепла среди снегов и льда.

Через пару часов Таро понял, что отнюдь не Берислав убил его. И не разорванная привязка, нет. Маленькая женщина с золотыми волосами растерзала его на части нежными руками, растоптала его сердце и ушла, оставляя за собой тонкую цепочку кровавых следов.

Он лежал в чистой, пахнущей лавандой постели, и мысленно беседовал с самим собой.

Чего же ты хотел, Таро Гелиссэ? Она видела, как тебя убили. После таких ран не выживают, и любому это известно. Тем более, беременная. Она должна думать о том, чтобы родить и вырастить ребенка, а для этого нужен мужчина. С какой стороны не глянь, Злата все сделала правильно. Позаботилась о ребенке.

«Я бы хотел, чтобы она меня дождалась».

Ты дурак. Мертвецов не ждут. Ты умер для нее еще тогда, на городской площади.

«Я думал, что она хотя бы будет оплакивать меня».

Да с чего бы? Ты провел с ней пару ночей, и думаешь, этого довольно? Вообще, откуда эта странная мысль, что ты был ей нужен?

«В самом деле, не нужен».

И все вернулось на круги свои.

Он был магом, и он был одинок — как всегда.

Навоображал себе непонятно что, как будто простая человеческая женщина могла его полюбить. Возможно, боялась. Но любить?

«Дурак ты, Таро. Радуйся, что Зоринка вернула тебя к жизни».

Только вот… зачем? Зачем ему такая жизнь?

…Он провалялся в постели до вечера. Когда сумерки мягко вползли в спальню, сел и огляделся в поисках одежды. На спинке стула лежали, заботливо оставленные, штаны и льняная рубаха. Рядом с кроватью Таро обнаружил свои сапоги.

Поднявшись, он некоторое время рассматривал розовый шрам на груди, затем оделся, обулся и вышел на лестницу. В душе проснулось слабое желание хотя бы повидать всех, раз уж живой.

Он прекрасно помнил расположение помещений в замке Лорин, а потому сразу пошел в обеденный зал. Ноздри щекотал заманчивый запах съестного. На пороге зала он все же остановился, рассматривая собравшихся: некромант во главе стола, рядом, по правую руку — Лорин. Зоринка и Демен сидели друг напротив друга, а на полу, на заботливо расстеленной медвежьей шкуре, с деревянной лошадкой играл темноволосый вихрастый мальчик. К слову, именно он первым обратил внимание на Таро, вскрикнул испуганно и подбежал к Зоринке.

— Таро! — голос Лорин, кажется, немного дрожал от волнения, — ну наконец-то. Проходи, садись.

Он вздохнул, покосился на ребенка, что прижимался щекой к Зоринке. В груди сладко кольнуло. А потом снова нахлынула горечь — да, да, у него тоже будет ребенок… только вот будет он совершенно чужим, и вряд ли когда вот так прижмется всем телом, прося защиты.

Таро сел за стол, задумчиво провел пальцами по столу, разглаживая льняную скатерть. Перед ним, словно по волшебству, тут же появилась тарелка с ломтем жаркого.

— Мы пока что распустили слуг, — пояснила Лорин, собственноручно подкладывая золотистые комья разваренной картошки, — так что приходится все самим.

А Таро подумал о том, что нужно будет обязательно вернуться в замок Ньера и освободить тех немногих безголосых птичек, что остались. Та, что показала ему маленький секрет безумного чародея, тоже была жива и здорова, когда они отправлялись на службу к Велеславу.

Он моргнул, когда перед ним поставили кубок с вином. Демен поставил. Таро поднял взгляд — мужчина разглядывал его со смесью интереса и почтения. Потом, словно бы сообразив, что глупо вот так молча пялиться друг на друга, Демен откашлялся и произнес:

— Выпей, пожалуйста. Ты много крови потерял.

Мысль о том, чтобы надраться как следует и забыться, казалась весьма заманчивой. Может быть, тогда утихнет эта надоедливая, ноющая боль в том месте под сердцем, где прочно обосновалась Злата.

— Мне сказали, что именно благодаря тебе я сейчас живой, — добавил Демен, — спасибо. Буду должен.

Таро хмыкнул.

— Твоя жена отплатила с лихвой, ты ничего не должен.

И поймал на себе тяжелый взгляд некроманта.

Что ж, князю Стефану повезло — и не повезло одновременно. Повезло, потому как пережил Разлом. Ну, а в чем не повезло — все было перед глазами. Таро еще никогда не видел ничего подобного: практически полное перерождение человека в… существо, неразрывно связанного со своей стихией. Стефан, глядя на Таро своими совершенно черными глазами, усмехнулся, словно мысли читал. И кивнул в сторону Лорин, словно говоря «только она меня и держит в этом мире».

И вдруг раздался звонкий детский голосок:

— А этот дядя будет добрый, как тетя?

Таро замер. Ощущение было таким, словно кто-то наматывает внутренности на стальной коготь. И тут же одернул себя — она ушла, ушла с обычным мужчиной, и ее больше никогда не будет в твоей жизни. Да и вообще, что за странная привязанность к какой-то никчемной человечке?

— Ты это… выпей, — тихо сказал Демен, — тебе надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«И правда», — решил Таро.

И сделал первый глоток. Вино оказалось довольно сладким, с едва заметной кислинкой. Оно скользнуло в желудок, согревая и делая реальность уютной и дружелюбной.

Казалось, все вошло в привычную колею. Таро возобновил занятия с Зоринкой и неожиданно пришел к выводу, что его талантливая ученица весьма преуспела в искусстве магии за то время, пока он был лишен телесного воплощения. Да что уж там, Зоринка ухитрилась поймать остатки разрушенного заклинания Ньера и завершить его должным образом! На вопрос — как это у тебя получилось, женщина лишь слабо улыбнулась.

«Я очень испугалась, Таро. Ты ведь… почти умер, сердце не билось. А мне хотелось, чтобы ты жил. И я даже не думала о структурах в тот момент».

…Так они вернулись к магии.

Сам Таро приступил к тому, чего не удосужился сделать раньше — начал излагать на пергаментах теоретические основы магии Крови и правила ее преобразования в общие универсали вроде порталов или поддерживающих энергетических связок. В конце концов, раз в мире появилась магия Крови, то, соответственно, рано или поздно появится и новый маг, коему понадобится помощь.

Потом вернулись слуги и рассказали о том, как именно сбежала из замка Злата. Выслушивая сбивчивые объяснения, Таро лишь скривился. Он уже почти выкорчевал образ своей замарашки из сердца, так к чему бередить прошлое?

Лорин, правда, предприняла попытку наставить его на пусть истинный — мол, ты не можешь отказаться от ребенка, на что Таро ответил — а я не отказываюсь. Если Злата сама приведет его в замок, или же он прибудет самостоятельно, то отцовская забота и защита ему обеспечены.

Лорин нахмурилась и ушла.

А Таро вдруг подумал, что лукавит сам с собой, и ему не все равно. Мысль о ребенке, его ребенке, денно и нощно вертелась в голове, постоянно сбивая с толку и раздражая. Он даже раздумывал над тем, а не выкрасть ли младенца, как только тот родится? Но для этого надо было разыскать Злату. Даже с применением магии это непросто.

Он, будь все проклято, постоянно думал о них. Даже выводя на пергаменте символы алфавита империи Солс. Злился, сажал кляксы. Но ничего не мог с собой поделать.

…- Таро!

Низкий голос некроманта выдрал его из паутины тягостных размышлений.

Таро опустил перо в чернильницу, аккуратно отодвинул от себя рукопись.

— И тебе доброго утра, князь.

Стефан нетерпеливо передернул плечами.

— Сегодня ночью князь Велеслав предпринял вылазку, — сказал он и ухмыльнулся. Черные полосы на лице сложились в маску ночного кошмара.

Таро кивнул с пониманием.

— Давно уж надо было с ним что-то сделать, понимаю. Но пока он носит защиту Крови, я здесь бессилен. Защиту могла бы снять Лорин, но она более не владеет магией Крови, так что… медальон нужно забрать.

Стефан лишь рукой махнул.

— Я не это хотел сказать. Нам к воротам подбросили отрубленную голову того самого мужика, с которым сбежала твоя княгиня.

Время застыло.

Таро бездумно перебирал в пальцах рассыпанные по столу новые перья и не мог понять, что же теперь делать. Да и вообще, к чему все это приведет.

Затем поднялся и как-то неожиданно тихо произнес:

— Я хочу его видеть.

— Пойдем.

Черное одеяние взметнулось вокруг Стефана, сверкнули ядовитой зеленью контуры Силы. Таро последовал за некромантом, баюкая страшную ледяную пустоту в голове.

Сейчас она была необходима как никогда, потому что в противном случае он бы уже выл, катался по полу и рвал на себе волосы от отчаяния. Потому что если голова здесь, то, значит, Злата в плену. А Защита Крови, увы, не всесильна.

Обескровленная, в пятнах начавшегося разложения голова Мирослава покоилась на блюде посреди обеденного стола. Лорин нервно прохаживалась вокруг, заламывая пальцы, едва завидев Таро, бросилась к нему.

— Ох, Таро! Ты только посмотри… на это… а вдруг… — и осеклась.

— Я проделал со Златой то же самое, что ты с Велеславом, — Таро внимательно осматривал голову, — так что ее так просто не убить. Но голодом заморить вполне могут. Или утопить.

Защита Крови противодействует только направленному проявлению злой воли. От падающего на голову булыжника не спасет, потому что это будет случайность.

На душе стало совсем погано.

Мирослава, который увел Злату буквально из-под носа, было жаль, как и Ратибора, о судьбе которого Таро не имел ни малейшего представления.

— Если голова подброшена сюда, значит, Велеслав уже знает, что они были здесь. Решил напоследок нагадить, — задумчиво проговорил Стефан.

— Не хочешь ли сам занять место своего братца? — усмехнулся Таро.

Некромант только руками развел.

— Меня люди на вилы подымут, что ты… Княжеству нужен правитель, да… Но этот правитель должен быть человеком. Просто человеком.

— Хорошо… — прошептал Таро, все еще глядя на голову, — я хочу узнать, что там произошло.

— И как ты это сделаешь? — Лорин подошла, стала рядом, — он мертв. И это только голова…

— Не я это сделаю.

Таро выразительно посмотрел на Стефана.

— Мы постоянно забываем о том, кто есть кто в нашей теплой компании.

В отличие от Зоринки, арсенал князя Стефана не содержал ничего кроме Силы и роскошного магического резерва. Как раз-таки Стефану и не составило бы труда разбить замковые ворота, перегнав энергию смерти во что-нибудь вроде торнадо, камнепада или примитивных огненных шаров. Поэтому Таро пришлось самому указывать, куда и как привязывать нити Силы, а заодно и как расставить энергетические поля.

Порядком измотанный, он только и смог сесть в кресло напротив мертвой головы Мирослава.

Махнул Стефану рукой, и в тот же миг князь исторг такую мощную волну некротической энергии, что у самого Таро волосы на голове зашевелились.

Голова, растянутая над поверхностью стола на тускло светящихся универсалях, содрогнулась.

Веки дрогнули, с видимым усилием поползли вверх, обнажая блестящие, словно стекляшки, глаза нежити.

Запоздало Таро подумал о том, что наверняка мозг убитого поврежден настолько, что он может и не помнить ничего. Но надежда все еще теплилась. А вдруг?..

— Как тебя зовут? — спросил он, не отводя взгляда.

Заскрипели мертвые челюсти, рот приоткрылся.

— Я… не… помню…

Таро стиснул пальцы на подлокотниках, до боли, до звона в напряженных мышцах.

— Кто тебя убил?

В это мгновение что-то блеснуло в неживых глазах. Что-то, похожее на злость.

— Ве… леслав.

Переглянувшись с некромантом, Таро кивнул. Уже хорошо. Значит, есть надежда. В конце концов, сейчас морозы, и если мертвец все это время пролежал на холоде, то есть шанс узнать все, что нужно.

— Почему он тебя убил?

Голова молча пожевала почерневшими губами.

— Кто такая Злата?

И тут универсали дернулись, натянулись, засверкали зеленью, как будто голова рванула вперед, к Таро. В глазах зажегся мутный желтый огонь.

— Где она?!! — прошипело то, что было Мирославом, — где?

— Где ты ее последний раз видел?

— У… Велеслава… я сам ее… отдал…

Сияние универсалей погасло, как будто голова лишилась последних сил. Стефан потянул за невидимые нити, глаза мертвеца вновь зажглись.

— Почему ты это сделал? — почти не владея с собой, спросил Таро.

— Я… думал… ее муж сам умрет, если тронет ее. Тогда мы были бы… свободны…

— Рискованный шаг. Что ж, не повезло… Почему она сбежала из замка? Она любила тебя?

Видят все существующие боги, спокойствие далось Таро нелегко. Более всего ему хотелось вцепиться собственными руками в эту злочастную голову и разодрать ее в клочья. О, какой дурак, какой самонадеянный дурак!

Голова встрепенулась, и ответ прозвучал настолько эмоционально, что, казалось, перед ними живой человек.

— Я хотел ее увести. Я солгал, сказал, что ее здесь убьют, когда родит. Я хотел быть с ней. А она… не любила меня.

Полыхающие желтым пламенем глаза мертвеца уставились на Таро.

— Она всегда… любила только тебя, Таро. А теперь отпусти-и-и.

Универсали лопнули с глухим хлопком, голова стукнулась о столешницу и, покатившись, упала на пол.

Стефан судорожно вздохнул.

— Ну вот, теперь мы знаем, что произошло на самом деле.

Таро молчал.

Лучше бы и не было этой головы, оставался бы в полном неведении. Ну, страдал бы, да. Но когда-нибудь все равно отпустило.

А теперь выходило, что Злата оказалась в руках Велеслава. Воображение услужливо подсунуло такие картины истязаний несчастной женщины, что Таро похолодел. Теперь остается только одно…

Он устало потер виски, глянул выразительно на Стефана.

— Надо отобрать защиту Крови, князь. Тогда твоей брат будет посговорчивее, гонору поубавится. И ты мне в этом поможешь.