Глава 26. Сто раз согласна!

Таиса Ивановна встречает меня у крыльца. Она поливает из большой металлической лейки петуньи — бело-розово-фиолетовые облака, стекающее по обеим сторонам ступеней.

— Вы как раз вовремя! — говорит Таиса Ивановна. — Девочки уже позавтракали — гречку с котлетами.

— Машка не ест гречку, — подозрительно прищуриваюсь я. — Это точно моя дочка?

— Все она ест. Это смотря, что пообещать, — улыбается Таиса Ивановна.

— И что вы пообещали? — Я мысленно раскрываю блокнот для заметок.

— Хочу уговорить вас отпустить сегодня Машеньку на ночевку в палатке — прямо здесь, на заднем дворе. Я скоро веду свой 4 “А” в поход, у нас, можно сказать, репетиция — еще две девочки из Верочкиного класса придут. Ночи сейчас теплые, спальников хватит на всех. Соглашайтесь! Девочки так счастливы!

Конечно, я согласна! Сто раз согласна! Машка грезила ночевками в палатке все детство, а мы с Кириллом так и не добрались это устроить. Она, правда, мечтала о ночевке в диком лесу и желательно с медведями. Но, думаю, и двор для начала ее устроит.

— Мне неловко, Таиса Ивановна. Она же постоянно у вас тут торчит, — говорю я, но не очень уверенно.

— Мне с Машенькой проще, чем без нее, я только с радостью. Они с Верой не разлей вода. Я сегодня даже клубнику успела прополоть, неделю не добиралась. Хотите клубники?

Я вообще со всеми предложениями Таисы Ивановны заранее согласна.

— Давайте хоть палатку помогу поставить. Еще ни разу не ставила, но отлично умею пользоваться инструкциями на ютубе.

— Не надо, золотце, Даня уже ставит.

Даник… Оглядываюсь. Байка нет. Неужели все по-честному?

Говорю, что подожду Машку на улице, и иду на задний двор.

Даник стоит под палящим солнцем на газоне, на одном колене, возле палатки-шатра и всаживает металлический колышек в землю. Не хочу, но все равно замечаю, как красиво при этом напрягаются мышцы на его руках.

Он как-то замечает меня, оглядывается.

— Ну как? Оттаяла?

Тяжело вздыхаю.

— Даник, — говорю я серьезным тоном. — Назад дороги нет. Покупатель не вернется. Я окончательно зарекомендовала себя как стремного и ненадежного продавца.

— Это же хорошо, что назад дороги нет. Что все мосты сожжены. — Даник встает, чуть трясет палатку, проверяя ее прочность. — Значит теперь только вперед, без вариантов.

Я в восемнадцать тоже так думала — до всего этого…

— Я вообще не знаю, с чего начать, Даник, — честно признаюсь я. — Что делать, сколько это стоит, где искать строителей?.. За что хвататься?

Он подходит ко мне, машинальным движением смахивая запястьем пот со лба.

— А ты хватайся за меня, Катя. Я помогу, — говорит Даник спокойно, уверенно, будто он здесь старший. — Самое главное ты уже сделала — осталась.

“Я осталась. Через четырнадцать лет”, — проносится мысль, но Даник не дает мне ее додумать:

— Я сейчас на работу, освобожусь часам к шести. Отводи Машку на ночевку и приходи ко мне. Обсудим что как…

Пока я задумываюсь над ответом, Даник склоняется ко мне — резко, я даже не успеваю среагировать, — и целует в щеку. А взгляд при этом, как в детстве, когда он стащил соседскую клубнику.

— Ну все, до вечера! — Даник разворачивается и уходит.

Я смотрю ему вслед, чувствуя, как тихонечко тянет под ложечкой.