Глава 27. Прости, не слышал

В шесть я захожу к нему во двор. Зову — не откликается.

Иду к пристани. Костер сгорел до углей, Даника нет.

Захожу в дом, снова зову его по имени — тишина.

Прохожу дальше, осторожно, затаив дыхание. Все жду, что воспоминания, как чудовища, набросятся на меня из-за угла. Но когда сворачиваю за угол, мне становится не до чудовищ — доски, которые парусом свисали над кухней, обрушились — какие-то полностью, какие-то еще держатся одним краем. Обрушились внезапно — на плиту, на посуду — на полу лежит расколотая чашка. Оглядываюсь. С другой стороны потолка доски тоже отошли. Этот дом будто скоро рухнет.

— Даник! — напряженно зову я.

Открываю комнату, которая когда-то была детской. Сейчас она заставлена мебелью: диван, обеденный стол, куча стульев один на другом. И этот потолок… Он и здесь скоро обвалится!

— Даник!

Рывком распахиваю дверь спальни.

А передо мной он. Полностью, мать его, обнаженный!

Даник тотчас же прикрывает самое уязвимое место скомканной футболкой, но я-то все уже видела.

Резко отворачиваюсь.

— Я же звала тебя…

— Прости, не слышал, — невинным тоном заявляет он.

— Ну конечно, не слышал!

— Докажи, — совершенно спокойно отвечает Даник, будто и в самом деле ни в чем не виноват, а это я ворвалась в мужскую спальню без стука.

Слышу, как он за моей спиной натягивает джинсы. Такой совершенно интимный звук.

Черт… Чего я здесь застряла?

Выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Сажусь на ступеньку крыльца, упираюсь затылком в деревянную опору. До сих пор щеки теплые, и сердце колотится.

Это ощущение из юности, из моих восемнадцати. Меня наедине с Сашей так же колотило от ощущений: ошеломляюще-сильных, запретных, острых… Я только с ним такое испытывала.

Черт, как же хочется курить…

Даник выходит на крыльцо. Он в джинсах и футболке, но перед глазами стоит та картинка в спальне — с его рельефным телом, кубиками и ямочками выше пупка, с отчетливыми косыми мышцами.

Я словно все та же девчонка, даже тело будто стало легче на четырнадцать лет. Я чувствую к Данику то же, что и к Саше — желание прикоснуться, стать ближе, ощутить его силу, подчиниться ей… Но ведь это не Саша. Твою мать, отведи от него взгляд!

Даник опирается плечом о деревянный столб, руки в карманах. Как же он похож на Сашу — просто ожившая картинка прошлого! Кажется, сейчас достанет из кармана пачку сигарет и прикурит, глядя мне в глаза. Прямо как его отец.

— Чего ты так всполошилась? — спрашивает Даник. — Сто раз видела меня на пристани, когда купались. Ну… чуть более одетого.

Я и сама не знаю, чего всполошилась. Вот действительно, чего? Веду себя, как школьница в мужской раздевалке. Но мозгу сколько не объясняй, а он твердит свое: “Тебе же понравилось, да, Катя? Это же было красиво, правда? А если бы Даник тебя не видел, ты бы тоже ушла? А если бы увидел, но закрыл дверь до того, как ты вышла, что тогда?”

Не хочу об этом думать!

— Есть закурить? — спрашиваю.

— Не курю, год уже.

— Жаль. Мне нравится, когда мужчина курит, — говорю и сжимаю челюсти. Это уже слишком, заткнись!

— Могу к соседям сходить.

— Не надо…

— Ладно, пойдем, пока угли не догорели. У нас сегодня на ужин куриные крылышки. Пальчики оближешь. Я серьезно! — Он подает мне руку. Просто помогает встать — без всяких прижиманий и намеков.

Вечер и дальше проходит мирно.

Поедая куриные крылышки — они и в самом деле нечто! — мы обсуждаем, что можно сотворить с усадьбой.

Даник говорит, нужно починить крыльцо, заменить некоторые деревянные элементы фасада, покрасить снаружи стены. Внутри поменять посуду — как выясняется, на сленге это означает унитазы и раковины. В идеале поменять окна, но это выльется в заоблачную сумму, так что окна пока не трогаем.

Все выглядит не так уж и страшно. Его знакомая поможет найти покупателей, она, кстати, была с нами на вечеринке. Я не опознаю ее по имени, но, похоже, это Блондинка. А с бригадой рабочих Даник уже договорился — через пару дней смогут приступить.

— До осени управимся, — говорит Даник.

— До осени — это вообще без разговоров. Потом мне на работу, Машке в школу.

Смотрю, как солнце нехотя опускается за кромку леса. Утка с утятами плывут у самого берега, они радостно крякают, то и дело ныряя под воду.

Все выглядит так, будто у нас может получиться. Будто мы справимся. Я хорошо знаю, что ожидания надо делить на два, но сейчас просто не хочется об этом думать. Хочется смотреть на уток.

— Слушай, Даник, — говорю я. — Тебе нельзя оставаться в этом доме. Он в аварийном состоянии. Я просто спать нормально не смогу, зная, что ты ходишь под этими досками.

— Ну ладно, — отвечает Даник и швыряет в озеро то ли камень, то ли ракушку. Эта штука прыгает по воде, распугивая уток. — Я же обещал, что займусь. Руки еще не дошли.

— Так не годится. Там каждая минута может стать последней.

— Так что мне делать? С девчонками в палатке спать? — усмехается он.

— Может, к друзьям?..

— Нет уж.

Я медлю.

— У нас есть гостевой домик. Можешь пока там пожить. Пока другой вариант не найдешь.

Даник пожимает плечами.

— Ну ладно… Отвернись, мне надо костер потушить.

Я только закатываю глаза и отхожу подальше. Мальчишка!..