Глава 28. Не открывай глаза
Я в гостевом домике. Поднимаю плетеный стул, чтобы вытащить его на улицу, а он вдруг теряет вес. Оглядываюсь —это Даник его перехватил.
Уже пришел. Я думала, больше успею сделать.
У двери стоит большая спортивная сумка и гитара в чехле.
— Ничего так, — говорит Даник, оглядывая комнату.
По сравнению с его аварийным домом так вообще дворец.
Теперь, когда я вытащила отсюда почти весь хлам, здесь и в самом деле стало вполне уютно. Стены, пол, потолок — из золотисто-коричневых сосновых досок. Низкая широкая кровать укрыта самодельным пледом — я полчаса трясла его, чтобы избавиться от пыли. Деревянный кухонный уголок: стол, стул, плита. Посуду надо принести…
В тишине вокруг голой лампочки летает, трепеща крыльями, ночная бабочка.
— Дальше, давай, сам.
Показываю Данику, где ведра, тряпки, и сбегаю. Мне все еще не по себе после переживаний в его доме.
Уже одиннадцать. Можно сделать вид, что легла спать.
Выключаю в спальне свет и сижу на кровати, болтая ногами, вглядываясь в оранжевое пятно света, которое просвечивается через занавеску и ветви яблонь. Время от времени свет меркнет — его заслоняет темный силуэт.
Окно приоткрыто. Громко поют соловьи — они здесь словно на каждой ветке.
Звоню Машке — у нее все отлично, и пары фраз мне не сказала.
Может, почитать? Но мне хорошо знакомо такое мое состояние — смесь раздрая, смятения и тревожного счастья — ни слова в голове не удержится.
Ложусь на кровать поверх покрывала, сплетаю пальцы на животе, закрываю глаза.
Я думаю о Данике, о Машке. Думаю о Кирилле и разводе. О маме, с которой у меня никогда не было особой связи. Но куда ни направляется мысль, ее все равно, словно озерным течением, прибивает к острову, где я провела единственную ночь с Сашей. Тот дом был просторнее гостевого домика, но тоже пах сосной…
Гоню эти мысли прочь.
Но они возвращаются.
“Не открывай глаза”, — шепотом говорит Саша и гладит меня по волосам. “Не открывай, моя девочка…” — От звука его голоса трепещет сердце и легонько режет в солнечном сплетении.
Сейчас, поздней ночью, когда я не спала больше суток, воспоминания кажутся особенно реальными. Я легко могу представить, что Саша и в самом деле находится в этой комнате. Подходит к окну, чиркает спичкой, зажигая свечу. Мягкий свет едва касается моих век.
Я лежу, замерев, сплетя пальцы на животе, и чувствую, почти по-настоящему, как его руки собирают подол сарафана на моих бедрах и ласково тянут его вверх…
Не отдавая себе отчета, опускаю руки, сжимаю подол сарафана и медленно, очень медленно, тяну его вверх. Это почти, как с Сашей… Ткань чувственно скользит по разгоряченному телу. Кожа покрывается мурашками, дыхание учащается, щеки пламенеют.
Я представляю, что Саша лежит рядом, почти вплотную, опираясь на локоть, и смотрит на меня, обнаженную. Его ресницы в контрастном свете кажутся длинными и пушистыми. У меня живот скручивает от волнения — настолько это реально.
Сердце бьется все быстрее, внизу живота разливается томительная тяжесть — без единого прикосновения, без единого слова — только от его взгляда. Я физически чувствую, как Саша скользит взглядом по моему телу.
“Как ты это делаешь? — восхищенно спрашиваю я. — Ничего не делая…”
“Это называется предвкушением”, — улыбается он и касается подушечками пальцев моих ключиц. Я повторяю это движение своей рукой — и меня начинает бить дрожь...