Глава 29. У меня на тебя есть особые планы
Стоп!
Я открываю глаза и сажусь на край кровати.
Черт, черт, черт!
Бросаю взгляд за окно, а там, у края лужайки, горит костер. Вот откуда взялось ощущение света на веках... Даник ходит вокруг костра, подбрасывает в него ветки. Зачем ему костер?
Все еще не могу прийти в себя после этих фантазий. Так близко они уже давно ко мне не подбирались. Я словно действительно чувствовала Сашу, настоящего, живого… В груди начинает привычно резать, но я не успеваю погрузиться в это ощущение — ночную тишину разрывают гитарные аккорды, да такие громкие, что, кажется, от этих звуков комары в панике разлетелись.
«У меня на тебя
Есть особые планы.
Будем вместе лечить
Душевные раны», — горланит Даник песню Клявина. Я бы услышала ее, даже если бы спала, даже сквозь закрытое окно.
Через тысячи холодных дней
Мы с тобой прорвёмся, слышишь?
Просто посмотри в мои глаза
И ты в них всё увидишь.
Будем, словно дети под дождём,
Мы с тобой ещё смеяться.
Ну же, подожди совсем чуть-чуть
Ведь нам нельзя сломаться…
— Эй, заткнись уже, час ночи! — доносится сердитый мужской голос откуда-то издалека. Я улыбаюсь.
Даник прерывается, но вскоре начинает играть снова, уже тише и без слов. Я узнаю “Give in to Me” Майкла Джексона. Там такой драматичный текст — в нашу с Даником тему. Что-то про “поговори со мной, уступи, стань моей”. В гитарном исполнении она звучит еще лучше.
Очень тихо распахиваю окно и залезаю на подоконник. Мне хочется туда, к нему, прямо тянет! Но нельзя. Он же не правильно поймет. Примет это за внимание с моей стороны — вот как тогда на озере.
Так что я просто сижу, улыбаюсь, слушаю музыку, пока меня, наконец, не начинает клонить в сон. Тогда я возвращаюсь в кровать, переодеваюсь в Сашину футболку и, обнимая себя в ней, засыпаю.
Мне снятся тягучие муторные сны, но потом они отступают, и становится спокойно. Мне снится, что я стою в тумане среди табуна лошадей. Они мотают гривами, фыркают и жуют невидимую в тумане траву. Я трогаю их бархатистые морды. Одна лошадь фыркает прямо в мое ухо — и я просыпаюсь.
Открываю глаза. Еще темно, но темнота жидкая, предрассветная.
И вдруг фырканье повторяется. Я уверена, мне показалось, — это игра еще сонного сознания. Но глухой топот копыт по траве я тоже слышу.
Приподнимаюсь на локтях, оглядываюсь на окно — и вижу сквозь занавеску силуэт лошади.
Этого настолько нереально, что я даже страха не испытываю. Встаю с кровати, отодвигаю край занавески — и в комнату вплывает морда лошади, серая, в яблоки.