Глава 30. Боже мой…

Она пахнет лошадью, от нее веет теплом, как от лошади, я касаюсь ее шелковистой морды ладонями — и все равно не верю, что это происходит по-настоящему.

— Не спишь? — раздается за окном голос Даника.

— Кажется, сплю, — улыбаюсь я. — Что ты здесь делаешь? На лошади?

— Ну байк же под запретом. Тестирую другие виды транспорта… — Он сидит на лошади с прямой спиной, как заправский наездник. Только без седла и босиком. Штаны закатаны выше икр. — Давай, вылезай.

— В смысле — вылезай? — недоуменно спрашиваю я.

— Через окно, Катя, — терпеливо отвечает Даник. — Какой еще может быть смысл?

Ведь очевидно же, что на такие безумные предложения нормальные женщины обязаны отвечать отказом. Но эта мысль приходит ко мне значительно позже.

— Подожди, мне надо переодеться…

— Не надо, — перебивает он меня. — Тебе идет мужская футболка.

Смотрю на нее. Я же в футболке Саши… Перед Даником…

Сглатываю комок в горле.

— Не снимай ее, пожалуйста, — просит он таким серьезным тоном, будто для него это действительно важно. — И давай ко мне поскорее, а то все пропустишь.

Оставляю футболку, только натягиваю джинсовые шорты.

Залезаю на подоконник.

Господи, что я вообще творю?..

Круп лошади — она такая огромная! — чуть ниже окна. Даник протягивает руку. Я хватаюсь за нее, теплую и крепкую. Сердце трепыхается от этого безрассудства.

Даник как-то перехватывает меня и помогает сесть спереди. Лошадь мягко вздрагивает под моим весом. Я впиваюсь пятками в ее бока и хватаюсь за гриву.

Даник обхватывает меня рукой и крепко, вплотную подтягивает к себе.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Я ничего не делаю, — говорит Даник мне на ухо, так сладко, что ноет в груди. — Видишь, ничего. Просто держу тебя. Не надо так напрягаться.

Другой рукой он тихонько трогает вожжи, и лошадь послушно идет вперед, сквозь туман, навстречу персиковой полоске, которая пробивается сквозь облака над далеким лесом.

Сашина футболка пропитывается запахом Даника. Я не знаю, хорошо это или плохо… Мне вообще кажется, что я сейчас просто наблюдатель и не влияю на события — нет у меня такой власти. И от этого становится легко на душе.

Так удивительно чувствовать, как двигается подо мной лошадь, какая она большая, живая. Я только в детстве каталась на пони — и все. Глажу ее по теплой мягкой шерсти, запоминаю это ощущение.

— Боже мой… Это еще опаснее байка… — проносится мысль. — Даник!

— Расслабься. Мы будем ехать медленно.

Он отводит волосы за мое обнаженного плечо, с которого съехала футболка. Это движение настолько чувственное, что я на какое-то время забываю, в какой мы находимся опасности.

— Где ты взял лошадь?

— Неважно. Не украл.

— Ты же не выменял лошадь на байк?!

— Нет, конечно! — смеется он. — Смотрю, я в твоем представлении вообще безбашенный.

— Давай вернемся домой!

— Ни за что. Мы только начали, трусишка.

— Я не трусишка! Я мама, у меня ответстве…

Он мягко касается горячими губами моей шеи, и я внутренне вздрагиваю от наслаждения.

— Даник, прекрати!.. Ну хватит! — Я ерзаю и кручусь, насколько позволяет положение, а Даник снова меня целует: в спину у самой кромки майки, в обнаженное плечо. И останавливается, едва я замолкаю.

Кажется, я поняла правила игры.

Я больше не ною — вообще ничего не говорю, просто наслаждаюсь тишиной утра, мягким движением лошади подо мной и ощущением его широкой ладони на моем животе.

Туман расступается, просыпаются кузнечики.

Солнце показывается из-за леса, и трава перед нами вспыхивает, будто по ней рассыпаны бриллианты.

Из меня вырывается восторженный вдох. Как же это красиво!

Мы поднимаемся на холм, и перед нами раскидывается озеро, которое тоже блестит в нежном розово-золотистом свете.

— Такого в городе не увидишь, правда? — спрашивает Даник, затем, не выпуская поводьев, обнимает меня обеими руками и упирается подбородком в плечо.

И вот так, замерев, мы наблюдаем, как встает солнце. Ветер играет моими волосами и гривой лошади. Мне тепло и уютно. Хочется остаться в этом моменте… смотреть на рассвет, когда Даник так нежно и крепко меня обнимает. И именно поэтому я говорю:

— Нам пора.

— Не пора.

— У меня ноги затекли. Я пошевелиться не могу. — Это чистая правда.

— Катя… — начинает он, но замолкает.

Затем разворачивает лошадь и снова притягивает меня к себе, обнимает одной рукой. Ладонь горячая, чувствую это через футболку. Наверное, мне снова надо что-то ему сказать, остановить… Только ведь действительно ничего не происходит.

Даник зарывается носом в мои волосы на затылке, но осторожно, почти незаметно. Чувствую, как он опускает голову к моему обнаженному плечу, но не касается его. И это все так будоражит!.. Как же хорошо… Просто с ума сойти… Как четырнадцать лет назад. Те же чувства…

Мы подъезжаем к самому крыльцу.

— Спасибо! — искренне говорю я. — Это было одно из самых лучших утр в моей жизни.

— Но не самое лучшее? Звучит как вызов.

Даник спешивается первым. Ловит меня — и не отпускает. По-настоящему не отпускает. Я буквально силой заставляю его расцепить руки.

— Спокойной ночи, — мягко, но отчетливо говорю я, поднимаясь на крыльцо.

Черт, дверь же заперта изнутри.

Мы обходим дом. Даник подсаживает меня, я забираюсь в спальню.

А он залезает следом! Спрыгивает с подоконника в мою комнату.

— Эй, ты чего? — хмуро спрашиваю я. Под ложечкой холодком проскальзывает плохое предчувствие. — Даник, иди к себе.

Он наступает на меня, и теперь его намерения совершенно понятны.