Глава 31. Пре-кра-ти!

—Уходи. — Я выскакиваю из спальни, иду к входной двери и поворачиваю ключ, чтобы выпустить Даника. Он упирается в дверь ладонью — не дает открыть.

— Почему нет? — улыбаясь, спрашивает он.

— Ты не в моем вкусе, — чуть нервно улыбаюсь ему в ответ.

— В твоем. Я же вижу — в твоем. Полное попадание. — Он приподнимает подбородок, смотрит на меня сверху вниз сквозь светлые пушистые ресницы.

— Нет. — Я смеюсь и мотаю головой. — Серьезно, уходи уже. Ты ведешь себя неприлично.

— Кстати, о неприличном. — Он приваливается к двери спиной — не уйдет. — У тебя же бывают случайные связи, правда? Ты не замужем, а потребности остаются. Я могу стать твоей случайной связью.

Я делаю глубокий вдох, а выдохнуть забываю — Даник просто превзошел себя.

— Таких предложений мне никто не делал…

— Значит буду твоим первым, — улыбается он, и от этих слов по мне прокатывается озноб.

“Твой отец был моим первым!” — орет мой внутренний голос, но не могу, просто не могу сказать это вслух. Стискиваю зубы и опускаю взгляд.

— Мне нравится секс, нравится доставлять женщине удовольствие, — продолжает Даник, а краснею я. Даже кончики ушей, кажется, горят. — И я могу… не только случайной связью.

Поднимаю голову, он смотрит мне в глаза. Выжидающе, терпеливо. Смотрит, не отпускает. Я так ошеломлена, что забываю отвести взгляд, и наконец Даник видит в нем отказ.

Выражение его лица меняется: становится серьезнее, на нем появляется разочарование.

— Ты не ответила. Почему, Катя?

— Так правильно, — вырывается из меня.

Он несильно бьет кулаком по двери.

— Для кого правильно? Что значит “правильно”?.. Самый дебильный ответ!

Ну все...

— Я не буду это слушать.

Иду на кухню, достаю из шкафчика банку с кофе.

Даник останавливается за моей спиной.

— Ты можешь сказать, в чем дело?

— Нет.

Крышка заела, не проворачивается. Я со злостью ставлю банку на стол. Упираюсь в столешницу ладонями.

Так и представляю, как скажу Данику: “Твой отец был моим первый мужчиной. Я любила его больше жизни и люблю до сих пор. А ты — его копия. Твой голос, твое тело, твое лицо, твой запах — все в тебе напоминает о нем. Я смотрю на тебя, а вижу его. Ты обнимаешь меня, а я чувствую его.”

Даник открывает банку и возвращает ее на стол.

— Катя… — Он прижимается ко мне сзади, засовывает руки под футболку, скользит ладонями выше — а я без лифчика!

Вырываюсь, пячусь к стене.

— Что ты творишь?! — ору я.

— Привлекаю к себе твое внимание.

— Это уже слишком!

— Я не должен так делать? — искренне удивляется Даник. — Почему?

— Потому что!..

Он наступает.

— Между нами давно что-то есть, ты просто делаешь вид, что нет. — Он наступает на меня, оттесняет в угол кухни, давит своей мощью. — Ты же всегда рядом, не выгоняешь, не отталкиваешь…

Он нависает надо мной, тяжело дыша: сильный, возбужденный.

— Прекрати! Прекрати! Пре-кра-ти! — в панике визжу я.

— Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Даник упирается ладонью о стену, прямо у моего лица, и склоняется ко мне.

— Это не то, что ты думаешь! — на выдохе произношу я.

Даник склоняется надо мной и неожиданно нежно, тепло целует в губы.

Отстраняется. Между нашими лицами — считанные сантиметры, но он их не преодолевает, не наседает — ждет.

Сердце в отчаянии дергается к горлу. И вместо того, чтобы сопротивляться, я, ошарашенная, замираю.

Память, измученная последними днями, легко устраивает подмену, будто на несколько секунд втягивает меня в портал времени. Я чувствую запах мужчины, которого так сильно любила! Сашин вкус, напор, жажду близости. И тело реагирует на нежность его сына так же, как тогда, в восемнадцать лет, на него самого. Я невольно льну к Данику, обвиваю его шею рукой и делаю то, чего делать не должна, — ни за что, ни при каких обстоятельствах, о чем точно пожалею, — отвечаю на поцелуй.