Глава 32. Даник. Катя, жди

Она не взяла цветы… Это что значит?

Я же от чистого сердца, без намеков, просто порыв души.

Сижу на скамейке, кручу букет в руках. Солнце жалит затылок даже сквозь ветки сирени.

Рядом топит по тормозам Леха.

— Встречаешь меня с цветами? — ехидно спрашивает он, выставив локоть в открытое окно старой серой ауди.

— Это… для другого человека, — отвечаю я и ловлю себя том, что не хочу об этом говорить, что это сокровенное.

Странное дело. Этой ночью у пристани я лез к Кате с поцелуями, едва ли не на Лехиных глазах, вообще все пофиг было. А теперь я с трудом справляюсь с желанием спрятать цветы за спину.

— Видел бы ты сейчас свое лицо… — ржет Леха. — И какому такому человеку ты собрался дарить горчицу?

— Это горчица?! — Я вытягиваю руку и с подозрением смотрю на цветы.

Как было понять?! Они даже пахнут вкусно!

Да… твою ж… Кто дарит девушке цветы горчицы?..

Она из-за этого их не взяла?

— Видишь, ты только притворяешься местным, — не унимается Леха. — А на самом деле — турист.

— Эмигрант! — улыбаюсь я.

— Ну, пусть так. — Он глушит двигатель. — Так что у тебя ко мне за дело?

Я подробно рассказываю о реконструкции усадьбы. Леха — спец по дереву, оно в его руках, словно глина. На Катином доме много деревянных резных элементов, часть из них прогнила. Что-то надо зачистить, что-то вырезать заново. Леха резонно замечает, что надо бы подъехать на объект, но я как представляю, что сейчас там Катя, злая, без цветов…

— Завтра, — говорю, — подъедем. Сейчас надо к Таисе Ивановне заскочить, палатку малым поставить. Подкинешь? Я временно без байка.

— А что с байком?

— Да так… — машу рукой.

Едва я вхожу во двор Таисы Ивановны, как ко мне подлетает годовалая овчарка, а затем — Машка, по темпераменту один в один как щенок. Бросается мне на шею, я кручу ее в воздухе. Вот бы и ее мама так... Но, похоже, до этого, как до звезды.

У Машки ссадина на коленке и руки в кошачьих царапинах — это она в маму, а волосы заплетены в две аккуратные косички — чувствуется рука Таисы Ивановны.

Маша требует, чтобы я сел на корточки, забирается ко мне на спину и хохочет, пока я пытаюсь ее сбросить, как на аттракционе “Родео”.

— Машка, у меня для тебя новость, — говорю я, стаскивая ее со спины, и только эти слова заставляют ее утихнуть.

— Какая новость?! — Машка так пытливо вглядывается в меня голубыми глазищами, будто я обещал рассказать, где находятся сокровища пиратов.

— Твоя мама передумала уезжать. Вы остаетесь. А я буду помогать вам ремонтировать усадьбу.

— Ура-а-а-а! — вопит Машка. — Ты будешь с нами жить?!

— С чего ты взяла? — смеюсь я. А в голове: “Вот бы да…”

— У нас в саду есть гостевой домик. Там кровать, стол, умывальник — все, чтобы жить. И тебе не надо будет ездить на работу!

Жить на объекте — это вообще актуально, когда у тебя запрет на байк.

— Твоя мама будет против, — опускаю я себя на землю, а мозг уже вовсю пытается найти вариант, как все устроить. Как сделать так, чтобы она позвала?..

Все кручу и кручу это в голове, пока устанавливаю палатку. А потом чувствую — Катя рядом. Действительно чувствую — как в кино.

Она в раздрае от своего решения, для меня же это пройденный этап. Успокаиваю ее, как могу, а сам только и представляю, как оттесняю ее к деревянной стенке сарая, зажимаю ее там, вдавливаю в эту стену — чтоб не убегала, не сопротивлялась, чтобы позволила. Так хочу, что рычу внутри. Силой воли удерживаю себя на месте, мысленно представляю, что врос ногами в землю — так проще.

— А ты хватайся за меня, Катя. Я помогу, — говорю я искренне, но мысли о другом. Все, хватит тянуть кота за яйца. Придумаю план и разыграю его как по нотам.

С чего начать?..

“С чего начать?” — думаю я вечером, сидя дома на диване, за пару часов до ее прихода. Закат над озером, жаренные на костре крылышки — все это мы уже проходили. Надо что-то более радикальное.

Потягиваюсь, заложив руки за голову, и взгляд падает на доски, которые отошли от потолка. Она просила их починить, прямо условием поставила. Хочет, чтобы я был в безопасности — как мамка ко мне относится. Ну… так может проверить, насколько силен у нее материнский инстинкт?

Поднимаюсь с дивана, прихватив со стола кружку с холодным чаем. Подхожу к доскам, присматриваюсь, прикидывая расстояние до столешницы. Допиваю чай и ставлю кружку у плиты — вот так в самый раз. Потом приношу из сарая лом, притаскиваю к плите стул и забираюсь на него.

Катя, жди, я иду к тебе.