Глава 64. Кирилл. Значит, решено

Когда до меня дошло, что с ней происходило все эти годы… когда все в голове сложилось… я не поверил. Разложил картинку — где я мог ошибиться? — и сложил заново. Нет, сходится.

Сходится… но как такое возможно?!

Я тоже на ней повернут — знаю, каково это. Но она, блядь, живая. Это, как ни крути, важный аспект.

Главное, мы снова сойдемся. Вот с этого и начнем.

Когда сказал, что будем жить вместе, Катя не сразу дала ответ. Поднялась с дивана, будто разговор окончен. Но по моему приказу остановилась. Послушалась — как в начале нашего знакомства, когда мне не нужно было вымаливать ее ласку, ее согласие.

Подумал об этом, и сразу кровь прилила к паху. У меня не было женщины с момента нашего развода. А теперь мы снова вместе. Значит, у меня снова есть право…

Взялся пальцами за подол сарафана. Сердце колотилось от предвкушения — теперь она мне доступна!

Проверял ее как в нашу первую ночь: задрал сарафан и погладил родинку. Сглотнул комок в горле — как же я соскучился!.. И так хочется продолжения.

Коснулся губами родинки и крепче сжал ткань сарафана в руке.

Я словно физически чувствовал, как стираются мои тормоза. Я не изменял Кате даже после развода… А тут она, прямо перед моим лицом, с задранной юбкой. Совершенно беспомощная, готовая на все…

Почему я должен остановиться?.. Должен ли?

Я нагну ее прямо сейчас над этим ебаным роялем. Крышку подниму, чтобы ее локти лежали на клавишах. Чтобы каждый мой толчок — всем телом, резко, глубоко — музыкой звучал в ее ушах.

Я не буду себя сдерживать. Не буду нежным и терпеливым. Потому что люблю. Но ненавижу больше…

Не знаю, что меня остановило. Может, ощущение, как она напряглась в моих руках — будто окаменела? Я не хочу быть монстром. Хочу согнуть, но не сломать. Еще одного перелома она может и не выдержать.

Сжав челюсти, я опустил подол сарафана и отряхнул его. Надеюсь, Катя не поняла, что едва не произошло.

Я даже сдержался и не сжег ее футболку. Вернее, не ее, а того мужика, моего ровесника, который трахал восемнадцатилетнюю девочку. Который так ее поломал, будто она сама побывала в той аварии. Когда я думаю об этом, мне сложно ненавидеть Катю.

Но вот — и часа не прошло после разговора в гостиной — я смотрю на нее, пока мы стоим возле полицейского участка, и ненависть снова просыпается. Катя дерганная, сама не в себе. Даже скрыть волнение не может. Меня Катя никогда так не ждала, никогда.

Похер. Она вернется ко мне. Это как в игре “Как стать миллионером” — несгораемая сумма. Вернется — вот что самое главное, а там потихоньку, маленькими шагами… Я столько лет с ней, уже к такому привык.

Оставляю Катю возле участка и еду за дочкой. Сегодня наш с Машей день.

Забираю ее у какой-то бабули. Такая стандартная бабуля, чтобы скидывать на нее ненужных детей.

Я люблю проводить время с Машей — я в целом ее люблю, больше жизни, и она это чувствует: бросается на меня с такими воплями, с такой радостью, которую от жены я даже не мечтаю получить. Обнимает меня изо всех сил, испуганно рассматривает ссадины на лице. “Что с тобой, папочка?”. “Наказал одного негодяя”, — говорю.

Маша о подарках не спрашивает, хотя знает, что наверняка привез — всегда привожу. Сейчас у меня два пакета в багажнике. Какие-то шмотки, гигантский чупа-чупс, новые фломастеры для рисования и даже настоящий мольберт — она же сейчас на природе живет.

Рядом с Машей я чувствую себя как до встречи с Катей: молодым, свободным и счастливым. Готовым весь мир положить к ногам любимого человека. Я только рядом с Машей себя и люблю.

Заезжаем домой, чтобы она переоделась. А там работа ведется полным ходом: кто-то пилит, кто-то стругает, крутится ручная бетономешалка. Ладно, с этим потом разберусь.

— Ну, чем займемся? — спрашиваю я у Маши.

Она зависает в раздумьях. Небось, кроме усадьбы и двора этой бабули, ничего толком не видела.

— Может, на водопад сходим? — предлагает Маша и продолжает с горящими глазами: — Даник говорит, там можно зайти прямо под поток воды!

“Сука твой Даник”, — думаю я про себя, а вслух отвечаю:

— Звучит опасно.

— А хотите на лошадях покататься? — раздается позади меня женский голос. Оборачиваюсь. Блондинка, лет двадцати восьми, курит на крыльце. — Извините, случайно услышала… У меня тут ферма недалеко.

Лицо смазливое, но простоватое — явно из местных. А вот фигура что надо, и грудь такая, что сложно смотреть в глаза — отвлекаешься. Если она здесь по работе, то лучше бы застегнула блузку еще на одну пуговицу.

Перевожу взгляд на Машу:

— Как тебе идея?

— Я хочу, хочу! — радуется она.

— Значит, решено.

Хорошо, что подвернулась эта ферма. Быстрее время до завтра пройдет.

А завтра начнется новая жизнь. Всего-то один день подождать. Только один день.