Глава 11. Клуб острых ощущений

Дарья

Понимаю, что на улице давно утро, и пора вставать. Но лень.

Даже открывать глаза — лень.

Чувствуется ломота во всём теле. И ноют мышцы.

От сладкой истомы.

От странного ощущения лёгкого дискомфорта там, внизу.

Потягиваюсь и переворачиваюсь на спину.

Луч солнца, пронзивший окно, сразу же обжигает щеку.

И глаза я всё-таки вынужденно открываю.

В спальне нет никого, кроме меня. И судя по несмятой второй подушке, Рисай этой ночью не ложился. По крайней мере, рядом со мной.

Щёки мгновенно начинают гореть при воспоминании о прошедшей ночи. И о том, как заботливо Рисай вытирал кровь с моей кожи…

Я никогда не думала, что моя первая ночь с мужчиной произойдёт вот так. Спонтанно, как будто кто-то или что-то подтолкнуло меня в объятия двуликого.

Впрочем, не подозревала я и о том, что именно высший двуликий станет моим первым мужчиной. Встретить такого здесь, в Призоне было маловероятно. А с мечтой об учёбе в столице я давно распрощалась…

Мне всё больше кажется, что причину внезапно вспыхнувшей страсти стоит искать в нашей поездке к Марте, знакомой Рисая.

В этой поездке, на мой взгляд, абсолютно всё выглядит странно. И сама Тётушка, и наш с двуликим внезапный отъезд, и особенно то, что я не помню практически ничего о пребывании в доме Марты.

Но сейчас я стараюсь выбросить из головы все мысли о поездке и не слишком задумываться обо всём этом.

Голод напоминает о себе тихим урчанием в желудке, и я заставляю себя встать с кровати.

— Интересно, Рисай уже завтракал? — спрашиваю сама себя, голышом шлёпая в ванную.

На то, чтобы привести себя в порядок уходит не очень много времени. Вернувшись в комнату, я нахожу свою одежду, аккуратно разложенную на кресле. По-быстрому одеваюсь, тихонько выхожу из спальни Рисая и отправляюсь в столовую.

Хозяина дома я обнаруживаю сидящим за столом. Рисай тщательно размешивает сахар в кофейной чашке, но смотрит при этом на небольшой голографический экран с текстом над своим браслетом.

Вид у двуликого настолько мрачный и усталый, что у меня щемит сердце. Кажется, Рисай, и правда, не сомкнул глаз этой ночью.

— Привет!

Я останавливаюсь, едва переступив порог столовой, и игриво машу рукой. Однако двуликий никак не реагирует и, по-моему, вообще не замечает моего присутствия.

Мысленно добавляю в свой личный список странностей ещё и эту.

Разогрев на завтрак немного каши, делаю себе кофе и усаживаюсь за стол напротив Рисая. Он, всё так же сосредоточенно уставившись на голографическую проекцию, игнорирует меня.

Приглядываюсь, пытаясь прочесть текст, но понимаю, что мне не знаком язык.

Не знаю, как долго я не свожу глаз с Рисая. Только в какой-то момент эта игра в молчанку начинает меня злить, пугать и настораживать одновременно.

Я понимаю, в душе высшего двуликого, наверное, как и в моей царит сейчас смятение. Но это ведь не причина делать вид, что я пустое место.

— Знаешь, — обращаюсь к нему, — я так странно себя чувствую.

— Так бывает после первого секса, — не поднимая головы, откликается Рисай. — Это пройдёт.

— Хорошо бы… — вздыхаю, глядя на двуликого.

Да, как-то не задался наш совместный завтрак. Что-то происходит с Рисаем. И не нужно быть опытным психологом, чтобы заметить это.

Может, он уже сожалеет, что переспал со мной? Или причина в том тексте, который он читает? Что терзает моего двуликого?

Я хотела бы помочь ему. Если бы знала, как?

— Это ведь язык ке-тари, правильно? — тычу я пальцем в голографическую проекцию текста над браслетом. — Что ты читаешь, если не секрет?

Рисай, наконец, поднимает голову и смотрит на меня так, как будто раздумывает, можно ли мне рассказать.

— Это информация, которая много столетий была засекречена и хранилась в Императорском архиве на Тарионе. Родной планете ке-тари. — Он делает короткую паузу, а затем добавляет: — И которую украл и обнародовал твой отец.

— А что в ней написано? — снова интересуюсь я, радуясь тому, что удалось разговорить молчаливого двуликого. И стараюсь не обращать внимания на обвинение в краже в адрес биологического отца.

Да, и какой он мне отец, если разобраться? Его двадцать лет не волновала моя судьба. Я никогда не видела и не знала его. Так почему меня должен волновать он сам?

— В ней написано, что мне стоило прочитать её намного раньше, — снова мрачнеет Рисай.

— В тебе что-то изменилось, — решаюсь я озвучить мысль, которая до сих пор не даёт покоя. А заодно отвлечься от внезапных мыслей об отце. — Это из-за информации?

Двуликий явно не желает обсуждать загадочный текст из Архива. Рисай деактивирует голограмму и прикрывает браслет рукавом рубашки.

— Я давно не брил щетину, — с показным равнодушием пожимает он плечами.

Я двигаюсь ближе, опираюсь на локти и заглядываю Рисаю в глаза.

— Нет, я не об этом… Не о внешности, а о том, что внутри. — Протягиваю руку через весь стол и кладу ладонь на грудь Рисая. Как и в прошлый раз чувствую его сердце, разгоняющее свой бег. — Как будто тебя что-то мучает.

— С каких пор ты заделалась ясновидящей?! — На его лицо ложится тень раздражения.

Двуликому явно не нравится, что я затрагиваю тему произошедших изменений. И чем больше ему не нравится, тем сильнее интересует меня.

Я отстраняюсь, и Рисай тотчас оживает. И прежде чем я успеваю отдалиться, он удерживает мою руку, накрывая своей ладонью.

— Извини. Я не хотел тебя обидеть. Просто слегка раздражён, потому что не мог уснуть всю ночь. Слишком много всего произошло со мной за короткий срок. Твой отец, мой дядя, изгнание, ты… — Он раскрывает ладони и отпускает мою руку. — Не заблуждайся на мой счёт. Я всё тот же Рисай Диррон, что и прежде.

Он как будто вкладывает в эти слова какой-то особый, тайный, понятный только ему одному смысл. Но я не решаюсь продолжать расспросы и приступаю к завтраку, сохраняя молчание до самого конца трапезы.

И всё же несколько раз украдкой бросаю на двуликого взгляды из-под ресниц. Кажется, он рад тому, что я не задаю более неудобных вопросов.

Только в самом конце нашего молчаливого совместного завтрака я всё-таки решаюсь снова заговорить.

— Послушай, Рисай. Я ведь не пленница в твоём доме и могу выходить?

Он поднимает голову и примерно с минуту косо глядит на меня. А я терпеливо жду, что он ответит. Потому что очень ясно понимаю, Рисай ни за что не позволит мне одной свободно разгуливать по району.

— Ты не пленница, Дарья. — После затянувшейся паузы он, наконец-то, снисходит до ответа. — И ты можешь выходить. Но только вместе со мной. Не хочу снова выкупать тебя на аукционе…

Именно такой ответ я и ожидаю.

— Хорошо. — Улыбаюсь, поскольку в голову приходит идея, которая кажется мне идеальной, чтобы помочь Рисаю забыть обо всём плохом. Хотя бы на время. — Тогда я хотела бы кое-куда слетать сегодня после ужина. Отвезёшь? Если, конечно, ты свободен.

В мыслях я наскоро сочиняю, куда и зачем мне так сильно нужно. На тот случай, если Рисай вдруг спросит.

Но он не спрашивает. Просто молча кивает.

А я тут же хватаю ложку и начинаю набивать рот остывшей кашей, чтобы скрыть от двуликого счастливую улыбку.

***

— Напомни-ка мне, куда дальше? — Впереди виднеется развилка, и Рисай сбавляет скорость.

— Налево! А через два дома будет маленький переулок, — напоминаю я уже, наверное, четвёртый или пятый раз за время полёта.

Двуликий кивает, давая понять, что запомнил, и снова разгоняет аэромобиль. Но у меня почему-то такое чувство, что ровно через два дома он снова уточнит маршрут.

Нет, не из-за того что у него плохо с памятью. Просто его мысли, словно где-то далеко. За пределами Призона.

И я очень надеюсь, что после нашего сегодняшнего свидания, вернётся прежний Рисай. Сосредоточенный, сильный и наверняка опасный. Не тот, который смотрит сквозь меня так, как будто не замечает вовсе.

Не зря ведь я ещё утром так коварно заманила его в эту ловушку.

К счастью, на этот раз Рисай обходится без уточнения маршрута, и наш аэромобиль приземляется в пустынном переулке, на пустой стоянке перед одним из зданий.

— Теперь ты скажешь, где мы, и что здесь забыли? — поворачивается ко мне двуликий.

— Ты с утра думаешь о чём-то своём. Почти не смотришь на меня. Не так как прежде, — качаю я головой, говоря много всего, но при этом стараясь не проболтаться, что за заведение расположено под этим небольшим и невзрачным на вид домом. — Я чувствую, как ты закрываешься от меня. Но на этом свидании я хочу видеть тебя настоящим.

Рисай криво усмехается, на миг становясь прежним.

— Боюсь, настоящий я тебе не понравлюсь.

— Я уже взрослая. И могу сама решать, кто и что мне нравится.

— Только время покажет. — Двуликий вновь надевает маску равнодушия и открывает двери аэромобиля. — Идём, взрослая. Посмотрим, куда ты меня притащила.

Я молча выбираюсь из салона на улицу.

Становится немного страшно.

Засовываю руку в карман лёгкой куртки и нервно царапаю ногтём уголок интерактивного рекламного флаера. Я прихватила его на тот случай, если Рисай вдруг спросит, откуда мне известно о таком месте.

И, глядя, на шагающего рядом двуликого, начинаю думать, что прихватила не напрасно…

Пока мы летели сюда, мне казалось, тот образ инопланетных захватчиков с их развлечениями, который сложился по чужим рассказам, полностью соответствует этому месту. Но теперь я отчего-то сомневаюсь.

По реакции Рисая становится понятно, что он понятия не имеет о репутации заведения, в которое мы идём.

«Вельвет». Так оно называется.

Мы с двуликим беспрепятственно проходим в здание. И как только оказываемся внутри, перед нами, словно по волшебству появляется здоровенный охранник.

— Вас только двое? — Не глядя на нас, он достаёт из кармана устройство, похожее на маленький сканер.

— Да, — киваю я уверенно. — Наш заказ уже оплачен.

— Назовите номер заказа, — бесцветным голосом говорит охранник.

Я называю по памяти комбинацию из цифр и букв, а он синхронно набирает её на экране своего устройства.

Бросаю тем временем взгляд на молчаливого Рисая. Мне кажется, он многое повидал за свою жизнь. Но сейчас слегка в шоке от того, как начинается наше свидание.

— Всё в порядке, — подтверждает охранник спустя минуту ожидания. — Следуйте за проводником.

Я едва успеваю открыть рот, чтобы спросить, о каком таком проводнике идёт речь. Но к нам тут же подкатывается нечто, похожее на перевёрнутую тарелку на колёсиках.

— Здравствуйте. Я ваш робот-проводник, — представляется «нечто», — Следуйте строго за мной.

И мы с Рисаем следуем.

Сначала по коридору до дверей лифта, проезжаем несколько этажей вниз и снова идём по коридору.

Очень скоро робот-проводник приводит нас к широкой двухстворчатой двери. Судя по её размерам, по ту сторону находится довольно большое помещение.

— Ваш зал. Приятного времяпровождения, — вежливо желает нам проводник и быстро укатывает по коридору на своих колёсиках.

— Дарья! — Рисай крепко стискивает мою руку и пронзает ледяным взглядом. — Скажи мне, что там киноцентр, частный ресторан или на худой конец подпольный игровой зал.

И я бы с радостью ему это сказала… Если бы он был прав.

— Там… что-то среднее. — С максимально невинным видом пожимаю плечами.

В глазах двуликого читается явное желание прибить меня на месте, но, видимо, пока не судьба…

Створки дверей автоматически раздвигаются, будто приглашая нас.

Всё ещё держа меня за руку, Рисай первым переступает порог, затягивая меня следом.

Стоит нам войти, двери за спиной закрываются, а на стенах загораются тусклые ночники. Однако даже их бледно-жёлтого света хватает, чтобы рассмотреть зал.

Администратор, с которым я обговаривала заказ, сказал правду. Обстановка здесь, действительно, интимная и почти романтическая.

Плотные металлические жалюзи на единственном окне в помещении опущены. Возле двух противоположных стен стоят длинные кожаные диваны.

Ещё возле одной стены находится бар, заполненный бутылками и бокалами. А над баром висит большой, практически во всю стену экран галавизора.

— Ты сняла номер в гостинице? — Рисай непонимающе смотрит на меня, затем отпускает мою руку и направляется к небольшому круглому столу в центре зала. — Дарья, что за безумие? Где ты взяла деньги?

Это один из тех вопросов, которые я уже жду от Рисая.

— Не беспокойся, я их не украла. — Наблюдаю за двуликим с расстояния, что нас разделяет.

Он что-то берёт со стола. Понимаю это по движениям рук и развороту плеч. Но я не могу видеть, что именно.

— Хочется верить, — произносит Рисай сухо. А потом резко поворачивается. И мне почему-то кажется, он начинает понимать… — Что это за место, Дарья?!

От того, как громко звучит в полупустом зале его суровый голос, я невольно поёживаюсь. Снова запускаю руку в карман и нащупываю спасительный край рекламного флаера.

— Ну… Это не совсем номер. И не совсем гостиница.

— Спасибо! — злится двуликий. — Я уже и сам догадался! Объясни, что ты мы здесь делаем.

Я медленно приближаюсь к Рисаю и едва ли не упираюсь ему в грудь. А потом за одну-единственную секунду принимаю решение и обнимаю двуликого.

— Только не ругайся, — прижимаюсь к его груди лбом. — Это клуб психологической разгрузки для уставших от однообразия пар. Сюда пускают только тех, кто в отношениях. Обычно клиентов здесь гримируют и переодевают. И они проводят время вместе, как незнакомцы. Это помогает им понять себя и свои настоящие желания.

Рисай обхватывает двумя пальцами мой подбородок и заставляет поднять голову. Он, не моргая, смотрит на меня, а я вижу, как в его глазах, ища выход, мечется пламя.

И это пламя окрашивает края серой радужки в золото.

— Проклятье, Дарья! — Двуликий моргает, и его глаза становятся прежними. — Ещё вчера ты была невинной девчонкой, а сегодня вдруг решила посетить со мной этот… этот… — У Рисая заканчиваются слова, и видно, что он жутко зол на меня. — Откуда ты знаешь об этом месте?!

Я вытаскиваю из кармана интерактивный флаер с рекламой клуба.

— Вот, — решительно протягиваю его Рисаю. — За несколько дней до похищения я нашла интерактивный рекламный флаер. Он был просунут в дверь. Я убрала его в карман, чтобы выбросить позже, но забыла. Только сегодня за завтраком вспомнила.

— Вчерашняя девственница тащит меня на свидание! В бордель для семейных пар, уставших от миссионерской позы! Прекрасно! — изучая движущиеся голограммы на флаере, рычит двуликий. Затем резко отшвыривает его на стол. — Надеюсь, не за мои деньги?

— Вообще-то мне помог Марк. — Мне не очень хочется выдавать управляющего. Но ещё меньше я хочу ссориться с Рисаем. — Он разрешил взять на время его галаком и пароль от галанета. И он одолжил нужную сумму.

— Отлично! — Даже сквозь щетину заметно, как Рисай багровеет от злости. — Я убью Марка!

— Нет, пожалуйста, он ничего не знал! — в панике хватаю двуликого за руку. — Я сказала, что хочу заказать тебе подарок. Но не говорила, какой.

Рисай на мгновение прикрывает веки, и я чувствую, как учащается его сердцебиение.

— Ты поступила очень… неосмотрительно! — Он, наконец, успокаивает колотящееся в груди сердце и открывает глаза. — Для тебя это игра. Но ты не представляешь, насколько мне приходится сдерживать себя. Овладевая тобой в первый раз, я мог причинить немыслимую боль.

— Игра? — вскипаю я после его слов. — А чем ты лучше?! Ты купил меня и играешь моими чувствами из-за дурацкой мести! Боль? Когда мужчина, который нравится, наутро после секса не смотрит на меня, это и есть боль.

— Дарья. Ты не понимаешь, кто я, и что со мной происходит!

— Ну, так…

Я не успеваю договорить.

Пол под нашими ногами приходит в движение.

— Какого чёрта?!

В тот же момент, как ответ на вопрос Рисая, из-под пола вырываются круглые стеклянные стены. Они окружают нас с двуликим, и мы оказываемся заперты внутри.

— Что это?! — рявкает на меня взбешённый Рисай.

— Я не знаю. — Виновато глядя на него, трясу головой.

Теперь золотисто-жёлтые радужки глаз двуликого вновь рассечены вертикальными зрачками.

— Твою ж…! — Он ударяет кулаком по видимому стыку двух половин стены, но ничего не меняется. Рисай рывком бросается на меня и, прижимая к стеклу, рычит: — Сколько?!

Я не знаю как, но понимаю, что он имеет в виду. И с трудом выдавливаю:

— Два… Я оплатила два часа…

— Проклятье!

Наверное, Рисай испытывает желание придушить меня. Свернуть шею, как маленькой бестолковой птичке. Так ярко горят сейчас звериной яростью его глаза.

Но в следующий миг под нами открывается люк, и стеклянная кабина летит вниз…