Глава 13. Сладости — это не только ценный подарок…
Рисай
Никогда я не подумал бы, что эти два часа наедине с дочерью бывшего друга станут самыми безумными и счастливыми за последние чёрт знает сколько месяцев.
Когда оплаченное время истекает, и загораются сигнальные огни на лифте, мы с Дарьей уже одеты. Я никогда раньше не испытывал тревогу из-за своих предпочтений в сексе. Для меня имело значение лишь собственное удовольствие.
Сегодня я впервые за всю жизнь чувствую некое подобие страха из-за того, что сорвался.
Не напугал ли я Дарью? Не оттолкнул ли? Не причинил ли вред, когда использовал удушение?
— Куколка. — Как только мы выбираемся из здания и оказываемся на улице, я поворачиваюсь к Дарье и беру за руку. В каком-то смысле даже радуюсь, что она не одёргивает её. Радуюсь, что не вижу в её взгляде ни ужаса, ни осуждения, ни отвращения. — Ты хотела видеть меня настоящего, помнишь? Если этот настоящий я напугал тебя…
Она вскидывает на меня глаза.
— Так это правда, что двуликие получают удовольствие, когда душат женщин?
— Нет! — Это первое, что я произношу в ответ, но тут же осекаюсь. Вокруг этой девочки лжи и так более чем достаточно. Не хочу окутывать её ещё большим враньём. — Это было раньше, Дарья. Теперь так не казнят. Твой отец, наместник Керташ многое изменил в наших законах и обычаях.
Скажи мне кто-нибудь ещё недавно, что буду использовать имя Элроя, чтобы удержать рядом с собой его незаконнорожденную девчонку, я просто рассмеялся бы в лицо такому человеку…
Так почему сейчас мне не смешно?
— Но ты ведь не смирился с изменениями, да? — горько усмехается она на мои оправдания, в которые я и сам-то не слишком верю. — Ты получаешь удовольствие от этого и не готов отказаться?
— Верно, я получаю удовольствие. Но оно не связано с желанием убить женщину. Я контролирую ситуацию и знаю, когда должен остановиться.
Если честно, я понятия не имею, как объяснить Дарье свою страсть к удушению. И не уверен, нужно ли. Она ещё слишком молода, чтобы забивать ей голову своими играми.
Я не верю… до последнего не хочу верить в то, что мы с ней можем быть какой-то там истинной парой.
Именно поэтому, когда всё закончится, и наша связь, вызванная ритуалом, разорвётся, я отпущу Дарью.
Пусть исполнит свою мечту и пойдёт учиться! Пусть встретит того, кто способен любить…
От собственных мыслей делается тошно. И прежде чем успеваю сообразить, что несу, на автомате выпаливаю:
— Я никогда не причиню тебе вред, Дарья! И никому другому не позволю.
Она окидывает меня слегка удивлённым взглядом и кивает с абсолютным спокойствием.
— Хорошо. Спасибо.
А мне становится не по себе.
Хорошо? Я не ослышался, и она всерьёз сказала «хорошо» и «спасибо»?
— Дарья. Если тебе было неприятно, или я напугал тебя. — Я тщательно подбираю слова. Хотя очень хорошо понимаю, что никакие слова не убедят Дарью. Что бы я сейчас ни сказал. — Если ты не доверяешь мне. Я обещаю никогда больше не делать этого с тобой.
— Хорошо, — еле слышно повторяет Дарья. — Мне не было неприятно, Рисай. Но я кое-что поняла. Если ты не против… давай, наверное, заранее обсуждать наши сюрпризы?
Она виновато улыбается.
А я делаю шаг вперёд и одновременно тяну Дарью на себя. Заключаю в кольцо объятий.
Держу крепко-крепко.
И прижимаюсь губами к её волосам.
— Конечно. Я согласен.
Дышу глубоко и часто.
Втягиваю ноздрями воздух. А с ним чуть сладковатый запах, исходящий от Дарьи.
Так пахнет секс. Так пахнет женщина, получившая от него удовольствие. И так пахло в чёртовой комнате для бдсм-оргий. Когда мы были там вдвоём.
От мыслей об этом меня несёт ещё больше.
— Как проведём остаток вечера? — спрашиваю, а сам продолжаю просто стоять и не желаю выпускать Дарью из объятий. Даже ради того, чтобы сесть в салон аэромобиля.
Она неловко шевелится в моих руках. И мне всё же приходится её отпустить.
Почувствовав свободу, Дарья отодвигается от меня на шаг, поднимает голову и заглядывает в глаза, будто ища в них что-то.
— Хочется чего-то сладкого. И чая.
— С имбирём и корицей? — предлагаю я вариант, который, знаю точно, Дарье нравится.
Заодно сразу припоминаю, где в такое время в Призоне можно одним махом купить и то, и другое. Да ещё и так, чтобы успеть до объявленного наместником комендантского часа.
— Через три квартала отсюда вроде была круглосуточная кондитерская, — подсказывает она. — Если, конечно, мы успеем.
Наши с Дарьей мысли совпадают, и я хватаю её за руку.
— Успеем, если поторопимся.
Почти бегом тащу её к оставленному аэромобилю и помогаю устроиться в салоне. Затем сажусь сам, блокирую двери, и мы взлетаем.
С полупустой стоянки сразу за нами стартует другой аэромобиль. Свет уличного фонаря на миг освещает корпус, серый от давно засохшей на нём грязи.
Меня не покидает внутреннее ощущение, что я уже видел этот аэромобиль раньше. Только вот где?
Ищу глазами идентификатор владельца, но не нахожу. Он просто отсутствует.
В какой-то момент у меня зарождается подозрение, что кто-то следит за нами. Однако на следующем повороте аэромобиль исчезает в переулке.
Бросаю взгляд на спокойно сидящую рядом Дарью. И сам немного расслабляюсь.
Наверное, я просто схожу с ума из-за неё…
Пролетев пару кварталов, мы приземляемся. Ближайшая стоянка находится в небольшом проулке через дорогу от круглосуточной кондитерской.
До комендантского часа по моим расчётам ещё примерно часа два. Этого времени более чем достаточно, чтобы порадовать Дарью сладостями и успеть вернуться домой.
Припарковав аэромобиль на стоянке, помогаю моей куколке выбраться из салона, и мы идём в кондитерскую. Из всего, что к этому моменту ещё осталось в продаже, Дарья выбирает сахарные пончики и свой любимый чай с корицей и имбирём.
Она забирает у продавца пакет с тёплыми пончиками и стакан из термопластика, и мы направляемся на стоянку.
Стоит нам оказаться проулке, где оставили аэромобиль, и тотчас появляется дурное предчувствие.
Звериное чутьё моей второй ипостаси срабатывает на мгновение раньше человеческого. И только потом я замечаю на неосвещённой части стоянки слившийся с полумраком ещё один аэромобиль.
Покрытый слоем грязи и без номера. Тот самый, который следил за нами от клуба «Вельвет».
— Дарья! — Увлечённая пакетом с пончиками, она отстаёт на пару шагов. — В салон! Живо!
Но прежде чем мы всё-таки добираемся до нашего аэромобился, от тёмного пятна проулка отделяется силуэт человека.
И он бросается на Дарью.
Всё, что происходит дальше, длится считанные секунды, за которые я успеваю преобразиться в свою звериную сущность и проклясть сегодняшний день.
— Стой на месте! — орёт из темноты таинственный силуэт. — И девка не пострадает!
Жалкий землянин! Человеческая мразь! Он прячется от меня под покровом вечера и тёмной улицы. Думает, его это спасёт…
Зрение ке-тари позволяет мне видеть не только лицо ублюдка. Но и нож в руке, которым он угрожает.
Скорее всего он наёмник. Вопрос лишь в том, кто и зачем его нанял?
— Тронешь её — убью… — цежу я сквозь сжатые зубы.
Мне до этой сволочи несколько шагов. Всего один рывок — и я сверну его тупую башку!
— Иди сюда, мелкая дрянь! — Он хватает Дарью за руку и тащит к своему замызганному корыту.
А я замираю на месте.
Впервые за всё время жалею, что у меня нет плети. Я вырубил бы гадёныша первым же ударом. Но с ним Дарья…
Похититель прикрывается ею, как живым щитом.
Малейшая ошибка сейчас может стоить ей жизни.
«Ну же, куколка, помоги мне, отвлеки его…» — прошу я мысленно, понимая, что она не услышит.
Моя девочка сопротивляется, как может. Но силы и возможности явно не равны.
И когда до аэромобиля им остаётся совсем немного, она каким-то чудом вдруг выворачивается из его рук и с размаху выплёскивает в глаза чай.
Имбирь, корица и кипяток обжигают кожу и глаза горе-похитителя.
— А-а! Су-ука! — роняя нож и окончательно упуская Дарью, он закрывает багровеющее лицо руками и с диким воем падает на колени.
Это даёт мне шанс, который я моментально использую.
Подскакиваю к ублюдку и рывком отрываю его с земли.
— Дарья, отойди к аэромобилю! — приказываю ей отступить на безопасное расстояние. Потому что не уверен, что наёмник был всего один.
Игнорируя мой приказ, Дарья в ярости бросается на похитителя и со всей силы врезает ему носком туфли по ноге.
— От суки слышу… — шипит она на него и готовится ударить снова.
— Дарья! — одёргиваю я её. — Делай, как я велел!
На этот раз Дарья хоть и нехотя, но подчиняется.
Вздохнув с облегчением, тащу пойманного гада чуть дальше в глубину проулка. Туда, где в полумраке стоит его спрятанный аэромобиль.
— Зачем ты следил за нами? — Наёмник не отвечает и только брыкается и визжит, как баба. Крепко держу эту сволочь и хорошенько встряхиваю, чтобы мозги встали на место. — Говори, или башку оторву!
— Мне приказали ждать вас. Следить. И когда будет момент, выкрасть… — Он показывает кривым дрожащим пальцем на Дарью. — Её.
Осознание того, что какая-то неизвестная мне тварь желала отобрать у меня мою женщину, взрывает остатки терпения.
— Кто послал тебя?! — рычу так, что вздрагивает и он, и Дарья. — Как узнали, где мы?!
Но эта паскуда молчит.
Ничего! Пусть молчит пока.
У меня и не такие партизаны говорить начинали.
— Ты знаешь, кто я такой? — хватаю его сзади за шею и медленно сдавливаю пальцами.
Зрение выхватывает прикрытую воротником татуировку. Четырёхлистный клевер и монета — символ группы наёмников, именующих себя «любимцы удачи».
И клянусь своими ушами, я знаю, кто нанял эту мразь и приказал похитить Дарью.
— Ты знаешь, кто я такой? — повторяю громче.
— Да, господин, — хрипит он. — Вы высший ке-тари…
— О, да-а! — Я даже испытываю некоторый кайф от того, как полыхает ужас в его глазах, когда он произносит последние слова. — Тогда ты знаешь, что я превращу тебя в фарш, если понадобится.
Он всхлипывает жалобно, но продолжает молчать.
Не внял моим угрозам. Ну, что ж!
Разворачиваю гадёныша к его аэромобилю, и спустя миг с размаху швыряю мордой о капот. Почти сразу же поднимаю, оставляя на грязной металлической обшивке влажные потёки крови.
— Повторяю вопрос. Кто приказал тебе похитить девушку?! Как узнали, что мы в клубе? — Делая вид, что вновь собираюсь долбануть горе-похитителя башкой о корпус аэромобиля, встряхиваю. — Ну?!
— Я не знаю имени заказчика. Клянусь, господин! — Он рукавом вытирает кровь, стекающую с подбородка, и лепечет, хлюпая разбитым носом. — Знаю только, что это женщина. Мы общались по галакому. Прождав два часа возле клуба «Вельвет», я позвонил и уточнил, уверена ли она в адресе. Она ответила, что информацию передал работник клуба. И что ему можно верить.
— Ну вот, видишь, высшие ке-тари не так уж страшны. — Я хлопаю его ладонью по щеке. — Хочешь сказать мне что-нибудь ещё?
— Я сказал всё, что знал, господин. Клянусь! — Он вяло качает головой. — Скоро комендантский час. Отпустите меня. Я никому не скажу…
— Разумеется, — киваю я и стремительным, бесшумным движением другой руки сдавливаю горло похитителя. А затем одним резким рывком ломаю ему шею. И пока он валится, злорадно добавляю: — Ке-тари не так уж страшны, если не похищают их женщин.
К счастью, он не успевает издать ни звука. Но на хруст ломающихся позвонков из своего укрытия выбегает Дарья.
Она застывает в паре шагов и в ужасе смотрит то на меня, то на труп у моих ног.
— Зачем ты убил его? Он ведь сказал всё, что знал.
— Он солгал, Дарья! Солгал, пытаясь спасти свою шкуру. Смотри, — присаживаюсь и показываю пальцем на татуировку в виде четырёхлистного клевера, прикрытого монетой. — Этот человек работал на Мадам Киру. Он наёмник, ворующий таких же как ты девочек для продажи на аукционе.
Дарья вздрагивает при упоминании об аукционе и, брезгливо морщась, отводит взгляд от трупа. Смотрит теперь только на меня.
— Ты знаешь, что ты снова?.. — Она очерчивает пальцем овал своего лица.
— Знаю, милая, — киваю я коротко. — Любой ке-тари может принимать такой облик. Твой отец оказался прав. И поверь, это меньшая из наших проблем.
Словно понимая, что я имею в виду, Дарья пересиливает брезгливость и показывает на наёмника.
— И что нам теперь делать? Бросим его здесь?
В ответ на её вопрос без особых усилий поднимаю с земли труп и взваливаю его на плечо. Если бы не превратился, сделать это было бы значительно тяжелее.
— Надо убираться отсюда. Пока не появился патруль или очередной похититель. — Придерживая тело, одной рукой открываю двери аэромобиля. — Садись быстрее.
Дарья послушно забирается в салон и прижимает к груди пакет с пончиками. А я тем временем открываю багажник и сбрасываю труп.
Спустя несколько секунд уже присоединяюсь к Дарье, набираю на приборной панели команду на взлёт. И наш аэромобиль медленно набирают высоту.
Внутри у меня по-прежнему всё колотится из-за страха за Дарью.
— Никогда больше так не делай! — Я просто не могу молчать. — Он мог убить тебя…
— Хорошо, я больше не буду, — заявляет Дарья язвительно. — Когда на меня нападут в следующий раз, просто расслаблюсь и разрешу сделать всё…
— Нет! — вырывается у меня само собой непроизвольно. — Я не это хотел сказать. Просто помни, что Призон не самый безопасный район. Впредь не отходи от меня дальше, чем на два шага.
— Позволь напомнить, Рисай. — Судя по лёгкой, едва заметной улыбке, Дарье явно льстит моя забота. Но признавать это она не собирается. — Вообще-то, я прожила здесь много лет. Я знаю Призон. И никто здесь меня не трогал! Пока не появился ты…
Я вывожу аэромобиль на линию аэротрассы, прилегающей к соседней улице, и поднимаю руки. Не желаю сейчас спорить.
Если не уберёмся и не избавимся от трупа, нас обоих ждут неприятности.
— На самом деле ты молодец, что не растерялась! — хвалю я Дарью. И эта похвала вполне заслуженная. — Как тебе вообще в голову пришло такое?
— Ну-у, мне показалось, тебе нужна была помощь, — как ни в чём не бывало, пожимает она плечами. — И я всё же испугалась. А в руках испуганной девушки сладости — это не только ценный подарок, но иногда ещё и опасное оружие.
Она смеётся тихонько. Только вот её смех вызван скорее откатом после шока, чем искренним весельем.
Я это чувствую.
С недавних пор я вообще стал чувствовать её, как будто она вторая половина меня самого. Подозреваю, это из-за нашей «парности», вызванной ритуалом Марты.
По крайней мере, я надеюсь, что моё нынешнее состояние и произошедшие изменения вызваны именно ритуалом. И очень надеюсь, что связь с Дарьей разрушится, как только я найду того, кто отдаст за неё жизнь.
— Ладно, испуганная девушка. — Я выбираюсь из паутины собственных мыслей и возвращаюсь к нашей главной проблеме в данный момент. — Раз ты прожила здесь много лет, может, знаешь какое-нибудь болото или реку?
— Зачем тебе? — смотрит она удивлённо.
— Надо по-быстрому избавиться от трупа. — Я кивком показываю назад на багажник, где лежит тело похитителя. — Не хочу, чтобы к моему вечному изгнанию в эту дыру добавили ещё пару лет каторги из-за убийства мудака.
Дарья, на миг задумавшись, вдруг вскидывает руку с поднятым указательным пальцем:
— Вообще-то есть одно место. Недалеко. Полетели, я покажу.