Глава 21

— Алло, — быстро мужчина ответил.

— Денис, здравствуйте, — начала плачущим голосом.

Я уже жалела о том, что сделала. Но нельзя. Категорически нельзя давать задний ход. Геннадий должен понять, что он легко может меня потерять, что я не вещь. Что за свои поступки нужно платить!

Мне хватило и того, что произошло... Ведь как только я выскочила из квартиры, то дала ему десять секунд нагнать меня. Стоя этажом ниже, считала, считала, считала. А он не пошел следом. Правильно, а зачем? Разве я любимая? Родная? Дорогая?

У него таких любимых — не сосчитать...

— Здравствуйте, Яна. Слушаю вас! — произнес взволнованным голосом Васильев.

— Вы не могли бы приютить меня на несколько дней? — без единой надежды на положительный ответ, спросила.

— Конечно! Где вы? Я сейчас приеду!

Назвав адрес, сидела в телефонной будке, безмолвно роняя слезы... А потом увидела его... Геннадий пробежал мимо почтамта. Потянувшись к ручке двери, не решалась ее открыть. Он меня не увидел. По крайней мере, мне так показалось. Душа рвалась позвать его, но разум велел молчать. Ведь в ушах так и стояла эта брошенная им безразличная фраза.

«Делай аборт, мне сейчас не до детей!» — только циничный человек может такое сказать своей жене. Только тот, кто не любит, кому абсолютно плевать на нее, на ее чувства. Я не думала, что Гена такой. Я в нем слишком сильно ошибалась...

Через десять минут к почтамту подъехал здоровенный внедорожник, и из машины вышел Васильев. Он осмотрел плохо освещенную снежную улицу, выискивая меня. Не заставляя себя ждать, вышла из телефонной будки и направилась сразу же к нему.

Не сказав мне ни слова, пригласил рукой в машину. Усевшись в авто к человеку, которого видела второй раз в жизни и снова при не самых приятных обстоятельствах, начала растирать холодные руки. Только сейчас до меня дошло, насколько я замерзла. На улице -20 или даже холоднее. Не самое лучше время для «побега». Но поступить иначе я не могла...

Или все же могла? Могла ли я просто поговорить с мужем, чтобы выяснить причины? На секунду представив, что после слов об аборте я показала бы ему свежее провокационное фото с девушкой, поморщилась. Нет... Не смогла бы я вынести такого позора. Он бы высмеял меня. Сначала явно дал понять, что не любит. Потом стал бы объясняться и доказывать свою «верность»? Как бы ни так!

Я правильно поступила! Правильно, что ушла!

— Яна, понимаю, что вы сейчас на взводе. Но я бы хотел вам рассказать о вашем муже кое-что не очень приятное. Это не удалось сделать в прошлую нашу встречу, но я надеюсь, вы теперь готовы меня выслушать?..

***

Подскочив на кровати, нервно хлопала глазами, пытаясь отдышаться. Сон был слишком тревожным и волнующим. Такое у меня случалось, бабушка еще в детстве говорила, что я унаследовала ее дар видеть вещие сны. Не знаю, вещий ли он был или скорее показывающий прошлое. А может просто бред утомленного мозга. Но все же от присутствия Серебрякова стало как-то не по себе.

То, что он не белый и пушистый, я конечно знала. Только вот, если он, мало того, что изменял «любимой» жене, так еще и захотел отправить ее на аборт, то его это ни то, чтобы не красит, а вообще записывает в разряд настоящих злодеев. Всегда считала, что нет отъявленных мерзавцев. Нет черного, нет белого. Каждый человек это смесь двух оттенков. Кто-то чуть светлее, кто-то темнее. Но даже в самой темной душе есть лучик света. Это любовь. Любовь к близкому человеку, к родной душе.

Кто, если не Яна, была его родной душой? Кто, если не она, была его любимой?!

Та самая молодая женщина, память о которой он хранит спустя столько лет после ее побега. Зачем тогда было зажиматься с другими девицами? Что это ему дало? Он же испортил жизнь не только ей, но и себе! И почему вообще сказал ей делать аборт? Зачем было заводить отношения, если не готов к ответственности, которую они предполагают?

Груда вопросов роилась в моей голове. Сидя на кровати, смотрела на очень красивого и властного мужчину, который совершил несколько непростительных ошибок. Мне было жаль его. Искренне жаль. Но то была не жалость сострадания, а жалость презрения...

Только делать нечего, я подписалась под его условиями. Я поеду утром к Васильеву. Я постараюсь поговорить с Инессой.

***

Пытаясь заснуть в остаток ночи, вертелась, как заведенная юла. Серебряков же несколько раз страстно обнимал, скромно трогая во сне мой живот, чем заставлял пропускать удары пульса. Свое к нему отношение я уже ненавидела. Влюбленная дурочка, которая только и думает, что о возможности предаться с ним любовным утехам. Только вот не нужно... Не нужно все это. Сознание и так работает на 10% от «условной мощности», а стоит ему поманить пальчиком, как я сразу теряю и этот столь несущественный процент.

Около семи утра Серебряков потянулся и снова прижал меня к себе. Уже не для скромного «прощупывания», а для страстного поцелуя. Совсем забыв о своем плане, о том, какой вообще сегодня день и как меня зовут, без стеснения стала трогать его мускулы. И когда он только успевает заниматься своей фигурой? На моей памяти мне не встречались очень состоятельные люди, которые так следили бы за своей формой. Обычно это брюхатые, совсем неприятные внешне личности.

Речь конечно ведется именно о баснословно богатых людях, а не просто прилично состоятельных. Последние часто находят время на спортзал. Может, у Серебрякова не все так гладко с его бизнесом? Но «Вики» говорит, что все замечательно. Тогда почему он так сильно отличается от остальных богатеев?!

—Ты прекрасна? — произнес у моих губ. — Всю ночь снился сон, как я тебя, — облизнул губы, — имею... в разные дырочки.

— Эй! — сразу я охладила свой пыл.

Высвободившись из его объятий, укоризненно на него взглянула.

— Ну уж нет! Там ты не побываешь! — гордо вскинула бровью.

Серебряков засмеялся и снова потянул меня к себе.

— Трахнуть тебя прямо здесь? — потянул за тонкий поясок моего халатика. — Или после «дела»?

Во мне сразу начали битву разум, который орал остановить его, и сердце, которое вступилось в защиту возможности с ним переспать.

— Нет! Не сейчас! — еле смогла произнести, хотя сама от злости чуть не кусала губы.

— Ты права, пока не стоит. Ты должна поехать в очень голодном состоянии. Будешь хорошей девочкой, получишь после «дела» награду.

— А хамить обязательно? — посмотрела в его глаза с прищуром.

Вот же хитрый лис. Прекрасно знает, что творится у меня в голове. Прекрасно понимает, что делает с девушками и пользуется этим. Хуже всего то, что он даже не парится над тем, что говорит. Рубит правду-матку, совсем не заостряя внимание на такте. Деликатность не его конек!

— Мне нужно собираться! — оттолкнув его, пошла в ванную.

Стоя под душем, вспоминала каждый миг до этого. Каждое прикосновение и циничную фразу. Мне, дуре, даже почему-то нравилось его поведение. Списать это лишь на влюбленность не могла. Это какая-то одержимость!

Нанося на кожу гель для душа, представляла, что это он меня трогает, ласкает набухшие соски, гладит волосы. Внутри все горело от одной лишь мысли, что он меня может взять в любой момент. Мы ведь один на один у меня дома, и, по сути, его ничто не может остановить. Будь на его месте кто-то другой, я бы волновалась от перспективы быть пойманной. Но это он, поэтому у меня нет ни тени страха.

Только мечты о том, как он берет то, что ему не принадлежит и принадлежать не может, но я не протестую, я радуюсь такой перспективе. К сожалению или к счастью, моим мечтам не суждено было осуществиться. Серебряков после сказанного ни разу не сделал попыток зажать меня где-то и даже просто пощупать. Выйдя из ванной, пошла на кухню, где на столе уже стоял завтрак, аромат которого разносился приятными нотками по квартире.

Яичница, тосты и кофе — что может быть лучше для утреннего перекуса? Невольно улыбнувшись, подумала, что Серебряков отличается от большинства миллионеров не только внешностью, но и любовью к готовке. Дважды он варил мне кофе. А это уже что-то, но значит! В моем представлении, мужчины редко любят ухаживать за девушками, делая что-то своими руками. Проще заказать готовую еду или, что еще менее энергозатратно, девушке указать на кухню. Пусть сама готовит! Стереотипы, мать их.

Но Серебряков другой. Он как будто очень романтичный, но в то же время жутко циничный. Как в одном человеке могут сочетаться два столь разных качества?

Доев завтрак, накрасилась и сделала прическу. Серебряков наблюдал за моими действиями с какой-то грустью. Я же не стала озадачивать себя его думами, а просто надела сексуальное платье и, тряхнув копной волос, ждала его вердикт.

— Ну что, Инесса меня захочет? — задала не слишком корректный вопрос, особенно с учетом того, что есть подозрение, что девушка эта никто иная, как его дочь.

— Да, поехали, — сухо ответил и пошел к выходу.