Глава 20

Зайдя в класс, тихо закрыла за Васильевым дверь. Сердце в груди барабанило с такой силой, что, казалось, выпрыгнет. Посторонний мужчина, который говорит загадками о моем муже... Стоит ли вообще с ним вести беседу, не лучше ли указать на дверь?

Но я не прогоняла незнакомца, интуиция подсказывала мне, что его стоит выслушать. Быть может, всему виной тот факт, что Гена не особо распространяется о своих делах. Быть может, я просто захотела знать больше...

— Даже не знаю, как начать, — вдруг заговорил в полной тишине Денис Васильев.

Осматривая его беглым взглядом, молчала. Просто ждала.

— Вот, — передал мне в руки конверт.

Посмотрев в его глаза, уже почему-то догадывалась, что там... Какое-то фото с моим мужем. Что-то провокационное, от чего я не смогу жить прежде. Что-то, из-за чего я должна буду сделать судьбоносный выбор. Выбирать я не хотела, ведь всегда мечтала, что за меня будет решать мой любимый. Но что делать, если от выбора зависит моя жизнь, совесть и гордость?!

Захотелось прогнать его и сжечь на фиг конверт, ведь одна лишь мысль, что у нас с Геной что-то поменяется, не только настораживала, а вгоняла в панику.

— Откройте! — произнес Васильев, от чего я даже вздрогнула.

Сунув руку внутрь, почувствовала гладкую поверхность фотографии... Моя первая догадка оказалась верной.

— Не хочу! Я не буду смотреть! — произнесла с вызовом.

— Это ваш выбор. Я просто хотел ответить на вопросы, если они вдруг возникнут, — пожал плечами и пошел к двери.

Скатившаяся по щеке слеза заставила меня вздрогнуть, и я почему-то рывком достала фото... Сразу же, как обухом получив по голове, пыталась осознать увиденное. В кадре мой муж в плавках обнимает девицу в купальнике... И фото не старое, а новое... На нем есть татуировка, которую Гена сделал всего пару месяцев назад...

Сглотнув ком в горле, все еще не дышала, а потом закрыла от отчаянья глаза. Он мне изменяет. Мой муж мне изменяет! Пока я ношусь счастливая от новости о беременности, он ходит по саунам с «друзьями» и щупает разных девиц. Впрочем, не знаю, «разных» ли. Быть может, она всего лишь одна. Что, наверное, еще хуже... Значит, нашел-таки действительно «любимую». А не в поиске лучшей «дырки» для своих низменных потребностей.

Стоя в дверях, Васильев не шевелился. Он ждал... Ждал, как я заговорю. Но говорить у меня не было сил, хотелось рухнуть на пол и зарыдать. В открытую дверь заглянула коллега из «Б» класса. Увидев растерянную меня и незнакомого ей мужчину, сразу же спросила, все ли в порядке.

— Да, — закивала, вспоминая, что совсем забыла про наш с ней обед.

После того, как провожаем детей, мы обычно идем в столовую. Впрочем, в столовую идем, даже если дети остаются на продленку. Сегодняшняя традиция вдруг резко изменилась, и коллега из «Б» класса решила сразу проверить, все ли в порядке.

Услышав позитивный ответ, она сразу же выпорхнула из класса, а я так и осталась стоять с растерянным видом. Скупые слезы стекали по щекам, и меня радовало лишь то, что у подруги плохое зрение, иначе она бы сразу увидела, что всё не так.

Всё действительно не так! Я не должна с посторонним мужчиной обсуждать своего мужа, я не должна терпеть такое к себе отношение от любимого человека. Почему так произошло, и что всему вина?! Я? Не доглядела? Плохо старалась? Не прочувствовала?

Или все же он?

Ответа у меня не было. Потому что так сразу и не найти виноватого. Да, нашел себе подружку именно Геннадий, но почему так произошло? Он разлюбил меня? Или совсем не любил, просто ему всегда было со мной удобно? И главное — не стыдно перед друзьями...

— Откуда у вас это фото? — заставила себя заговорить.

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как жизнь моя перевернулась. Может, пара секунд, может, целая вечность. Васильев обернулся и посмотрел на меня взглядом, полным сочувствия.

— Его же друг и слил мне эти фото. Он знал, что к Серебрякову я «не ровно дышу», вот и помог.

— Что значит, «не ровно дышите»?

— Из-за него умерла моя сестра. Из-за предательства, неразделенной любви. Как видите, ему плевать на чувства других людей. Я бы вас понял, если бы захотели его наказать.

— Наказать? — посмотрев в глаза мужчине, поражалась тому, как он точно подметил мои мысли.

Да, я хотела его наказать! И даже очень! Так, чтобы он локти кусал, волосы на голове рвал, чтобы рыдал и проклинал себя за то, что сделал. Только что я могу? Могу уйти? И что дальше?!

В таком случае, я просто сама буду подыхать от любви и ненавидеть себя за то, что посмела уйти от того, кого люблю больше жизни. Все это из разряда «любовных романов». Я не смогу уйти от Серебрякова. Не смогу сказать ему, что знаю. Я не хочу этого говорить! Я буду за него бороться! Бороться до конца! Тем более ребенок, которого я ношу под сердцем, имеет право на то, чтобы у него были счастливые родители.

Мне нельзя поступать опрометчиво, нельзя психовать. Нужно думать о будущем малыша. Нельзя в присутствии невесть кого позволять себе слишком эмоциональные высказывания!

Глядя на Васильева, уже знала, что скажу ему. Я пошлю его к черту! А с Геной... С Геной я, возможно, и поговорю. Но только после... После того, как скажу, что он станет папой. После такой новости он забудет о своих побегушках по другим бабам. Он станет верным, добрым и заботливым. Он изменится!

— Уходите! — процедила сквозь зубы.

Васильев явно не ожидал от меня такого ответа, он посмотрел на меня с прищуром и, положив на парту визитку, вышел. Пытаясь отдышаться, не могла угомонить трясущиеся руки. Все будет хорошо! Я уверена! Все наладится! Мы с Геной обязательно поговорим и все решим. Все будет хорошо!..

***

Глядя на горячо любимого мужа, увлеченного прочтением газеты, не решалась сказать. Сутки назад, когда я только узнала о беременности, мне казалось, что все пройдет, как в кино.

Красивая сцена, а-ля: «Милый, я беременна, и он, кружащий меня на руках». Но сейчас я ни в чем не была уверена. Виной тому то злополучное фото и Васильев, визитку которого я с яростью бросила в урну. Хотя и сдуру запомнила его номер, который въелся в память, что ничем не свести, даже хлоркой.

— Как день прошел? — начала лепетать.

Как его день прошел, я и так знала. Он был целый день дома, а сейчас в ночь поедет куда-то «по делам». Был у него в основном такой не понятный мне график. Это я, как рабочая лошадка, встаю спозаранку и мчу на работу. Хотя Гена меня много раз и убеждал бросить «дурью маяться». Но я не хотела оставлять школу, детей слишком любила. Этого он не понимал, ему казалось, что работать где-то можно только ради денег.

— Нормально. А у тебя? — поцеловал страстно в губы, не дожидаясь ответа. — Я так соскучился, — впивался крепкими руками в мои прелести.

На секунду представив, что с таким же вожделением он ласкает другую, отстранилась.

— У меня тоже нормально день прошел. Знаешь, — выдохнула, собираясь с мыслями. — Была у гинеколога, — растянула губы в неестественной улыбке. — Я беременна.

Понимая, что фраза звучит как-то вымучено, облизнула губы, стараясь казаться максимально счастливой. Нет, я и правда счастлива стать мамой, тем более тот факт, что отцом ребенку является Гена, еще больше делает счастливой. Только вот сейчас не совсем те обстоятельства. Я конечно не хотела бить посуду и хлопать дверью, но поговорить с мужем о том фото все же стоит.

Только это будет после... После того, как он возьмет меня на руки и закружит, признаваясь, что любит больше жизни, и что это самая лучшая новость, какую я вообще могла ему озвучить.

Геннадий нахмурился и отвел взгляд...

— Да... — процедил сквозь зубы. — Не вовремя-то как! — резко посмотрел в мои глаза. — Ну что. Делай аборт, мне сейчас не до детей! — пожал плечами и вновь уткнулся в свою газету.

Открыв было рот, чтобы устроить скандал, стояла, как вкопанная. Как?! Как он такое мог мне сказать? Это же не только мой ребенок, но и его! Его кровь! Его частичка! Он готов его убить, из-за того, что «не вовремя»?!

Набрав в легкие воздуха, спокойно пошла к двери, накинула шубу, в кармане которой лежало то проклятое фото, и открыла дверной замок.

— Сукин ты сын! Будь ты проклят, скотина! Ненавижу! Чтоб ты сдох! — рявкнула, что есть сил, и выскочила из квартиры.

Не знаю, какие силы меня несли, но я бежала. Бежала без оглядки, без тени сомнения, без единого сожаления. Я знала, куда мне следует обратиться. К Васильеву!

Сотовый, подаренный мужу, выбросила еще возле дома в сугроб, поэтому так просто он меня не найдет. Правильно сказал тот незнакомец. Я хочу его наказать. И наказанием будет мое исчезновение!

Пусть знает, что из-за него все это и произошло. Из-за него я ушла и исчезла!

Какого-то разумного плана в голове у меня не было. Хотелось просто дать ему оплеуху из взаимосвязанных событий. Исчезать навсегда я не хотела. Всего на несколько дней. Так, чтобы прийти в себя, зализать душевные раны и предстать перед ним морально поднятой из пепла.

Подбежав к автомату, что стоял в здании почтамта, бросила монетку и набрала врезанные в память несколько цифр сотового Васильева...