Глава 19
Дрожащая и взволнованная я лежала в его объятиях, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Момент, который так ждала и который так ненавидела. Предвкушая то, что сейчас должно произойти, закрыла от вожделения глаза. Стоит, наверное, ступить в бездну, чтобы окунуться в водоворот. Но будет ли путь назад? Смогу ли встать, отряхнуться и пойти дальше? Кажется, что это загубит меня. Кажется, я совершаю ошибку... Не просто рядовую ошибку. А ошибку целой жизни. Бывают мелкие события, которые сильно не влияют на кривую жизни. Но бывают совершенно другие, виток которых меняет все, иногда на диаметрально противоположное. Такое ощущение, что я нахожусь в «зоне комфорта», выходить из которой не хочу, только именно сейчас нахожусь на границе.
Но мои мысли Гена не слышал, он лишь обнимал, не смея делать что-то «большее». Отчасти я даже немного радовалась, значит, и мой разум будет работать стабильнее, а не впадет в безрассудство. Сама не знаю как, но я заснула в его теплых объятиях. Мне думалось, что то будет всего лишь дремота, нежная нега, а вышла настоящая нирвана, полное погружение в сон...
***
— Милый! — подойдя к Серебрякову, обняла его со спины.
О, как любила я его широкие плечи и узкий таз. Елозя под рубашкой, чувствовала рельеф его пресса. Слюнки уже потекли, скорее хотелось толкнуть его на кровать и порадовать оральными ласками. Но сегодня у меня для него не просто презент в виде его любимого минета, у меня обалденная новость!
Я беременна!
Не зная, как сообщить, все еще гладила живот, спускаясь все ниже и ниже. Мне безумно хотелось как можно быстрее схватить его крепкое достоинство. Достоинство, от которого у меня не просто дух захватывает, а все внутри переворачивается в прямом и переносном смысле. Он мужчина моей мечты, он тот, кого я люблю больше жизни, он тот, чьего ребенка я ношу под сердцем.
Да, мы не обсуждали, хотим ли детей или стоит с этим повременить. Но раз получилось, то, я думаю, он будет рад больше моего!
Никак не собравшись с духом, открыла было рот, чтобы сказать, как вдруг в дверь позвонили.
— Я открою, — отпустив его стальное пресс, пошла к двери.
Гена же остался на кухне дорезать салат. Из нас двоих именно он шеф-повар, с меня кухарка так себе. Я даже яичницу не могу пожарить. А Гена готовить любит, в каждое свое творение он вкладывает душу и любовь. Одно и то же блюдо, приготовленное в шикарном ресторане или руками Геннадия, получается совершенно по-разному. Его творения намного вкуснее.
Посмотрев в глазок, увидела соседку. Открывая дверь, уже знала, что она начнет говорить. Опять, поди, прошлой ночью «шумели», попросит быть потише. Да... Квартира это конечно хорошо, но вот соседи те еще шпионы. А эта настырная Ольга Петровна, в прошлом бухгалтер, уже плешь всем проела. Видно, проходящим девушкам всегда в спину говорит гротескное «шалава», а парням — «наркоман». Правда я такого ни разу не слышала, но ведь, думаю, умеет же говорить тихо, если это надо.
— Добрый вечер! — улыбнулась ей излишне фамильярно.
— Яночка, привет. Слушай тут тебе кое-что передали, — озираясь, произнесла.
В руках старухи была записка. Нахмурив брови, взяла ее.
— Не читай при муже, — шепотом добавила Петровна и пошла восвояси.
«Здравствуйте, Яна!
Я Денис Васильев, бизнесмен. Мне нужно кое-что рассказать о вашем муже. Прошу возможности с вами встретиться. Буду завтра в 12 у школы, в которой вы работаете.»
Перечитав дважды записку, сжала ее и положила в халат. Идя на кухню с намерением рассказать Гене о странном визите, почему-то не смогла говорить, увидев его, разговаривающего по своему сотовому.
— Кто звонил? — спросила, когда он положил трубку.
— Да с другом говорил. Кто там приходил?
— Это была соседка Петровна, — ответила коротко, понимая, что, в принципе, можно и не пояснять далее.
— А, ну ясно. Смотри, спагетти карбонара и обычный салатик с огурцами и помидорами готовы. Давай ужинать! — приобняв, усадил за стол.
Бросив неуверенный взгляд на мужа, облизнула губы. Люблю его, обожаю, жизни без него не представляю. Но он для меня до сих пор загадка. Может, так и должно быть. Чем он занимается, не знаю. С кем встречается по вечерам, тоже без понятия. Говорит, что все бизнес. Учитывая, что он за одну-две сделки может заработать на машину или даже квартиру, не удивлюсь, что его дела не совсем чистые. А ведь мне не его деньги нужны, мне важен он сам. Пусть и зарабатывал бы меньше, наверное, больше бы мне времени уделял. Скорее всего, меньше рисковал бы... Но Гена не такой. Ему нужно всё и сразу. Быть может, и поэтому влюбилась в него...
Что же хочет сказать этот Васильев? И стоит ли сообщить Гене...
Если это его какой-то враг, то он вполне может воспользоваться моей наивностью и сделать что-то, чтобы навредить Гене. Учитывая, что я, наверное, его слабое место, то именно туда этот Денис и будет давить...
Но говорить мужу как-то очень не хотелось. Как будто шестое чувство или ангел хранитель нашептывали молчать.
Воткнув вилку в пасту, стала накручивать итальянские макароны, поглядывая на Гену. Он и сам как итальянец. Жгучий брюнет с серыми глазами, способный вскружить голову любой. Но он со мной... Значит, любит, и я для него единственная.
На секунду представив, что наша встреча могла и не произойти, тихо радовалась своему женскому счастью. Только вот кошечки стали немного скрести на душе. Было какое-то уж очень нехорошее предчувствие...
***
Открыв глаза, резко вздрогнула, словно, шлепнулась с высоты о пол. Я все так же лежала в объятиях Серебрякова, который храпел, как заведенный трактор. Потянувшись к телефону, посмотрела на время. На часах ровно 12.00 навевали некоторую мистичность.
Понимая, что мне нужно хорошо выспаться перед днем Х, заставила себя закрыть глаза. Но уснуть никак не получалось. В голове крутился сюжет из моего сна, в котором я не просто была похожа на Яну, я ей и была.
То нехорошее предчувствие, которое накрыло его бывшую после прочтения записки, заволокло и меня. Не зная, как справиться с нарастающей тревогой, просто лежала. Считала овец, думала о «хорошем», стараясь призвать сон назад. Но все было без толку.
Злясь на себя, понимала, что дело, скорее, именно в храпе Серебрякова. Треволнения и громкий храп не дают мне расслабиться, забыться и погрузиться в сон. Но хуже всего то, что мне хотелось узнать скорее «продолжение сна». Есть у меня такой «талант», если быстро засну после пробуждения, то вижу то, на чем сон прервался. И здесь каждая ни то, что минута, секунда на счету. Стоит заснуть чуть позже, всё — пиши пропала.
Крепко спавший Серебряков отвернулся ко мне спиной, продолжая заливисто храпеть. Заткнув уши подушкой, закрыла глаза, расслабляясь. И у меня получилось...
***
Это был мой первый год работы в школе. Первоклашки, для которых я стала классным руководителем и первым учителем, приносили немыслимую радость. Училкой я захотела стать, еще будучи школьницей. Как-то раз, в седьмом классе на день учителя, мы «замещали» учителей в младших классах. Была такая старая и добрая традиция. Вот и тогда, увидев счастливые и невероятно милые лица первоклашек, поняла — быть мне училкой.
Почти три месяца я преподавала. Каждый день дарил новые впечатления и эмоции. Я понимала, что выбрала профессию по душе.
Середина ноября в ЯНАО глубокая зима. Поэтому, завершая четвертый, а по совместительству и последний урок для первоклашек, я всегда провожала их на выходе из школы, передавая «из рук в руки» родителям.
Назначенная встреча на 12.00 уже была бессовестно пропущена. Последнего ребенка забрали в 12.30. Попрощавшись с опоздавшей мамой, уже собиралась вернуться в класс, чтобы закончить все дела там, как услышала за спиной мужской голос.
— Яна? — вопросительно он произнес.
Повернувшись, уже знала, кто это. Васильев... Тот самый Васильев, оставивший записку моей соседке.
— Да? — изобразила удивление.
— Мы можем поговорить минутку? — ухоженный мужчина под сорок смотрел на меня растерянно.
— Ну я даже не знаю, это как-то странно, — пожала плечами.
— Мы можем дополнительно обсудить покупку компьютеров или столов в школу. Вы только скажите.
— Что вы от меня хотите?
— Поговорить по поводу вашего мужа.
— Что именно вы хотите сказать?
— Это лучше сказать наедине. Вы же не хотите, чтобы нас кто-нибудь услышал...